В этом мире равнодушие к вопросам безопасности считалось столь же серьёзной проблемой, как и алкоголизм.

Женевьева посмотрела на рассерженную Адалин с едва заметной улыбкой, а затем слегка смутилась и тихо произнесла:

«Прости. Я буду осторожнее.»

«Пообещай.»

«Да.»

«Никуда одна не ходи, не пропускай приёмы пищи и обязательно отдыхай хотя бы два дня в неделю!»

«Эм…с отдыхом будет сложно. Расписание уже полностью забито…»

Адалин всё ещё обнимала Женевьеву, но теперь грозно уставилась на Эдвина и Шейна.

Эдвин усмехнулся:

«Слушай, Адалин, со стороны кажется, будто ты родила Женевьеву.»

«В своём сердце - да.» - твёрдо ответила она.

Героиня, рождённая её душой.

[Адалин не была придирчивым читателем. Она принимала каждое слово так, как задумывал автор. Плакала там, где надо было плакать, злилась в нужных моментах, а если сюжет где-то хромал, она просто не замечала. слишком увлекалась. Поэтому ей было естественно болеть за главную героиню в любой истории.]

[А, тут - всё по-настоящему. Она сама ухаживала за Женевьеву. Воспоминание о том, в каком ужасном состоянии она была при их первой встрече, до сих пор причиняло боль.]

[А если бы она нашла её раньше? Если бы не цеплялась за сюжет, где Шейн должен был привести Святую? Может быть, она бы смогла спасти её раньше…Это чувство вины до сих пор не отпускало.]

«Эм, Адалин…спасибо за заботу, конечно, но…если так подумать, то Его Светлость тогда получается мне отец, а это…немного…»

«…»

«Я бы предпочла, если бы ты считала меня дочерью, рождённой до брака.»

Адалин перекосило. [Пара, которая должна быть мужем и женой, теперь вдруг - отец и дочь?]

«Это…уже перебор.» - пробормотала она.

Холодным голосом вмешался Шейн:

«Если она - твой ребёнок, то она и мой тоже. До или после брака, неважно.»

«Женевьева, поприветствуй отца.» - вставил Эдвин.

Адалин зажмурилась и громко выкрикнула:

«Прекратите! Это всё неправильно! Быть отцом и дочерью, это странно! Намного логичнее быть парой!»

«А я против обоих вариантов!» - отрезала Женевьева.

«Тогда ты не рожала Женевьеву. Она тебе не дочь, отпусти её.» - заявил Шейн, мягко, но уверенно потянув Адалин за руку, отводя от Женевьевы.

Несмотря на то, что ей не нравился такой подход Шейна, Женевьева послушно отступила.

[Неужели…между ними всё настолько плохо?]

[В их отношениях не было ни капли тепла - только холодная, гнетущая отстранённость.]

В этой странной, неловкой сцене смеялся только один - Эдвин.

«Женевьеве в последнее время достаётся немало. То мёртвых воскрешает…»

Он прищурился и бросил взгляд на Адалин. Та немедленно уставилась на Шейна.

[Во всём виноват этот мерзавец. Только он.]

«После нападения люди начали задаваться вопросом: достойно ли Империя обращается с сокровищем человечества? Хотя…скорее всего, это просто зависть. Все недовольны тем, что Святую мы как бы «приватизировали».

«Говорят о ней, как о предмете…» - пробормотала Адалин.

Женевьева крепко сжала её руку, словно говоря: со мной всё в порядке.

«Папа, скорее всего, не переживёт зиму, и теперь хочет, чтобы Святая была рядом. После заседания парламента было решено отменить её зимнее очищающее паломничество.»

«Если я не буду далеко уезжать, думаю, всё обойдётся.»

«Формально, это ради твоей безопасности, но на самом деле они боятся, что другие страны воспользуются скандалом и попытаются тебя…увести.»

«Ты хочешь сказать, похитить?»

«Они назовут это «освобождением», а не похищением.»

«Звучит логично.» - кивнула Женевьева.

Адалин ожидала, что Святую будут чтить как свет надежды для человечества. Но чем глубже она вникала в политику, тем яснее становилось: Женевьева - лишь инструмент власти.

То, с какой холодной отрешённостью девушка всё это воспринимала, только усиливало ощущение неловкости.

«И что же теперь? Дадите мне отпуск?» - с тонкой иронией спросила Женевьева.

Улыбка Эдвина расплылась от уха до уха. Адалин могла поспорить на руку, он точно не ответит прямо. Сейчас начнётся новый монолог.

«Раз уж вы двое поженились, остался только я - холостяк.»

[С каких пор мы с Шейном и Эдвином - трио? Вычеркните меня из этой компании…]

«Мать пилит меня без остановки. Если бы я сегодня вернулся во дворец, она бы тут же затащила меня на воспитательную лекцию. Вот и сбежал.»

«Ваше Высочество, разве у вас нет невесты?» - вмешалась Адалин. Она помнила, что его вроде как обручили с иностранной принцессой.

«Была…» - равнодушно пожал плечами Эдвин. «Но три года назад у них начался мятеж. Мы не посчитали этот союз достаточно ценным, чтобы вмешиваться в гражданскую войну. Получили компенсацию, расторгли помолвку. В итоге, говорят, она недавно вышла замуж за лидера повстанцев.»

«…»

Адалин даже не знала, где тут начался сбой, но было очевидно: [у той страны теперь совсем другой сюжет - какой-то революционный триллер.]

«Мама решила, что этой зимой я точно должен жениться. На Зимний фестиваль основателей приедут все достойные леди с континента…»

«Бедняжка, как же ты будешь занят.» - безжизненно отозвалась Женевьева.

Адалин лишь сочувственно кивнула. [С его внешностью и титулом он, конечно, не останется один. Женится. Рано или поздно.]

[Или нет. Впрочем, какая разница.]

«Этой зимой мне понадобится ваша помощь. Обеих.»

«Ни за что!» - сразу отрезала Адалин.

«Женевьева, может, хочешь на экспедицию? Там могут снова напасть. Даже похитить. Ты ведь всё равно не умрёшь, так что…весело будет.»

«Ах ты…серьёзно?!» - воскликнула Женевьева, едва не сорвавшись на крик.

Адалин бросила умоляющий взгляд на Шейна, надеясь, что он вмешается. Но тот лишь тяжело вздохнул, лицо исказилось.

[Похоже, он вспоминал, в какую долговую яму сам себя загнал, затеяв эту поспешную свадьбу.]

«А кто велел притворяться, будто я тебе безразличен?» - тихо, но с упрёком произнёс Шейн.

«Ты ребёнок, что ли?»

Эдвин, как всегда, улыбался по-ангельски.

[Как говорится, дьявол улыбается как ангел. Он - живое доказательство.]