Глаза Женевьевы всё ещё были покрасневшими, но в её взгляде вновь появился внутренний стержень.

Адалин крепко сжала её руку и спросила:

«Ты нигде не поранилась? У меня всё тело болит.»

«Я…в порядке.»

«Когда выберемся отсюда, я всерьёз займусь спортом.»

Между их переплетёнными пальцами пробежало тепло.

«Моя дорогая личная целительница…ну ты и способная.»

«Адалин, тебе спорт не нужен. Тебе нужно нормально питаться и высыпаться. С твоим состоянием от физкультуры одно разрушение будет.»

«Такая способная…и такая жестокая.»

«Прости. Это всё, чем я могу помочь.»

«Считай, что я не слышала это извинение. А вот за то, что заперла меня, можешь и извиниться.»

«За это - нет.»

Это был мягкий, но непреклонный отказ.

[Она со слезами на глазах просила прощения за то, в чём не была виновата…и в то же время не извиняется за то, что держала её взаперти?]

[Адалин не могла понять, по какому принципу Женевьева определяет, за что просить прощения, а за что - нет.]

[Тем не менее, благодаря её святой силе, тело Адалин стало легче - пусть и ненадолго.]

«Судя по маленькому окошку и отсутствию двери, это, скорее всего, кладовая. Выход, вероятно, сверху, в потолке. Темно, ничего не видно, но я подниму тебя на плечи, и ты попробуешь открыть люк.»

«Я сама справлюсь.»

«Но я выше.»

«Зато я сильнее.»

«Ты? Ты выглядишь так, будто от лёгкого ветерка можешь сломаться, и ты называешь это силой?»

«Это ты сейчас про кого?»

«Я просто бледная. Смотри на мои руки - намного крепче!»

«Напоминаю, я отмечена божественной силой.»

«…»

«Я не так-то просто ранюсь, а если и получаю травмы, быстро исцеляюсь. Естественно, и сила у меня есть, пусть она и не бросается в глаза. Иногда даже Эдвин просит меня поднять то, с чем сам не справляется.»

Женевьева недовольно нахмурилась:

«И, если честно…это раздражает.»

«Ну, хоть что-то радует…»

[Хотя Эдвин и не выглядел силачом, но по меркам обычного мужчины он был довольно крепким.]

[Сложно было поверить, что такие хрупкие на вид руки могут быть сильнее его.]

[Но Адалин тут же напомнила себе: в этом мире логика земной физики работает выборочно. Магия, божественная сила - всё это спокойно нарушало привычные законы.]

[Стоило ей подумать, что уже привыкла к местной реальности, как происходило что-то подобное, и здравый смысл из прошлой жизни снова давал о себе знать.]

«Ладно…Выходит, тебе меня поднимать? Нет, что я несу…» - Адалин тут же прикусила язык. «Ещё кто-нибудь сфотографирует, и заголовки будут: «Насилие над святой».

Она взглянула вниз. Женевьева была чуть ниже ростом, её макушка приходилась как раз на уровень глаз.

[Мысль о том, чтобы забраться на эти тонкие, хрупкие плечи, казалась святотатством, да любой бы осудил.]

[Особенно после того, как она только что утешала Женевьеву, рыдавшую как ребёнок. Сейчас та казалась ещё более ранимой и маленькой - человеком, которого нужно защищать, а не использовать в качестве лестницы.]

Словно угадав её мысли, Женевьева с видом решимости стукнула себя кулачком в грудь.

От этого жеста Адалин даже передёрнуло, ей показалось, что та может и правда что-нибудь себе повредить.

«Не переживай, держись крепче. Хочешь, я сначала присяду?»

«Не стоит. Так встать будет только сложнее.»

«Я же сказала, что я сильная.»

«Ну…хорошо. Давай сначала найдём люк. Глаза немного привыкли к темноте, может, что-то удастся разглядеть. Да и, может, найдётся что-нибудь полезное.»

Осмотр подтвердил догадку, они действительно находились в кладовой. Прямо у стены, где они до этого лежали, были прибиты ящики, накрытые плотной тканью. По углам висели свёрнутые канаты - толстые, тяжёлые. Адалин даже не смогла их сдвинуть.

[Интересно, Женевьева и их поднимет?]

[Если да, то побег будет куда проще.]

Пока Адалин пыталась рассмотреть потолок в поисках выхода, Женевьева тихо пробормотала:

«Вы такая спокойная, леди Адалин.»

«Наверное, дело в опыте…»

«…»

«В последнее время я пару раз просыпалась в неизвестных местах…»

«…»

Женевьева, дважды приложившая руку к этим «опытам», решила благоразумно промолчать.