Когда Эмма пришла, Адалин сидела у окна за столом, спокойно доедая печенье.

[Какая бы ни была ситуация, если пришло время есть, человек чувствует голод. А порой желудок начинает урчать ещё до того, как подадут еду, совершенно без стыда и совести.]

Именно так произошло с Адалин: ей стало неловко, и Ллойд, заметив это, дал ей немного печенья, чтобы скрасить ожидание.

Эмма молча смотрела, как дочь жует, затем чуть улыбнулась - устало, но с теплотой.

«Хоть выглядишь немного лучше…Наверное, отравление хотя бы дало тебе шанс немного отдохнуть.» - произнесла она с тонкой, почти незаметной колкостью в голосе.

Адалин положила печенье на блюдце, чувствуя, как меняется настроение. Эмма села напротив, аккуратно отодвинув стул.

«Ты с самого детства была необычной. Постоянно что-то планировала, что-то замышляла. Ни дня покоя, ни минуты отдыха.»

«…»

«Что бы ты ни делала, мы всегда думали: «Какая же она милая. Пусть делает, что хочет». Возможно, в этом и была наша ошибка.»

Не время доедать печенье, это она поняла сразу. Прикусила язык и просто прижала его к нёбу, словно сдерживая слова, застрявшие в горле.

«Когда мы поняли, что что-то не так, ты уже стала тенью самой себя. Худая, замкнутая, отдалённая. Патрик и Джефф в своё время тоже переживали нечто похожее - подростковые бури, так мы думали. Мы решили просто подождать. Надеялись, что ты вернёшься сама.»

«…»

«Но, по-нашему, мы уже достаточно ждали.»

«…»

«Мы не требуем знать всего. Мы не те родители, которым нужно влезать в каждую деталь жизни взрослого ребёнка. Но…хотя бы одно слово. Хоть какая-то причина, почему ты пряталась от нас пять лет, изображая мёртвую. Или хотя бы простая фраза: «Со мной всё хорошо».

«…»

«Шейн Бланшар сказал, что сделает всё, чтобы уберечь тебя. Мы поверили ему. Но при одном условии.»

[Условие?]

[Впервые Адалин осознала, что её «спокойные дни» были иллюзией. Грегори, Эмма, Патрик и Джефф - они всё это время просто притворялись спокойными. На самом деле они наблюдали за каждым её шагом. Были готовы ко всему. Бдительны. Осторожны.]

Они просто скрывали разбитые сердца, сердца родителей, однажды уже потерявших дочь.

Эмма продолжила:

«Если вдруг ты снова окажешься в опасности, если он не сможет тебя защитить…мы заберём тебя и запрем. Сами.»

«Запрёте? Меня?»

[Я что, рыбка?]

Голова у Адалин пошла кругом.

«Честно говоря, он был так уверен в себе, что мы даже подумали: после свадьбы он сразу постарается завести ребёнка. Раз уж он приютил Святую, найденную на улице, то своего ребёнка точно бы не бросил.»

«Это уже…перебор.» - выдохнула Адалин.

[Это же…опасно.] - хотела сказать она. [Но знала: в этом обществе, среди знати, появление наследника - не выбор, а обязанность. Любовь тут не в счёт.]

«Но даже спустя столько времени - ни слуху, ни духу. Ты только всё худеешь, отдаёшь себя, а теперь ещё и отравление…»

Эмма тяжело вздохнула.

«Мы хотели быть мягкими с тобой, Адалин.»

«Мама…»

«Но выбора у нас не было. Мы не можем потерять тебя снова.»

Голос у неё был тёплым, почти ласковым. А вот глаза - холодные. Ни капли улыбки.

***

К вечеру пришли Патрик и Джефф.

После разговора с матерью аппетит у Адалин полностью пропал. Еду, которую с заботой приготовил Ллойд, она даже не притронулась, просто сидела, как будто молча протестуя.

Патрик, заметив это, первым нарушил тишину:

«Тебе только-только полегчало. Надо хоть немного поесть.»

«Не хочу.»

«Не упрямься.»

Он протянул руку и легко погладил её по голове, как в детстве. А потом опустился на колени перед ней.