Чем больше Адалин спала, тем слабее становилось её тело. [Сон не восстанавливал силы, он вытягивал их до капли. Оставаться бодрствующей было куда легче.]

[Она провела в своей комнате безвылазно больше полутора месяцев. И со временем привыкла к кошмарам.]

[Бессонные ночи изматывали её, но куда страшнее было то, что сны, снова и снова - разрывали душу. От постоянных видений ужаса её чувства постепенно притуплялись.]

[Теперь Адалин уже могла сохранять самообладание, даже если прямо на её глазах Шейну вонзали клинок.]

[Даже если её саму пытались убить, она умела делать вид, что спокойна.]

[Пережить чужую смерть всегда было труднее, чем свою.]

[Но это не значило, что она действительно была в порядке.]

[Каждое пробуждение сопровождалось слезами. Её трясло, и приходилось долго убеждать себя, что это был всего лишь сон. Или всё-таки нет?]

[Часто грань между сном и реальностью стиралась. И приходилось цепляться за здравый смысл, чтобы не сойти с ума.]

[Она обязана была всё это вытерпеть. Чтобы не захлебнуться в слезах и не пропустить важное.]

[И благодаря этому, она уловила несколько нитей.]

[Это вообще не по силам обычному человеку…]

Адалин посмотрела на себя в зеркало.

То, что она увидела - пугало.

На неё смотрело измождённое, умирающее лицо.

Под глазами залегли тени бессонницы, воспалённые веки опухли от слёз.

Кожа потеряла гладкость, волосы давно не знали расчёски.

[Наследственная красота, что некогда восхищала, исчезла, её лицо больше походило на оборванку. Даже в детстве, когда она страдала от недосыпа, она выглядела лучше.]

[Выбритая нищенка при смерти?] - устало усмехнулась она про себя.

[Только ежедневные ванны сохраняли её в относительной чистоте. Если бы она всё ещё пряталась от всех, не ела бы и не мылась, наверняка уже дошла бы до крайней степени запустения.]

[Ей было с чем сравнить. Она уже знала, что значит пасть на дно. Но на этот раз, она не сломалась. И даже была чуть-чуть горда собой. Она изменилась. Выросла.]

[Да, она выглядела ужасно, но всё же говорила, что с ней всё в порядке. И в этом даже была какая-то ирония, её за это высмеивали.]

[Ллойд с каждым днём становился всё угрюмее, его милое лицо раздувалось, как у сердитой рыбки.]

А когда Адалин в шутку жаловалась, что его прикосновения недостаточно ласковы, он смотрел на неё таким острым взглядом, что становилось не по себе.

Иногда ей казалось, что если она ещё немного его позлит, он вполне может и влепить ей.

[Это что, заключение или санаторий…?]

[Под видом "изоляции" она на деле просто отдыхала.]

[Если бы не кошмары, такая жизнь вполне подошла бы Адалин.]

[Смешно, но уединение ей шло. Как бы странно это ни звучало, другого слова и не подберёшь.]

[Шейн однажды сказал, что сдался и больше не будет настаивать на её изоляции.]

[Но каждый день он приносил ей еду.]

[Если по утрам замечал, что она только-только задремала под утро, он ждал, пока она окончательно проснётся, и лишь затем заставлял её доесть суп до последней ложки.]

[В обед за её приёмом пищи следил Ллойд.]

[А, вечером Шейн обязательно возвращался домой.]

[Учитывая, в каком состоянии была Адалин, ей было трудно есть. Иногда организм просто отказывался принимать пищу, и её подташнивало.]

[Но пропустить еду было нельзя, ведь тогда Шейн тоже отказывался есть.]

[Он что, ребёнок, который объявил голодовку?]

[Сколько бы дел у него ни было, он всё равно приходил утром и вечером.]

[Шейн был страшно занят, и это было видно.]

[История с нападением на Святую Женевьеву постепенно подходила к логическому завершению.]

[Папа едва дышал, а сама ситуация не подлежала огласке. Церковь поспешила избавиться от виновного, чтобы умыть руки.]

[Эдвин жестоко расправился с тем, кого им подставили в качестве козла отпущения, но соблюдал баланс.]

[Даже разгрести последствия происшествия, уже огромная работа.

А тут ещё и Зимний Фестиваль Основания на носу.]

[Гости со всех уголков мира стекались в Дельмез. Город гудел от шума, словно в нём поселилась ранняя весна.]

[А, там, где веселье и толпа - жди беды.]

[Шейну, как герцогу Бланшару, приходилось появляться на сотнях мероприятий.]

[Обычно Адалин сопровождала его.]

[Скоро я уже не смогу прикрываться "плохим самочувствием", чтобы сидеть взаперти…]

[Нельзя вечно игнорировать письма родителей и братьев.

Женевьева писала особенно настойчиво. Да и те, с кем Адалин завязала знакомство в процессе расследования магических кандидатов, тоже не отставали.]

Письма разбирал Ллойд, но его терпение не бесконечно.

«Госпожа, пожалуйста, не улыбайтесь.»

«Какой же ты жестокий…»

«Если не хотите, чтобы помада размазалась, тогда улыбайтесь сколько влезет.»

«Мм…» - Адалин прикусила губу и замолчала.

Горничная с облегчением вздохнула и завершила макияж.