Так она сбежала за границу и скрывалась целых пять лет.

Адалин почти не выходила из дома и тщательно следила за тем, чтобы никто не смог её найти.

Стоило ей отдалиться от главных героев, и мучительные кошмары прекратились.

[Уже ради этого стоило инсценировать собственную смерть.]

Первые пару лет она сознательно следила за новостями.

В статьях то и дело всплывало имя Женевьевы, пробудившейся как Святая, и рядом с ней постоянно упоминался герцог Бланшар, поддерживающий её как «рыцарь Святой».

[Как и ожидалось. Живут себе припеваючи.]

Когда Адалин убедилась, что мир спокойно вращается и без неё, она перестала интересоваться новостями.

Это открытие оставило после себя горьковатое послевкусие: ничего не изменилось. Её исчезновение ничего не нарушило.

[Но ведь всё пошло по её плану.]

[Значит, не о чем сожалеть.]

Это был путь, который Адалин выбрала сама, чтобы выжить.

Она отказалась от всего, что имела, ради будущего.

[Герои должны были благополучно пожениться и прожить счастливую жизнь. А она - просто выжить.]

Получить извещение о смерти матери сразу после новости о счастливом конце героев, возможно, такая была её карма.

Адалин долго плакала, прочитав извещение.

Она старалась не думать о возвращении в ту семью, от которой когда-то отказалась ради спасения.

Несколько дней она обдумывала всё, и в итоге решила вернуться на родину.

[Хотя бы для того, чтобы в последний раз возложить цветы.]

[Хотя бы для того, чтобы хоть немного искупить вину перед матерью, потерявшей дочь и так и не понявшей, почему.]

***

Нелегально перейдя границу, Адалин добиралась до места почти неделю.

Она сошла с корабля ранним утром и направилась в гостиницу, которую заранее забронировал Ллойд.

После жизни в деревушке, где не то что гостиницы, даже нормальной лавки не было, роскошный отель, в который она попала, показался ей почти другим миром.

[Пять лет в глуши стерли из памяти городскую Империю.]

[Прошлая жизнь теперь казалась чужой. Почти чужой.]

Ллойд нарушил молчание:

«Если вам срочно нужно в туалет, не сдерживайтесь.»

«Не срочно.»

«А выглядите напряжённой.»

«Просто нахлынули воспоминания. Думаю…о своей жизни.»

«А, воспоминания.» - хмыкнул он. «Воспоминания о том, как вы обвели весь мир вокруг пальца?»

«…Ты умеешь выражаться чуть мягче?» - буркнула Адалин.

[Иногда одно и то же можно назвать по-разному: кто-то скажет, что это была афера, а кто-то - что гениальное представление.]

[Ей больше нравилось второе.]

«Не учили меня таким вещам.»

«Тогда учись на моём примере.»

«По одному примеру я не научусь, госпожа.» - невозмутимо парировал он.

[Ллойд никогда не уступал последнее слово.]

[И звал её «госпожой», хотя вёл себя так, будто она ему никто.]

[Проще уж пусть называет по имени. Или…«сестра».]

[Он служил ей из долга, но не из уважения. И Адалин это устраивало.] При всей своей колючести, Ллойд был незаменимым слугой.

Как только они вошли в номер, он сразу принялся за дело, аккуратно разложил вещи, даже те, о которых она не просила.

[Он был педантичен до мелочей.]

[Без него Адалин не выжила бы в затворничестве. Возможно, даже умерла бы с голоду.]

«Ллойд, без тебя я давно была бы мертва…»

«Вы же понимаете, что этим не стоит гордиться, да?»

«Но я горжусь. Ты - моя гордость.»

Он посмотрел на неё с выражением лёгкой жалости, так, будто ему было стыдно за неё.

[Будь он её матерью, спина Адалин давно бы пылала от затрещин.]

И в этот момент, без стука…дверь распахнулась.

«Кто это ещё?»

Адалин медленно обернулась.

Вошедший вёл себя так, будто это его собственный дом.

[Впрочем, так оно и есть.]

[Отель принадлежал именно ему.]

И, поскольку она заранее передала время прибытия через Ллойда, в его появлении не было ничего странного.

[Разве что она не ожидала, что он ворвётся прямо с порога.]

«Смотрю, ты неплохо устроилась.»

«Благодаря тебе.»

Мужчина с длинными каштановыми волосами и холодным, собранным видом.

Его глаза цвета весенней зелени, острые и внимательные, как у дикого зверя.

Высокий рост, стройное, гибкое тело, широкие плечи и длинная шея придавали ему изысканность.

Он выглядел настолько утончённым, что казалось, будто никогда в жизни не ругался…

…но стоило ему открыть рот, и 70% сказанного состояло из язв и ругательств.

«Давно не виделись, Лусиан.»