— Понятно. То есть местонахождение Шастиль все еще неизвестно… — произнес Кардинал Клавуелл, будто горюя от донесения подчиненных Шастиль, Рыцарей Лазурного Неба.

— Мои глубочайшие извинения. Мы были ни чем иным, как неподобающими слугами Церкви.

— Это ведь не ваша вина. Я в том же самом положении, беспокоюсь о безопасности Шастиль. А сейчас, пожалуйста, отдохните.

— Ха! — с поклоном и энергичным криком три Рыцаря покинули кабинет.

Как только дверь закрылась, Клавуелл печально вздохнул, как будто не мог более этого выносить.

— О-о-о… Шастиль, моя дорогая… Почему… Почему бы тебе просто не умереть для меня?

Лицо, выглядывавшее из-под рук, было отвратительно искажено.

Маги — это зло. А те, кто с ними заодно — тоже зло. Если Архангел погряз во грехе, то его замена должна обеспечить истинное правосудие, верно?

Если Шастиль погибнет, Священный Меч выберет нового, чистого владельца. И на этот раз он наверняка воспримет его как воплощение справедливости.

Что он тщательно скрывал, так это то, что Клавуелл уже не первый раз пытался убить Архангела. Те, кто не демонстрировал абсолютную силу меча правосудия, те, кто возражал против наклонностей Клавуелла, те, кто колебался в убийстве магов и те, кто просто не был достоин быть Архангелом — были безжалостно вырезаны.

К счастью, Кианоидес был владением бывшего Владыки Демонов, Мархозиаса. Если бы их направили к этому дьяволу, никто бы не сомневался в их смерти.

Это не было поражением для Священного Меча. Поскольку владелец был неподходящим, они не могли использовать истинную силу Меча и в результате погибли.

Это само по себе тоже можно было бы считать волей Священного Меча. Однако на этот раз обстоятельства были несколько иными.

— Этот чертов Рафаэль просто должен был сделать что-то ненужное…

Шастиль по глупости сказала, что не хочет сражаться с Владыкой Демонов. Таким образом, они немедленно конфисковали ее Священный Меч, и подготовка к проведению церемонии грандиозной казни шла полным ходом. Причина, по которой ее задержали… возражения со стороны других кардиналов.

Да, Клавуелл нисколько не защищал Шастиль. Она была под защитой только благодаря тому, что другие кардиналы остановили его. И эта Шастиль... взяла свой Священный Меч и исчезла без вести.

Непослушная шавка… Вы хотите мне сказать, что ты не умерла от того яда? Этот яд был его драгоценностью, произведенный для пыток пойманных магов. Шастиль никак не могла остаться в живых после того, как приняла его, он был смертельно опассен даже для самых могущественных колдунов. И все же ни ее труп, ни Священный Меч нигде не показывались.

Если бы Рафаэль не предложил вернуть ей Священный Меч, то ни одно из этих неприятных дел не произошло бы и все было бы улажено чисто.

— Те три имбецильных рыцаря тоже бесполезны.

Эти трое слепо служили Шастиль. Вот почему он велел следить за ними, думая, что они наверняка смогут найти, где находится Шастиль, но все, что они делали, это бродили по городу в беспорядке. Сколько бы времени ни прошло, они так и не могли найти ее.

Или, может быть… они заметили, что за ними следят? Несмотря на внешность, эти три Рыцаря были причислены к двузначным числам, если шла речь о войнах в Кианоидесе. Даже во время инцидента в день, когда Заган стал наследником Владыки Демонов Мархозиаса, три рыцаря погнались за Шастиль и, как говорили, сумели спасти ее.

Таким образом, логическим объяснением того, почему они так мало работали, было то, что они заметили, что направят убийцу прямо к Шастиль.

Ему нужно было придумать какой-нибудь другой ход. Пока он страдал от таких неприятных мыслей, кто-то постучал в его дверь.

— …Прошу прощения, но сейчас я хочу побыть в одиночестве. Пожалуйста, оставьте то, что вам нужно, на потом.

Все было не так уж плохо, но так как он был взвинчен от гнева, он не думал, что может спокойно разговаривать с другим человеком. Однако, несмотря на его указания, дверь в комнату была выбита.

— Я захожу, Клавуелл, — раздался громогласный голос, и в дверях появился силуэт Архангела Рафаэля.

— Ч-что ты себе?.. Наглый негодяй!.. — Клавуелл повысил голос в равной степени от страха и раздражения, но тут же заметил нечто странное. Рафаэль был весь в крови. Одной руки у него не было, и рана была настолько серьезной, что дальнейшее выживание было ничем иным, как чудом.

— Архангел Рафаэль, что это за рана?.. Нет, оставим этот вопрос в стороне, нам необходимо вылечить ее! — Клавуелл немедленно сунул ему в руку немного яда, произнося эти слова. Он не знал, что именно произошло, но этот человек был одной из проблем, которые Клавуелл должен был уничтожить, несмотря ни на что.

Кардинал не был точно уверен, какова цель Архангела, но знал, что Рафаэль пытается создать новую силу внутри Церкви. Она называлась "Фракция объединения" или что-то в этом роде. Если бы Клавуелл узнал, что они были группой, которая была против всего того, за что он выступал, то, вероятно, не сделал бы этого выбора. Тем не менее, было это хорошо или плохо, но тех, кто мог представить себе идеологию Рафаэля чисто по его внешнему виду, в церкви не существовало.

Затем Рафаэль плюхнулся в кресло напротив Клавуелла.

— Да не беспокойся ты об этом. Я просто пришел сюда, дабы уладить кое-какие мелкие дела. Я тотчас уйду.

О-однако… — как раз в тот момент, когда Клавуелл произнес это, он вытер яд перчаткой и протянул руку, чтобы помазать им рану Рафаэля…

— А?.. — с глухим звуком его рука упала на пол.

— К сожалению, я не испытываю особого удовольствия от мысли, что рука, измазанная ядом, прикоснется ко мне.

Со скоростью гораздо большей, чем Клавуелл мог увидеть, Рафаэль отрезал правую руку от его тела.

— Гххк… Угх?.. — когда он упал и начал кричать, нога, закованная в броню, перекрыла ему рот. Несколько разбитых передних зубов рассыпались по полу.

— Не поднимай такую шумиху. Хоть я и кажусь безжалостным, но это первый раз, когда я убиваю человека, понимаешь? Я просто немного нервничаю.

Почему… я? Он не мог произнести эти слова вслух, но когда Клавуелл пожаловался глазами, Рафаэль понял сообщение четко и ясно и ответил.

— И ты, и я впали в маразм. Не наше дело совать руки в каждую мелочь, которую делает молодое поколение. Само собой, не говоря уже о том, чтобы срезать их возможности на корню, — произнес Рафаэль.

— Ты встретишь свой конец от лезвия своего любимого Священного Меча, ублюдок. Как насчет того, чтобы сделать немного более счастливое лицо?

— Аггггх! — широко раскрыв глаза, Клавуелл попытался покачать головой, но ничего не смог сделать с ножным щитком, засунутым ему в рот.

Кто-нибудь, спасите меня! Почему Архангел Кианоидеса не пришел, чтобы спасти его? Что случилось с тремя Рыцарями, которых он только что отослал? Как представитель Бога, исполнитель правосудия, почему он должен был подвергать свою жизнь опасности такого зла? Но сколько бы Клавуелл ни причитал в душе, справедливость, в которую он верил, не защищала его.

— Я скоро последую за тобой. Ожидай меня в аду, — это были последние слова, которые услышал человек, известный как Кардинал Клавуелл, когда Священный Меч понесся прямо на его шею.

Это была самое последнее, что Клавуелл увидел на этом свете.