— Короче, предателем был тот мудак, Вальякка.

Заган прошерстил свои воспоминания о Разиэле после доклада от Барбатоса.

— Ты имеешь в виду того, кто был в паре с Шастиль?.. А, тот парень, который накричал на Рафаэля, да?

— Как ты и заказывал, я наложил на него ограничивающее заклинание, но не легче было бы просто убить его?

— Так было бы легче, но мы не можем сейчас этого сделать.

— Ха? Разве сейчас не самый лучший момент? Он же крыса Шер-Хана, ты понимаешь?

В его словах была логика, но Заган покачал головой.

— Если убить его сейчас, то Церковь не сможет нормально функционировать. Ты же видел тех сопляков? Даже со Священными Мечами, они едва ли сравнятся даже с тремя идиотами.

Если взять их за единицу измерения, то каждый молодой Архангел примерно равнялся одному идиоту.

— То есть ты хочешь сказать, что мы можем использовать Вальякку?

— Нет, если бы мне нужно было назвать его либо некомпетентным, либо способным, то я бы выбрал «некомпетентный». Но даже так, он немного сильнее, чем два из трёх идиотов вместе.

— И от этого он нам полезен? Хотя, наверное, баланс сил между Церковью и магами бы рухнул.

Барбатос быстро смекнул, к чему он клонит.

— Однако говорят, что у Священных Мечей есть своя воля. Так почему же они выбрали такого, как он? Он неплохо обращается с мечом, но по сравнению с Шастиль или Рафаэлем, он – ничто.

— Чего? Так в этом же и дело, не? Исходя из того, что сказал Андреалфус, серафимы – женщины, да?

Барбатос сделал такое выражение лица, словно было совершенно очевидно, о чём он говорит, но Заган удивленно раскрыл глаза.

— Как их пол хоть с чем-то связан?

— Вот поэтому ты и сопляк ещё. Иногда паршивцы без каких-либо достоинств умудряются подцепить классную бабу, верно? То есть они как будто влюбляются в то, насколько он никчёмный. У них появляется чувство превосходства от того, насколько этот парень без них безнадёжный. Тут же то же самое?

— …Удивительно… Когда ты это говоришь, в твоих словах есть какая-то странная убедительность, как будто они имеют вес.

— А? Наконец понял, насколько я хорош? Ну давай, восхваляй меня, сколько влезет.

“Как же тяжело приходится Шастиль…”

Заган ничего не сказал, размышляя о незавидной судьбе бедного Архангела.