Заган резко обернулся с мрачным выражением лица, уловив нечто неладное. С того дня, как он раскрыл личность Марка в Кианоидесе, прошло несколько дней. Строительство великой бани было завершено, и в замке устроили небольшое торжественное открытие.

Разумеется, мероприятие проходило прямо в самой бане. Вечеринка проводилась в стиле Люкаона: с кувшинами вина, плавающими на воде. Для несовершеннолетних вроде Фолл и Лилит был приготовлен сок.

Заган сообщил другим своим подчиненным, что они могут принять участие, но интерес оказался неожиданно большим, и великая баня, которая сначала казалась слишком большой, уже была заполнена. Вопреки ожиданиям Загана, оказалось, что маги тоже любят бани. Он даже пожалел, что не построил её раньше.

Он уже собирался присоединиться сам, но резко остановился, почувствовав аномалию.

— Что-то случилось, сэр Заган? — настороженно спросил Кимарис, входя в раздевалку перед ним.

— Нет. У меня появилось небольшое дело. Вы идите, начинайте без меня. Я скоро вернусь.

— ...Понял. Так и сделаем.

Кимарис, без сомнения, понял его намерение. Заган проводил взглядом своего надёжного подчинённого, поклонившегося и направившегося в баню, а сам пошёл по коридору, соединяющему баню с замком. Именно там он встретил своего нежелательного друга, который бесстрашно улыбался.

— Йо, Заган.

— Барбатоc. Нечасто ты выбираешься из своей чёртовой тени.

— Так ты наставил ебучих барьеров больше, чем у ежа колючек. Я даже вход в тень здесь открыть не могу.

У этого человека и вправду хватало таланта, чтобы легко перехватывать чары Загана. Именно поэтому он особо тщательно укрепил защитные барьеры в этом месте. И раз Барбатоc не мог их обойти, Заган мысленно поставил своей защите удовлетворительную оценку.

— Так что, решил тоже зайти на вечеринку?

— Эй, ты ведь не скажешь, что мне нельзя? Я кучу опасной херни для тебя сделал, между прочим.

— Разумеется, не скажу. Мой принцип – вознаграждать тех, кто мне служит. И ты не исключение. Наслаждайся, сколько душе угодно.

Барбатоc театрально пожал плечами.

— Ну, вот и славно. А то пришлось бы напиться с горя, если бы ты меня прогнал.

Но когда его нежелательный друг попытался пройти мимо, Заган крепко схватил его за плечо.

— В любом случае, всё это очень странно.

— Да? Что-то случилось?

— Ага. Ведь эта дорога ведёт, — следующие свои слова Заган усилил маной, — в женскую купальню.

От его слов задрожал даже воздух. Как он и сказал, Барбатоc действительно шёл не к мужской, а к женской купальне. Он обернулся с самым невинным выражением лица и сказал так, будто это само собой разумеется:

— Барьер у тебя, конечно, шикарный. Даже я не могу пробраться снаружи. Выражаю свою честнейшую похвалу.

— ...И?

— Но вот изнутри я могу присоединить свою тень. Ну, на таком коротком расстоянии пользы будет мало. Но... думаю, сквозь одну стенку пройти вполне хватит.

— Хм?

Заган усилил хватку, будто хотел раздавить его плечо, но Барбатоc и не думал скрывать свои намерения.

— Плакса сейчас в этой купальне.

Сегодня было открытие великой бани, так что туда были приглашены Шастиль, Куу и прочие из церкви.

— А значит?..

— А значит, я мог бы подсмотреть, — твёрдо произнёс Барбатоc с голосом, полным самоубийственной решимости.

— Небесный Фосфор: Одиночный Лепесток.

Заган без колебаний обрушил на него своё чёрное пламя. Он даже не стал использовать привычный удар кулаком. То, что он применил одну из своих козырных техник, предназначенных для убийства Архидемонов, ясно показывало, насколько серьёзно он настроен.

— Твою ж мать?! Ты меня только что пытался убить!

К несчастью, Барбатос каким-то чудом увернулся от атаки.

— Разумеется. Я получил эту силу именно ради того, чтобы избавляться от таких паразитов, как ты.

В женской купальне, естественно, были Нефи и Фолл. Заган готов был поставить на кон титул Архидемона, лишь бы не позволить никому подглядывать.

— Занимайся таким в своё свободное время. Ты же можешь в любой момент подсматривать за Шастиль, когда она моется, разве нет?

— Да я сегодня специально напросился, потому что она таскает свой Священный Меч даже в ванну!

— Мне плевать.

Так или иначе, он и правда собирался подглядывать. Барбатос был последней мразью. Ну, хотя бы Заган узнал, что у Шастиль хватало нравственности не расставаться со своим мечом. Он уже даже начинал тревожиться, что её «амазонские» привычки начнёт перенимать Нефи.

К этому человеку у Загана не было ни крупицы сострадания. Он снова начал наполнять кулак маной, но следующие свои слова Барбатос произнёс так, словно их шептал сам дьявол:

— Но ведь тебе тоже интересно, как твоя невеста выглядит голышом, а?

Заган застыл.

— Ч-Ч-Ч-Ч-Ч-Что ты несёшь?! Как будто я мог бы сделать что-то столь бесстыдное!

— Ты что, чёртов подросток? Самое лучшее в женщинах – это их задница и грудь. Что не так в том, чтобы насладиться этим? Ну, у плаксы с этим скудновато, конечно, но...

— Да всё не так! Такое должно строиться только на обоюдном согласии, или скорее...

— Ха-а-а, ну и бредятина.

Заган ощутил, будто в голове что-то щёлкнуло.

— Хммм, ясно. Понятно. То есть по-твоему, мужественность заключается в том, чтобы трусливо шастать в тени и подглядывать, вместо того чтобы смело выйти спереди, да? Что ж, тут я даже сочувствую Шастиль.

— ...А? Причём тут вообще плакса?

Загану ужасно захотелось провести следующий час, выпытывая у него, за кем именно тот так рьяно собирается подглядывать, но он вовремя взял себя в руки.

— Хмм? Ну, ты прав. Для неё ты и правда незнакомец, которому она ни капли не интересна. Её не особо расстроит, если ты сдохнешь.

Заган будто наступил на мину – на лбу Барбатоса вздулась жилка.

— Тебе, сука, жить надоело? Я тебя прикончу!

— Сдохнешь здесь ты.

И так эти нежелательные друзья и вечные соперники снова сцепились – и снова по бесконечно пустяковой причине.