— Мой господин, вы сегодня снова собираетесь в город?

Утро. В тронном зале, во время приготовлений к выходу, к Архидемону Загану обратился пожилой дворецкий. Это был Рафаэль. Его фрак, без единой складки, подчеркивал его невозмутимый облик. Хотя ему было уже за пятьдесят, его тело по-прежнему оставалось крепким, а на лице выделялся глубокий шрам. Его левая рука была полностью закована в броню, и, как ни посмотри, он не выглядел как человек, занимающий уважаемую должность, но этой самой рукой он держал... половник.

Заган кивнул своему верному слуге:

— Да. Хотя, признаться, в одиночку я уже практически исчерпал все возможности для поиска. В этот раз я возьму с собой Кимариса, — ответил Заган со своего трона.

Как и всегда, он выглядел так, что любой ребенок заплакал бы при одном взгляде на него. У него были чёрные волосы, которые он в последнее время старался хоть немного причесывать. Серебристые его глаза внушали опасность, а длинная мантия дополняла образ настоящего мага.

Рафаэль скрестил руки на груди, задумавшись:

— Тот самый старый друг моего господина... Марк, да? Вы ищете уже довольно длительное время, но всё ещё не нашли ни одной зацепки. Кто же он на самом деле?

Это восходило ещё ко временам, когда Заган был беспризорником, копавшимся в мусоре в переулках. Марк был для него кем-то вроде старшего брата.

“Всё, что тебе нужно сделать, это идти по следам одного человека.”

Эти слова он услышал месяц назад. Вампирша Альшера сказала их, когда Заган пытался докопаться до истины об Азазеле... и одновременно велела не следовать этому пути. Всё это произошло у берегов островного государства Люкаон, далеко от Кианоидеса.

Разумеется, вернувшись, Заган сразу же принялся разыскивать следы Марка. Именно в этом городе они впервые встретились – он, Марк и ещё один человек. Но несмотря на месяц поисков, он так и не нашёл ни единой зацепки.

“Жив ли он вообще?”

Заган достал из кармана старые очки. Когда-то они принадлежали Марку. Оправа заржавела, петли не двигались, а на стёклах виднелись трещины. Как минимум, было ясно, что ими не пользовались уже несколько лет.

Рафаэль, заметив, как его господин замолк, покачал головой:

— Поправка: полагаю, на самом деле, мой господин, вы ищете истину об Азазеле.

Это имя Заган нашел в записях, обнаруженных в родном поселении Нефи, скрытой деревне эльфов. Судя по тому, что оно шло в одном ряду с названиями двенадцати Священных Мечей, он сделал вывод, что речь идет о тринадцатом мече.

“Если существует ещё один столь опасный артефакт, то я должен выяснить, где он находится.”

Из-за того, что записи о нём он нашел в деревне Нефи, была вероятность, что она тоже была как-то с этим связана. Эта была единственная причина, по которой он начал искать ответы. Так всё было сначала.

Но стоило начать искать следы этого имени, как он оказался втянут в череду всё более странных событий. Он встретил приёмную дочь Рафаэля, которая презирала магов. Заган и его дочь подверглись проклятию. Он столкнулся с надоедливой вампиршей Альшерой, из-за которой Фолл вышла из-под контроля, а затем встретился с ней ещё раз, но на этот раз та была смертельно ранена. Он узнал секрет сильнейшего Архангела Михаэля, который одновременно был Архидемоном Андреалфусом. И, наконец, он встретился со своей старой подругой Стеллой, с которой когда-то был знаком в дни беспризорничества.

Все эти события, казалось, не имели друг с другом ничего общего, но…

“Что, если на самом деле всё это как-то связано?”

Возможно, всё это началось ещё с его открытия того, что демоны действительно существуют, или даже с момента, когда он встретил свою дочь. По словам Альшеры, всё это было связано с человеком по имени Марк. Но теперь, когда он наконец пустился по следу Марка, Загану всё никак не удавалось найти хотя бы одну зацепку. Было бы слишком наивно надеяться, что всё случайно разрешится само собой.

Заган потер переносицу и заметил, что Рафаэль внимательно наблюдает за ним, ожидая ответа.

— Ну, у меня есть несколько гипотез относительно Азазеля.

— Хм. Позволите ли вы мне их услышать?

Рафаэль не носил свой меч в стенах замка, но он всегда находился у него под рукой. И всё же он был бывшим Архангелом и владел одним из двенадцати Священных Мечей. Так что Заган собрал мысли воедино.

— С чего бы начать? Посмотрим... Ты ведь знаешь Архангела Михаэля? Твой бывший коллега.

— Конечно. Человек сомнительных моральных качеств. Не особо любил с ним разговаривать.

— Верное решение. На самом деле, он – глава Архидемонов, Андреалфус. Если бы ты случайно начал копаться в его делах, то, возможно, уже давно был бы мёртв.

Как и следовало ожидать, даже Рафаэль расширил глаза от такого откровения. Заган подождал, пока его дворецкий снова соберётся с мыслями, затем продолжил:

— По его словам, в каждом Священном Мече заключено некое существо, называемое серафимом. Скорее всего, это тот же принцип, что и с Печатями Архидемона, запечатывающими Владыку Демонов.

— Серафимы...? Я много лет служил в церкви, но никогда не слышал о такой расе.

Рафаэль нахмурился в недоумении, на что Заган пожал плечами:

— Это и не удивительно. Похоже, предыдущий Архидемон, Маркозиас, имел с ними счёты и уничтожил их до такой степени, что от них не осталось ни малейшего упоминания. Судя по всему, даже в церкви нет о них записей.

— Хм...? Если они связаны со Священными Мечами, значит, они должны быть существами, связанными с богом, не так ли? Тогда вполне естественно, что Архидемон с ними враждовал.

— Не обязательно. То, что они связаны с богом, ещё не делает их благородными альтруистами. Если судить по тому, что они считают всех магов злом, которое необходимо искоренить, то и сама церковная «справедливость» выглядит весьма сомнительно.

— Это горькая правда… — поморщился Рафаэль и покачал головой.

— Но это не главное. Вампирша, которую я встретил в Люкаоне, говорила об Азазеле, как о человеке. Если соединить эти два факта, то можно прийти к вполне логичному выводу.

Рафаэль явно понял, к чему клонит Заган, и его лицо стало ещё мрачнее.

— Иными словами, Азазель – это имя серафима?

— Скорее всего. Если принять это за отправную точку, то смысл тех записей в эльфийской деревне меняется. Сначала мы думали, что там говорилось о сотрудничестве с теми, кто владел Священными Мечами...

— Но на самом деле речь шла не о Священных Мечах... а о том, что они служили серафимам?

— Именно. Всё же эльфов считают существами, более близкими к духам и богам, — кивнул Заган.

Записи в эльфийской деревне, вероятно, были весьма древними. А учитывая, что деревня была скрыта от внешнего мира, они могли просто избежать уничтожения Маркозиасом. Кроме того, эльфийский язык был труден для понимания, и даже Нефи, будучи высшим эльфом, не могла полностью расшифровать Небесный язык. Так что ошибка в интерпретации была вполне возможна.

Рафаэль нахмурился, словно пытаясь извлечь что-то из глубин памяти.

— Мой господин, вы помните, что я рассказывал вам о своих снах, связанных с Оробасом?

— Да. Ты всё ещё их видишь?

Однажды Рафаэль сражался с демоном и был смертельно ранен. В том же месте, на грани смерти, находился и Мудрый Дракон Оробас. Выпив его кровь, Рафаэль получил новую жизнь. С тех пор ему стали сниться сны, в которых он видел воспоминания дракона.

Однако сейчас Рафаэль покачал головой.

— Нет, с тех пор как вы вернулись из Люкаона, эти сны прекратились. Но... мне кажется, в них тоже упоминалось имя Азазель.

— Правда?

Заган рефлекторно подался вперёд на своём троне.

— В каком контексте упоминалось это имя? Азазель был врагом? Союзником? Или, может, пешкой?

— Я не могу вспомнить... Потеря...? Нет, скорее, что-то сломанное... В любом случае, о нём говорили так, словно он больше не существовал в этом мире. А ещё... Мне кажется, было что-то вроде "это бы помогло" – правильнее всего выразиться так. Как бы то ни было, не похоже, чтобы речь шла о чём-то враждебном.

— Значит, это были дружественные отношения? Или Азазель был просто одним из их козырей...?

Даже если Азазель был серафимом или Священным Мечом, было вполне логично, что церковь ничего о нём не знала, если он находился в руках Архидемона.

“Однако разве Маркозиас, тот, кто полностью стёр само существование серафимов, стал бы держать рядом с собой одного из них?”

Даже если это всё же был Священный Меч, внутри него всё равно оставался бы серафим. Неужели ненависть Архидемона позволила бы такое?

Пока Заган ломал голову над этими вопросами, Рафаэль заговорил чуть укоризненным тоном:

— Это всего лишь то, что я слышал.

— Нет, твои ощущения в этом вопросе тоже важны. Если ты видел воспоминания Оробаса, то его эмоции в тот момент наверняка также оказали на тебя влияние.

Другими словами, Заган верил в интуицию Рафаэля.

Он скрестил руки и откинулся на спинку трона.

— В итоге, несмотря на все догадки, у нас всё ещё недостаточно информации.

Все его предположения пока оставались лишь гипотезами. Делать какие-то выводы было слишком рано. Даже журнал, найденный в скрытой эльфийской деревне, полностью изменил своё значение, когда он получил новые сведения. Нужно было учитывать, что любая его нынешняя теория могла с лёгкостью перевернуться с ног на голову.

Взгляд Загана вновь упал на очки в его руках.

— В конце концов, единственная зацепка, которая у нас есть, – это искать этого парня…

И тут он вдруг кое-что вспомнил.

— Что-то случилось, мой господин?

— Нет, просто вспомнил кое-что, о чём говорил с Гремори и Барбатосом.

— И что же?

— Они оба сказали, что лицо Марка кажется им знакомым.

Хотя оба также добавили, что, возможно, это просто их воображение. Однако маловероятно, что двое магов одновременно пришли бы к одной и той же случайной мысли.

Рафаэль нахмурился.

— Выходит, человек по имени Марк пересекался и с ними?

— Я не знаю. Маги живут чертовски долго. Если два человека существуют на одном континенте сотню лет, не так уж удивительно, что их пути пересекутся.

— Разве Барбатос не является неопытным магом, чей возраст, как и ваш, мой господин, едва ли перевалил за двадцать лет?

Эти слова, возможно, звучали не слишком почтительно, учитывая, что Рафаэль обращался к своему господину, но этот дворецкий всегда был безнадёжен в вопросах вежливости. Впрочем, его прямолинейность была и проявлением доверия, так что Заган уже давно не обращал на это внимания.

— Именно. — Заган кивнул, — Барбатос не начал устраивать со мной стычки из-за Нефи или чего-то в этом роде. Я думаю, что Марк ошивался где-то рядом со мной в тот момент, когда я сам стал магом, и Барбатос мог пересечься с ним в то же время.

Учитель Барбатоса, Андрас, был первым магом, которого убил Заган. В то время он не мог этого знать, но причина, по которой Барбатос продолжал появляться у него на пути, заключалась в том, что он хотел с ним сразиться. Однако их «поединки» были слишком короткими, чтобы дойти до настоящей вражды, и со временем Барбатос стал его нежеланным другом.

Рафаэль тяжело вздохнул.

— В таком случае, логичнее всего было бы допросить этого несносного Барбатоса... Теперь мне припоминается, что в кладовой валяются кое-какие пыточные инструменты.

Скорее всего, он связал в уме слова “допрос” и “пытки”, и поэтому инструменты для пыток прозвучали в его речи. Он не имел в виду, что действительно собирается их применять. Так подумал Заган, но всё же покачал головой.

— Ты действительно думаешь, что у него хорошая память? Если ему что-то неинтересно, он, возможно, даже не вспомнит, что ел вчера на ужин.

— Удивительно, что он вообще может называться магом при таком-то уме.

— А... ну, он идиот, но умный идиот.

В последнее время Заган осознавал, что не ему критиковать других в таких вопросах, так что не мог слишком насмехаться над Барбатосом. И тут ему внезапно пришла в голову новая мысль.

— Постой, даже если Барбатос ничего не знает, другие мои подчинённые могут. Пожалуй, спрошу их, прежде чем отправляться в город.

Когда он об этом задумался, он понял, что уже обшарил весь Кианоидес в поисках следов Марка, но никогда не пытался просто спросить своих подчинённых. Пусть они и не были так же могущественны, как Гремори или Кимарис, но среди них было более тридцати магов, каждому из которых было больше ста лет. Было бы глупо не воспользоваться их знаниями.

И тут Заган заметил, что тело Рафаэля внезапно напряглось.

— Хм...? Рафаэль, что случилось?

— Мм... Ничего серьёзного. Просто время немного неподходящее.

— Неподходящее время? Что ты имеешь в виду?

— Это не что-то важное, но... в зависимости от обстоятельств, этим треклятым магам может угрожать смерть.

Рафаэль снова заговорил непонятным образом, заставляя Загана ломать голову над его словами.

— Эм... Ты хочешь сказать, что просто подгоняешь их работать быстрее, но если мы будем давить на них ещё сильнее, то они могут не выдержать напряжения?

— Мм! Именно!

Рафаэль хлопнул в ладоши, подтверждая, что Заган попал в точку.

...Честно говоря, Заган предпочёл бы, чтобы его дворецкий изъяснялся проще.

Сдержав вздох, Заган достал из кармана лист бумаги. На нём был изображён он сам, Марк и их общая подруга детства. Точнее, это было не просто изображение, а отпечаток воспоминания, созданный с помощью заклинания “Меморандум”, поэтому он отличался от обычного рисунка.

— Тогда передай это моим подчинённым. Просто скажи, что я хочу узнать о нём побольше, и если у кого-то есть информация, они обязательно поделятся.

Заган щедро вознаграждал своих подчинённых за службу. Они прекрасно это знали, так что он мог ожидать, что кто-то из них возьмётся за самостоятельное расследование.

Рафаэль принял листок с явным облегчением.

— Понял. Потеря этого не усложнит ваше расследование, мой господин?

— Это изображение было создано с помощью магии. Я могу сделать другое в любой момент.

Во время поисков в городе этот Меморандум оказался весьма полезен.

— О, точно, мне нужно раздать копии ещё и моим подчинённым в городе.

Ещё около двадцати магов было размещено в Замке Архидемона, и ещё несколько человек, умевших исцелять, были размещены в церкви, чтобы помогать его союзнице Шастиль. Эти маги редко появлялись в замке Загана, так что ему пришлось бы отправить им сообщение либо письмом, либо телепатией. Но раз он всё равно собирался в город, было бы быстрее передать им информацию лично.

Стоило ему об этом подумать, как Рафаэль прищурился, будто выслеживая добычу.

— Господин, раз уж вы собираетесь в церковь, у меня есть просьба.

— Хм? Какая?

В редкой для него нерешительности Рафаэль отвёл взгляд. После того как он нахмурился, казалось, взвешивая все «за» и «против», он наконец собрался с духом.

— Я бы хотел... чтобы вы проведали Куроку…

“А мне как раз казалось, что с ним с утра что-то не так… Так вот, в чём была причина?”

Они не были связаны кровью, но Курока была его дочерью. Она до сих пор работала в церкви, но из-за одного инцидента Рафаэля считали мёртвым, и он не мог просто так прийти к ней.

— …Честное слово, — вздохнул Заган, — Вы двое такие неуклюжие. Я говорил Куроке навестить тебя, но, похоже, она так и не пришла, да?

Прошел уже месяц с тех пор, как он сказал ей это.

— Не могу отрицать.

— Ну и ладно. Я держу тебя при себе, прекрасно зная об этом. К твоей работе у меня нет претензий.

— Для меня это честь.

Заган поднял руку, останавливая почтительный поклон Рафаэля, и поднялся на ноги.

— Ладно, пора выдвигаться. Раз уж появилась ещё одна новая задача. Вернусь позже, чем обычно.

— Как пожелаете.

Когда Рафаэль двинулся к выходу из тронного зала, на его лице появилась зловещая ухмылка, словно он отправлялся на охоту за своей добычей. Увидев это выражение, по которому можно было бы подумать, что Рафаэль затевает мятеж, Заган слегка наклонил голову.

“Хм? Он сейчас выглядел каким-то… облегчённым.”

Кто-то незнакомый с Рафаэлем мог бы подумать, что он вот-вот вытащит меч, но Заган уже знал – именно так тот выглядел, когда чувствовал облегчение. Возможно, это было связано с тем, что он собирался проведать его дочь, но настроение Рафаэля все равно казалось уж слишком приподнятым для такого случая. Впрочем, он был человеком, чьи действия и выражения лица постоянно вели к недоразумениям, так что, может, Заган просто всё себе надумывал. Как бы то ни было, у него сегодня было много дел.

— Кстати, Нефи сейчас на кухне? Мне хотелось бы увидеть её перед уходом.

После событий в Люкаоне ему казалось, что их отношения стали еще ближе. Во многом потому, что теперь они могли открыто заявить, что они – возлюбленные. И когда Заган жизнерадостно задал этот вопрос, дворецкий ответил с несколько обеспокоенным выражением.

— Леди Нефи только что покинула замок.

— А?

Выражение Загана мгновенно померкло, как у брошенного щенка.

— Я не знаю, куда именно она направилась, но она сказала, что у нее есть дела с Шастиль и Нефтерос. В конце концов, есть темы, которые проще обсудить между женщинами, не так ли?

— Д-да… это правда…

Заган был готов исполнить любое желание Нефи, но она от природы не умела проявлять настойчивость. Даже когда речь шла о её собственном благополучии, она либо молчала, либо откладывала разговор на потом.

Он не знал, о чём именно шла речь, но были вещи, о которых Заган просто не мог догадаться, потому что был мужчиной. Более того, у него уже был печальный опыт в этом плане – когда она впервые оказалась в замке, все сложилось не самым приятным образом именно по этой причине. Если рядом с ней были Шастиль и Нефтерос, то это было лучшее, что он мог пожелать в такой ситуации, но…

“Мне хотелось хотя бы немного поговорить с ней или прикоснуться …”

Не будет преувеличением сказать, что в последнее время именно это желание придавало ему сил по утрам.

И вот, с опущенными плечами, Архидемон покинул свой замок.