— П-подожди немного! Я с-сейчас упаду-у-у! — старческим хриплым голосом взвизгнула Гомери. Сегодня она была в облике старухи.

Ну, это, наверное, было неизбежно.

Ведь сейчас Заган и остальные летели верхом на драконе, парящем в небе.

Пейзажи внизу сменялись, будто текли сквозь облака. Вот тянулся лес — и уже в следующую секунду возникала пустыня, за которой открывался величественный канал.

Сбоку от Загана раздался заботливый голос Нефи:

— Вы в порядке, госпожа Гомери?

— Кх-хи-хи, эльфы — поистине добросердечный народ. Угу, прям душа радуется. Я в порядке… А, прости, всё-таки, не в порядке…

Заган со вздохом, полным безысходности, ухватил потерявшую сознание старушку за шиворот и вернул её обратно в седло. Дракон с красивой изумрудной чешуёй повернул голову и взглянул на них янтарными глазами.

— Может, мне немного сбавить скорость? — раздался голос Фолл.

Зелёный дракон с перьями, напоминающими птичьи крылья, — это и был истинный облик Фолл. Для дракона она была всё ещё довольно мала, но её туловище всё равно было куда больше повозки, а с расправленными крыльями она могла заслонить целую хижину.

В это время к ним подлетел лев, бегущий по воздуху. Это был Кимерис.

— Нет, всё в порядке. Гомери просто боится высоты, так что даже если скорость изменится, она будет говорить то же самое, — сказал он.

— Вот как? — отозвалась Фолл и, потеряв интерес к старушке, вновь ускорилась.

— Ухииииииииииии! — раздался вопль у самого уха Загана.

Он нахмурился и сказал:

— Если тебе так страшно, лучше бы ты села на спину Кимериса и не выделывалась.

На спине Фолл сидели трое: Заган по центру, слева — Нефи, а справа — Гомери. Та уже сдалась и не пыталась держаться самостоятельно, так что Заган продолжал удерживать её за шиворот.

Хотя изначально это должно было быть семейное путешествие — с женой и дочерью, — Гомери настояла на том, чтобы отправиться с ними. А Кимерис попал в компанию по стечению обстоятельств.

Когда Заган устало вздохнул, Кимериэс приблизился и сказал:

— Это бесполезно, господин Заган. Меня называют «Чёрным клинком», и я горжусь своей скоростью, но всё это справедливо только когда я один. У драконов, вроде госпожи Фолл, слишком уж большая природная фора.

Скорость полёта Фолл действительно была сродни ветру — она могла преодолеть расстояние в три дня пути на лошади всего за одну ночь. Пожалуй, только драконы способны летать с такой скоростью, неся пассажиров.

Заган нахмурился:

— Ну, я ещё могу это понять, но разве нельзя было принять более молодую форму?

Ведь слабые руки старушки не держали крепко, и её могло запросто сдуть. Хотя маг может управлять своими физическими характеристиками, это не значит, что старость не влияет на тело. Молодость всё равно даёт преимущество в силе.

Но Гомери со слезами в глазах злобно посмотрела на него:

— В этом облике я самая лёгкая! Старуха сильнее, чем маленькая девочка! А если я стану тяжелее — дракону будет труднее лететь!

—...Хорошо, полечу немного медленнее, — пробормотала Фолл.

Видимо, она поняла, что таким образом Гомери пыталась уменьшить её нагрузку. Скорость полёта действительно чуть-чуть снизилась.

Заган, с ноткой изумления, спросил:

— Почему тебе вообще так важно было лететь с нами?..

— Хи-хи! Почему, думаешь, я вообще под твоим началом? Потому что могу наблюдать за драконами и эльфами сколько душе угодно, вот почему! Куда же мне было деваться, если эти двое куда-то собрались?! Уи-и-и-и!

Гомери была магом, исследующим простую, но при этом труднопостижимую тему — бессмертие. В этом свете вполне логично, что она обратила внимание на такие долгоживущие расы, как эльфы и драконы. Похоже, именно ради наблюдений за Нефи и Фолл она и увязалась с ними.

«Ну, в общем-то, мне тоже нужно жить долго…»

Продолжительность жизни расы людей слишком коротка.

Чтобы Заган мог состариться вместе с Нефи и Фолл, ему тоже нужно было обзавестись подходящей продолжительностью жизни. И в этом плане исследования Гомери могли бы оказать ему большую помощь. Поэтому Заган и не собирался обращаться с ней враждебно или пренебрежительно.

Только вот......

— Ну, признаю, в вопросе любования ты тоже не без таланта, — сказала Гомери, — но по мне, тебе ещё далеко до совершенства. Ведь эльфы и драконы — существа тонкой душевной организации, несмотря на их могущество...

«Что ещё за "талант к любованию"?..»

Пока Заган с изумлением смотрел на неё, Гомери, заметив его взгляд, злобно уставилась в ответ.

— Что такое? Выглядит, будто ты что-то хочешь сказать, мой «Владыка Демонов»?

— Кто знает, — пожал он плечами.

На что Гомери неожиданно серьёзно ответила:

— Слушай «Владыка Демонов». Это слова моего учителя: если ты стремишься к бессмертию, тебе необходима сила любования.

— Си… сила чего? — от незнакомого термина у Загана аж уши дрогнули.

— Сила любования, — повторила Гомери. — Мы, маги, и так изначально живём долго. А если стремиться ещё и к бессмертию, то, даже если посвятить себя целиком изучению магии, однажды тебя неизбежно поглотит пустота. Тогда твой идеал, к которому ты стремился, обратится в тюрьму.

Эти слова были сказаны с такой искренностью, что Заган не смог просто посмеяться над ними.

Гомери продолжала:

— В такие моменты единственное, что может исцелить пустоту внутри, — это способность любить кого-то, кроме себя. Посмотри на нынешних «Владык Демонов». Из-за отсутствия этой самой силы любования они могут исцеляться только через глупости вроде Бифронса. Жалко мне его эльфийку, честное слово.

А вот сейчас, похоже, начались старческие поучения, но Заган не стал ей возражать.

—...Говорят, человек может умереть в одиночестве, но не может жить в одиночку.

Это были слова, сказанные ему когда-то, когда он пытался оттолкнуть Нефи, движимый эгоистичной заботой. Когда он произнёс их, Нефи смущённо вздрогнула ушами.

— Вы… вы это запомнили, Господин Заган?

— Естественно. Ты правда думаешь, что я забуду слова, сказанные тобой?

Тогда, когда Заган ранил её, Нефи всё равно сказала, что хочет быть рядом с ним. Сколько же силы придали ему те слова. Именно тогда Заган понял: «Человек не может выжить в одиночестве».

Он может защитить себя, но не спасти.

— Как же это стыдно… — Нефи, будто хотела прикрыть лицо, но, находясь на драконе, не могла отпустить руки. Вместо этого она уткнулась лицом в плащ Загана.

Гомери, наблюдая это, утвердительно кивнула:

— Угу. Отличная сила любования!

«...Вот всё-таки хотелось бы, чтобы мы втроём поехали».

Так они и добрались до момента, когда солнце стало клониться к закату, и вдали показались заснеженные горные хребты.

— Уже видно. За теми горами — священные земли севера.

Для Нефи это место хранило тяжёлые воспоминания. И всё же, они быстро приближались к месту, где она выросла.

◇

За снежными горами раскинулся тёмный лес.

Он не выглядел таким зловещим, как окрестности замка Загана. Просто из-за тёмной хвои деревья казались мрачными, а сами деревья росли плотно друг к другу. Возможно, из-за высоты горы покрыты снегом, но здесь листья на деревьях ещё держались.

Скрытая деревня эльфов, как говорили, пряталась где-то в этом лесу. С воздуха туда не подобраться, так что дальше им пришлось идти пешком. Фолл вернула облик девочки... и теперь Заган нёс её на спине.

—...Устала, — прошептала она.

— Угу. Хорошо потрудилась. Можешь поспать, — мягко ответил он.

— Ага...

Не прошло и пары секунд, как Фолл уже мирно посапывала.

«Ну, это неудивительно».

Они решили отправиться в родные края Нефи вчера днём. Затем собрали вещи и вылетели ранним утром. Сейчас был уже вечер. Хотя они делали несколько коротких привалов, всё равно летели почти весь день.

Нефи подошла ближе к Загану, пока он нёс свою приёмную дочь.

— Фолл сегодня действительно старалась, — сказала она.

— Угу. Прежде чем искать деревню, стоит, пожалуй, позаботиться о месте для ночлега, — откликнулся Заган.

— Простите… Если бы я точно знала, где она, не пришлось бы создавать вам лишнюю мороку… — уши Нефи печально поникли.

Когда-то она была заклеймена как "проклятый ребёнок", и ей даже не позволяли покидать пределы деревни, поэтому она даже не знала, как выглядит её окрестности. Вот и пришлось теперь изучать всё пешком.

Но Заган спокойно покачал головой:

— Ты ведь даже не могла выйти за пределы деревни, верно? Тогда считай это прогулкой. Можно сказать, экскурсия. Мне и самому интересно посмотреть, что тут есть.

«...Ну и вообще, хочется осмотреться тут как следует»

На этот раз он смог выразить свои мысли без лишнего стеснения. Нефи удивлённо распахнула глаза, но при этом её уши дрожали: казалось, она искренне радовалась, идя рядом.

В этот момент на них упала тень — рядом появилась высокая фигура. Это был Кимерис, вернувшийся в человеческую форму.

— Господин Заган, думаю, я смогу найти деревню госпожи Нефи.

— Что? Правда?

— Да. Похоже, магический барьер либо не установлен, либо уже не работает. А значит, я могу отследить её запах.

Заган задумчиво хмыкнул.

Небо уже окрасилось в алый, и вскоре наступит темнота. После долгого перелёта устали не только Фолл, но и Нефи с Гомери — последняя, всё ещё в облике старушки, ехала на спине у Кимериса.

—...Пожалуй, да. Поручаю это тебе, Кимерис.

Осматривать окрестности хотелось, но если есть шанс добраться до скрытой деревни — так даже лучше. Даже если она заброшена, ночевать в укрытии куда лучше, чем под открытым небом, на ветру и под дождём.

Услышав это, Кимерис расплылся в довольной улыбке.

— Оставьте это мне, — кивнул он и пошёл вперёд. Его надёжная спина напомнила Загану о Рафаэле, которого они оставили в замке.

Пока они шли, Нефи тихо сжала подол мантии Загана. Он бросил на неё взгляд: её острые ушки дрожали, опущенные от тревоги.

— Всё-таки волнуешься?

Нефи вздрогнула от его слов.

— Да... На самом деле, немного... страшно. Увидеть деревню такой, какая она стала.

Похоже, Нефи по-своему уже примирилась с прошлым, но всё же — это деревня, где она когда-то оставила людей на верную смерть. Если бы это был Заган, он бы, увидев руины, расхохотался, но представить, что Нефи могла бы сделать так же — невозможно....Да и вообще не хотелось бы, чтобы она так делала. Подумав немного, Заган перекинул Фолл, сидящую у него за спиной, на одну руку, а второй — протянул и крепко взял Нефи за руку.

—...!

Нефи не изменилась в лице, но её уши встали торчком.

«Вот бы ещё сказать ей что-то ободряющее...»

Но это всегда было самым трудным.

До сих пор он даже не смог сказать ей простого "люблю тебя". Что уж говорить о каких-то утешающих словах — откуда бы им взяться? Тем не менее, промолчать совсем он тоже не мог — это бы не позволила… скажем словами Гомери, его "сила любования".

— Можешь сколько угодно опираться на меня. Это ведь тоже — одно из моих удовольствий.

И тут же схватился за голову.

«Какое, к чёрту, удовольствие? Звучит так, будто ему нравится смотреть, как Нефи страдает…»

Но Нефи будто поняла всё без слов и уверенно кивнула:

— Да!

Может, это и была бравада. Но она, кажется, немного приободрилась — её голос прозвучал бодро.

Вскоре Кимерис подал встревоженный голос, в котором звучало напряжение:

— Господин Заган, кажется, мы почти на месте.

Они посмотрели вперёд — тёмный густой лес оборвался, и из-за деревьев пробивался красный свет заката. Даже с воздуха сквозь кроны деревьев не было видно никаких просветов, но теперь стало ясно, что впереди — открытое пространство. Однако, из-за контрового света было невозможно разглядеть, что же находится дальше.

Но в голосе Кимериса звучало не облегчение или радость, а острое… недоверие, тревога. Гомери спрыгнула со спины Кимериса и сжала в руках свою большую косу.

— Там кто-то есть?

— Скорее всего.

Заган почувствовал, как рука Нефи слегка дрогнула и напряглась в его ладони.

Это место — деревня, где когда-то появился Маркосиас, бывший «Владыка демонов», известный как «Старейший», который попытался завладеть эльфами… и была уничтожена Бифронсом, другим «Владыкой демонов» который хотел отобрать этих Высших эльфов себе.

Деревня, в которую вмешались сразу два «Владыки». А Заган и его спутники до сих пор знают лишь верхушку айсберга. Какие жуткие, отвратительные заговоры могли скрываться за всем этим? Закончились ли они? Или всё ещё продолжаются?..

Вряд ли здесь ничего произойдёт.

— Идём, — сказал Заган, чтобы подбодрить всех, и сделал шаг в свет.

И то, что их там ожидало...

— О, да это ж Заган! Задержался ты. Мы уже тут заждались — целую бутылку осушили, пока ждали.

На удивление, это был его старый друг — Барбарос, гордо осушающий бутылку алкоголя, и две девушки.

◇

—...Ты… что ты тут делаешь?

Шок был настолько сильный, что Заган не смог выдать ничего кроме этого.

Там, где должна была быть деревня Нефи, трое человек сидели у костра. Из-за контрового света раньше этого было не видно, но теперь ясно — над костром висит котелок, в котором варится суп. Однако весёлым был лишь Барбарос — остальные двое или были на грани слёз, или выглядели так, будто потеряли всякую надежду и смысл жизни. Атмосфера была угнетающая.

Заган оглядел деревню.

В отличие от столичного Кианоидеса, здесь стояли простые дома: дома из грубо сложенных природных камней с крышами из соломы. Всего было около десятка таких построек. В центре — большая площадь, видимо, для каких-то ритуалов, и один старый колодец.

Говорили, что деревню атаковали прислужники Бифронса, но здания сохранились на удивление хорошо. Лишь несколько домов были сожжены.

Заган ожидал чего-то более… священного. Но деревня оказалась вполне обычной.

«Интересно, в каком из этих домов жила Нефи?»

Возможно, она не хотела бы, чтобы Заган это увидел. И всё же, он не мог удержаться от желания узнать — и начал, озираясь, искать взглядом.

Тем временем Барбарос весело припал к горлышку бутылки, и, осушив глоток, с довольным лицом загоготал:

— Ну, это потому, что ты опять оставил меня, как всегда! Вот я и подумал, что на этот раз сам немного опережу вас и подкараулю. Хи-хи-хи!

— Нет, ну серьёзно, как ты сюда добрался раньше нас?

— Ты забыл моё прозвище? «Чистилище» может открываться где угодно. Немного туда ныряешь — и не нужно болтаться по всем углам, как идиот. Гха-ха-ха!

«Вот бы врезать этому пьянчуге…»

Заган всерьёз готовился к тому, что им придётся сражаться с другим «Владыкой Демонов», а этот болван здесь сидит с котлом и пьёт. Когда Заган с сжатыми кулаками начал дрожать от ярости, Нефи поспешно встала между ними.

— П-прошу, успокойтесь, Господин Заган! Если вы продолжите, господин Барбарос не переживёт!

— Ой, извини. Я уже начал бить его на автомате.

Вот что значит — «тело двигается раньше, чем успеваешь подумать». Когда Заган опомнился, он уже держал Барбароса за грудки и бил его кулаком. Судя по всему, он ударил его не меньше десятка раз. У Барбароса закатились глаза, и его голова безвольно покачивалась.

Заган, небрежно бросив глупого друга на землю, заметил, как к ним подбежала другая девушка.

— Нефи! Ты в порядке? Говорили, что с тобой что-то случилось в родной деревне, и я… А? Вы только что пришли?..

Перед ними стояла девушка в рыцарских доспехах.

Её прекрасные красные волосы, словно отполированная медь, были собраны по бокам головы, а в ярко-алом взгляде стояли слёзы. Черты лица были правильные, с изящными линиями, но первое впечатление портил её заплаканный вид.

Это была Шастиль — единственная женщина среди святых рыцарей и их командир, но в то же время — неисправимая неумёха.

«Она, конечно, неплохой человек...»

Но, как бы то ни было, в ней всегда бросались в глаза какие-то досадные черты.

— Н-не волнуйтесь, мисс Шастиль, — Нефи, убедившись, что с ней всё в порядке, облегчённо выдохнула.

Шастиль же, в свою очередь, тут же неловко смутилась.

— Неужели... я снова что-то неправильно поняла?

— Нет-нет, совсем не так. Мне даже немного спокойнее стало, увидев вас здесь, мисс Шастиль.

«Да уж... Когда рядом кто-то, кто ещё больше волнуется, чем ты, это действительно как-то успокаивает».

Не то чтобы Нефи действительно смотрела на неё свысока, но от этой девушки исходило нечто... что невольно вызывало снисходительную улыбку.

— М-м-ня?..

В этот момент Фолл, лежащая на спине, приоткрыла глаза от шума вокруг. Она сонно зевнула, заметила, как Нефи и Шастиль держатся за руки, и пробормотала:

— Вижу голову с хвостом… Я умерла?

— Почему твоё первое предположение, увидев меня, — это смерть?! Я вообще-то ещё жива, между прочим!

— А, сон... — Фолл кивнула с видом полного безразличия и снова засопела, погрузившись в сон.

Тем временем Шастиль задрожала, едва сдерживая слёзы от унижения. Заган склонил голову в сторону и спокойно спросил:

— На всякий случай, спрошу: а ты-то зачем сюда пришла?

На его вопрос Шастиль заторопилась с ответом, запинаясь:

— Это... этот мужчина ворвался к нам, крича, что Нефи в беде! А с ним была и вот эта девочка, так что я подумала — это что-то серьёзное…

Она бросила взгляд на «ту самую девочку», которая сидела у костра, обняв колени и избегая взгляда остальных.

— Ну, Шастиль как всегда, — пробормотал Заган.

— "Как всегда"? Ой... но ты наконец-то снова назвал меня по имени… — Шастиль всхлипнула и покраснела, но Заган решил это проигнорировать и повернулся к другой девушке.

— А вот с тобой, похоже, всё не так просто. Ты ведь подчинённая Бифронса. Так почему ты здесь, Нефтерос?

Вместо пренебрежительного молчания, голосом, полным ненависти к себе, она с трудом ответила:

— Оставьте меня в покое. Я не собираюсь вам мешать на этот раз.

От прежнего высокомерия не осталось и следа. Сейчас она сидела сгорбившись, словно мокрая мышь, и обнимала колени. Её взгляд, устремлённый на огонь, был пустым. Она явно не боялась — но была совершенно подавлена. Когда Заган и Нефи переглянулись, Шастиль наклонилась к ним и прошептала:

— С тех пор как они пришли ко мне, она всё время такая. Похоже, что-то тяжёлое пережила… Но, по крайней мере, враждебности вроде бы не проявляет. Не мог бы ты её немного приободрить?

— Легко тебе говорить…

Если даже Шастиль со всей своей нелепостью не вызывает у неё улыбки, значит, дело серьёзное. А уж Заган и Нефи, с их неуклюжестью в таких делах, едва ли могли её утешить.

— Эм, мисс Нефтерос... — Нефи хотела было обратиться к ней, но её остановила Гомери.

— Ну-ка, погоди. Позволь старушке показать вам, что такое истинная "Сила любования".

С этими словами Гомери уселась рядом с Нефтерос.

— Кхи-хи, что-то плохое с тобой случилось? Хотя, можешь и не рассказывать. Лучше вот, не хочешь сладкого? Когда ешь что-то сладкое, на душе становится легче.

Похоже, это остатки от того самого шоколада, который Гомери вчера готовила в замке. Увидев это подозрительное зрелище, Заган вдруг вспомнил:

— Кстати… Разве не было какой-то сказки, где старушка скармливает девочке отравленное яблоко?

— «Белоснежка и семь гномов», вы имеете в виду? Я как-то видела такую книжку с картинками, которую кто-то оставил. Правда, меня потом обвинили в краже и сильно отчитали...

— Хм, раз уж мы прибыли на родину Нефи, может, оживим этого дурачка в виде нежити, чтобы он искупил вину. Это было бы неплохим развлечением, — когда Заган кивнул и сказал это, уши Нефи дрогнули — будто она к такому уже привыкла.

— Поднимать мертвеца из-за какой-то книжки — это уже чересчур жестоко. Больше удивляет, что вы вообще знаете такие сказки, господин Заган.

— Ну, в детстве меня завораживала идея, что можно поесть, лечь спать и проснуться богачом — пусть даже отравленным.

— Верно. Если кто-то предлагает еду, даже с ядом, трудно устоять.

— Тише вы! Сейчас я вас от любви задушу! Слишком вы жалки, сердце болит смотреть! — пока Заган и Нефи с грустью кивали друг другу, Гомери, то ли от сочувствия, то ли от злости, закричала на них.

Но сейчас всё внимание было приковано к Нефтерос. Увидев протянутый шоколад, её длинные уши дёрнулись. Она всё ещё безучастно смотрела в костёр, но заинтересовалась лакомством с первого взгляда.

«…У всех ли эльфов уши так реагируют?»

Это, конечно, удобно, но… Гомери, улыбаясь, как по-настоящий подозрительная старуха, снова протянула свёрток. Нефтерос колебалась, но, в конце концов, взяла одну конфету. Возможно, это было сродни жесту отчаяния.

“Чувствую себя как зритель, наблюдающий, как девочку обманывает подозрительная старушка”.

А учитывая, что сама Гомери и есть подозрительная ведьма, тут и возразить нечего. И, судя по всему, Нефтерос прекрасно слышала их болтовню — просто не обращала внимания.

— Я же сказала, оставьте меня в покое.

— Кхи-хи-хи, не могу же я просто смотреть, как милая девушка сидит с таким мрачным лицом. Ну как? Вроде, яда там нет, как говорят эти болваны?

Гомери демонстративно бросила шоколад себе в рот. Упёртая старушка никак не собиралась уходить, и Нефтерос, кажется, сдалась — подняла лицо.

— Съем — и ты уйдёшь, хорошо?

Она нехотя положила конфету в рот. Потом моргнула своими золотыми глазами.

— Сладко...

— Вот-вот, вкусно же, правда? Хочешь ещё одну?

—...Угу…

С поникшим выражением лица, Нефтерос продолжала жевать шоколад.

«…Эм, она точно в порядке?»

Даже у Загана, который редко проявлял сочувствие, проснулась жалость. Нефи и Шастиль тоже с тревогой наблюдали за ней. Когда ей дали ещё несколько шоколадных конфет, Нефтерос наконец начала приходить в себя.

— Н-не так! Я же сказала оставить меня в покое!

— Угу, угу, кажется, ожила, — удовлетворённо кивнула Гомери и вложила в руку Нефтерос пакетик с шоколадом.

— Ну вот... — проворчала тёмная эльфийка, хмурясь, но конфеты не выбросила.

«Ну, можно считать, что немного пришла в себя?»

Пробурчав ещё что-то недовольное, Нефтерос села обратно у костра. Её желание «оставьте меня в покое» никуда не исчезло, и она продолжала избегать взгляда остальных, но уже не сидела, безжизненно уставившись в огонь, как раньше.

Убедившись в этом, Гомери вернулась к Загану.

— Ну, как тебе это?

— Если честно…

Вроде как удалось её приободрить, так что проблем не возникло, но вся эта «суть силы любования» осталась совершенно непонятной. Фолл, лежащая у него за спиной, шевельнулась и проговорила:

— Заманивание едой. Раньше Заган тоже так делал. Суп от Нефи, который ты мне дал, был очень вкусный…

«…Ты сама это говоришь, да?»

Когда Фолл впервые появилась, Заган, считая её врагом, дал ей отведать суп и решил оставить её в замке. Если это и правда «заманивание», то всё сходится. Хотя это и говорит милая девочка, Заган всё равно задумался, хорошо ли это. Он бросил взгляд на Нефтерос — её уши нервно подрагивали.

«…Похоже, слово «заманивание» её задело. Но если она разозлится, это будет означать, что она признала это — вот и злиться не может».

Посмотрев на неё с этой стороны, можно было сказать, что в ней есть и нечто милое. Гомери довольно ухмыльнулась.

— Кхи-хи-хи, как и ожидала от «Владыки демонов», на которого я положила глаз. Такая мелочь — плёвое дело для тебя, не так ли?

— И что, по-твоему, связывает любование и заманивание едой?

Уши Нефтерос снова нервно дрогнули, но сейчас пусть потерпит. Надо будет потом попросить Нефи приготовить суп... и угостить её как следует.

Гомери медленно покачала головой:

— Я ведь сказала, что покажу тебе суть силы любования?

Она кивнула в сторону Нефтерос:

— Когда человек сыт, он чувствует себя спокойнее. Да, я просто накормила её. Это может сделать любой, даже без всякой "любящей силы".

— Ну, в этом есть смысл.

На самом деле, Заган тоже так поступил с Фолл. Он кивнул, и Гомери резко указала на него пальцем:

— Тогда скажи: когда эта колючая девица всё-таки нерешительно взяла конфету… что ты почувствовал?

Она встала рядом с ним и с голосом, похожим на дьявольский шёпот, продолжила:

— Ты ведь испытал тёплое чувство, будто дикое животное, наконец, доверилось тебе. Разве не так?

— !.. — эти слова, будто заглянувшие ему в душу, заставили Загана напрячься.

Гомери продолжила, не давая ему прийти в себя:

— А когда она моргнула от неожиданной сладости? Когда, будто нехотя, пробормотала: «Сладко...» А как тебе её финальное “Ну вот”, сказанное сквозь смущение?

Каждое слово било в самую душу Загана. И снаряды этих слов достигли и Нефтерос: она тихо застонала и закусила губу, словно от боли. Улыбка Гомери исказилась в лукавый полумесяц.

— «О, она на удивление милая» — вот так ты подумал, не так ли?

— Кх… Нет! Я вовсе не…

— Не беспокойся, — перебила его Гомери, словно уже знала всё наперёд. — Это нормально, «Владыка Демонов». Когда мы видим что-то милое, сердце умиротворяется, верно? Кто будет злиться, глядя, как кролик бежит по лугу? Разве странно восхищаться прекрасным цветком и жалеть, что он увянет? Но хотеть провести с ним жизнь — это уже другой вопрос. Вот что значит любование.

Гомери, раскинув руки, воскликнула:

— О Владыка! Люби всё сущее! Тогда весь мир действительно станет твоим!

В её словах ощущалась магическая сила. Это было слишком серьёзно, чтобы просто посмеяться как над очередной чепухой. Гомери с загадочной улыбкой продолжала:

— «Владыка Демонов»... То, что ты сейчас чувствуешь — это сладкий нектар, доступный лишь тем, кто способен любоваться. Даже уличный цветок, если на него посмотреть с любовью — дороже тысячи сокровищ. Умение чувствовать это — и есть сила любования.

Хотя ни одно её слово не имело смысла, в этих речах чувствовалось нечто похожее на истину. И тут Нефи, словно озарённая, воскликнула:

— Тогда, госпожа Гомери... выходит… то волнение, что я чувствую, когда вижу, как господин Заган, несмотря на холодные слова, явно сражается с собой, чтобы их подобрать… Это тоже сила любования?

«…Почему ты всё так точно подмечаешь?!»

Заган чуть ли не вскрикнул от стыда и закрыл лицо руками, когда осознал, что его насквозь раскусила дорогая ему девушка. На её слова Гомери сначала округлила глаза, а затем громко рассмеялась, раскрыв рот.

— Вот уж не ожидала! Любуешься «владыкой демонов»… или, нет, всё верно! Именно такова должна быть женщина, что стоит рядом с «Владыкой». Скажу прямо! Великолепная сила любования!

И тут, с плеч Загана, где она до сих пор дремала, подняла руку Фолл:

— Тогда… тот уют, который я чувствую, когда вижу, как Заган сажает Нефи к себе на колени и обнимает… это тоже сила любования?

— Конечно! А ещё: тот момент, когда ты пытаешься прикрыть лицо, чтобы никто не увидел, как ты улыбаешься при этом — это тоже прекрасное проявление силы любования!

Этот неожиданный удар Нефи не выдержала и, покраснев, прикрыла лицо, присев на месте. Гомери хитро улыбнулась и прошептала Загану:

— Ну что, теперь понял? Утешение бедной девушки — это не сама по себе сила любования. Истинная сила — в том, чтобы раскрыть её очарование и суметь почувствовать его. Вот что такое любование. «Владыка демонов»… у тебя есть и талант, и сила. Уверена, однажды ты поднимешься даже выше меня.

От этих сомнительных похвал Заган смог только простонать от усталости.

“Если бы именно она стала «Владыкой Демонов»… этот мир давно бы рухнул”.

Он с тревогой подумал, что, возможно, совершил ошибку, приняв такую ведьму к себе в подчинение… но затем осознал: если бы её отпустили на волю, всё было бы ещё хуже. Пока он пребывал в унынии, Нефтерос, наконец, не выдержала и вскочила.

— Эй, ты, демонесса! С самого начала ты несёшь, что хочешь, и говоришь, что вздумается! Довольно уже… ай?!

Нефтерос с возмущением пошла вперёд, но внезапно вскрикнула. Подняв взгляд, Заган увидел, что Гомери, внезапно сменившая облик старухи на прекрасную женщину, нежно прижала Нефтерос к себе. Та лежала на спине, будто упала, и не могла встать самостоятельно.

Гомери провела пальцем по её подбородку:

— Кхи-хи… даже злое лицо у тебя очаровательно. Не радуй меня так — я не выдержу этого наслаждения…

— Хи-и… ч-что ты делаешь…

— У тебя такая прекрасная кожа… эти золотые глаза, эти белые волосы — всё это восхитительно. Кхи-хи-хи… ну, неужели есть кто-то, кто так краснеет от такой скромной похвалы?

— П-перест… пусти… ааа…

По магической силе Нефтерос должна была бы на несколько ступеней превосходить противницу, но перед прямыми комплиментами её тело будто обмякло, и она не могла сопротивляться. Смуглая кожа залилась ярким румянцем, руки дрожали, прижатые к груди. Она выглядела просто как смущённая девочка.

— О-отпусти меня… Я сказала… пусти… пожалуйста…

— Кхи-хи-хи, это смущение — настоящий цветок девичьей стыдливости. Ну же, если уж просишь, нужно делать это по всем правилам. Обратись ко мне… «старшая сестра». Сладко, мягко, будто ласкаешь языком…

Заган, глядя на зловеще поблёскивающие глаза Гомери, вдруг вспомнил:

«А ведь у неё прозвище было "Искусительница ", да?..»

Лицо Нефтерос исказилось от унижения, но вскоре выражение сменилось на смущённое, затем на подавленное, словно она была на грани поражения. И вот, когда она, склонённая, почти открыла рот…

— Ай! — Гомери, позволявшую себе всё, что захочется, резко и без всякого снисхождения ударил Кимерис.

— Мисс Гомери, ведите себя хоть немного приличнее!

— Ах ты, Кимерис, не мешай! Я уже почти сделала эту девчушку неспособной жить без меня!

«Почему я вообще её с собой взял?.. Ах да, она просто прицепилась сама…»

Поведение Гомери, конечно, было провокационным, но на этом фоне особенно ясно стало, насколько Рафаэль, оставшийся в замке, был преданным и надёжным подчинённым. Пока Гомери была отвлечена, Нефтерос удалось вырваться из её рук, но силы, похоже, окончательно покинули её: она не могла даже нормально удержаться на ногах.

Кимерис мягко подхватил Нефтерос своими пушистыми руками.

— Простите её, мисс Нефтерос... Когда она становится такой, с ней тяжело…

Он с искренним сожалением склонил голову, а затем осторожно опустил Нефтерос на землю. После чего, не теряя времени, схватил Гомери за шкирку и поднял в воздух. Пока та вопила, Нефтерос быстро отползла от неё и спряталась за спиной Загана. Такая гордая девушка теперь ползала на четвереньках, словно убегая в панике.

Даже Загану стало немного её жаль, и он нехотя заговорил:

— Эм… прости. Эта наша старушка… немного переборщила.

—...Нет, всё в порядке. Видимо, и у тебя свои трудности, «Владыка Демонов» Заган.

— Обычно она не такая… — устало добавила Нефи на слова Нефтерос.

Так, между ними тремя в этот момент зародилось странное подобие дружбы. Тем временем Гомери и Кимерис продолжали препираться:

— Пусти-и-и-и меня!

— Хорошо, но тогда помоги готовить ужин. Уже совсем стемнело.

Пока Гомери продолжала шуметь, небо совсем потемнело. Они уже собирались приступить к готовке и обустройству ночлега, когда вдруг раздался обеспокоенный крик Шастиль:

— П-погодите! Барбарос вообще не двигается!

Обернувшись, они увидели, как Шастиль трясёт до сих пор не очнувшегося Барбароса. Увидев это, Заган вдруг спросил Гомери с лёгким сомнением:

— Ну, плевать на Барбароса… но ты уверена, что его не надо любить?

— Любить неудачника, который просто валяется? Это неинтересно. И вообще, почему я должна любить какого-то святого рыцаря?

Говоря это с каменным лицом, она оставила Шастиль в полном ступоре.

◇

Для ночлега Заган с остальными выбрали самый большой из уцелевших домов.

Конечно, по сравнению с замком Загана он был скромен, но всё же имел более десяти комнат, включая подземные. Стены и полки были украшены серебряными изделиями — было ясно, что здесь жил кто-то знатный. Хотя по структуре он напоминал обычные дома — пол из досок, а стены просто сложены из грубого камня. Камень покрылся мхом, и потому всё здание больше напоминало пещеру.

Заган коснулся серебряного подсвечника, встроенного в стену, и зажёг его, вложив немного магической силы — даже не заклинание, а простейшая основа магии. Коридор озарился тусклым, но тёплым светом. Заган осмотрелся и пробормотал:

— Это, наверное, дом вождя эльфов?

— Да. Это особняк главы деревни. Правда, я и сама здесь впервые…

«Если искать следы Божественного колдовства или Высших эльфов, то, пожалуй, лучше начинать отсюда».

Но поскольку Гомери затеяла переполох, на улице уже совсем стемнело. Осмотр придётся отложить до завтра. Сейчас в доме были только Заган, Нефи, Шастиль и Нефтерос. Нефтерос с недовольством пробормотала:

—...Почему я с вами?

Она, будучи полностью втянутой во всё это, не имела способа добраться домой одна, поэтому нехотя пошла с ними.

— Можешь остаться на кухне с Фолл, если хочешь.

Так как Гомери и Кимерис, чувствуя свою вину, вызвались готовить ужин, Фолл тем временем отдыхала, попутно тыря еду, а Барбароса, который всё ещё не проснулся, просто бросили в одну из свободных комнат.

Услышав предложение, Нефтерос вздрогнула.

— Я… не возражаю. Всё равно просто сидеть скучно…

Очевидно, она всё ещё не могла забыть, как Гомери с ней обращалась, и Нефтерос, похоже, умоляла взглядом: «Только не кухня!»

Заган пожал плечами:

— Не надо так напрягаться. Бифронс меня раздражает, но к тебе у меня нет претензий. Пока ты с нами — я о тебе позабочусь.

По сути, виноват был Барбарос, но Заган, как «Владыка Демонов», считал, что должен быть великодушным. Когда он сказал это, уши Нефтерос слегка дрогнули, и она опустила взгляд.

— Господин Бифронс... он… — она что-то тихо бормотала, но слов было не разобрать.

Пока Заган с удивлением склонил голову, Шастиль с интересом ощупывала стены:

— Странное здание… Просто находясь здесь, чувствую, как дух Священного меча становится чище.

— Правда? — Заган удивлённо уставился на неё, а Шастиль гордо выпятила грудь:

— Всё-таки северные священные земли… Я никогда не чувствовала такого чистого духовного пространства. Даже в соборе церкви.

Оказалось, что магическая сила Священного меча называется «духовной энергией». Шастиль с уважением несколько раз кивнула:

— В таком месте я смогу раскрыть силу Священного меча на полную. И в этот раз я пришла в святых доспехах. Мне теперь ничто не страшно!

— Разве что призраки эльфов, которые злятся, что мы заняли их спальни.

— П-призраки?! — Шастиль подпрыгнула от испуга.

Увидев, как мгновенно она побледнела, Заган устало вздохнул:

— Погоди… Ты что, правда боишься призраков?

— Ну… это же мёртвые, которые бродят среди живых!

— А разве не ваша работа, как святых рыцарей, бороться с призраками и нежитью?

Работа Церкви ведь не ограничивалась борьбой с магами. Её служители помогают простым людям, а если появляются призраки или нежить — отправляют рыцарей устранить проблему. И если глава святых рыцарей боится призраков — это уже не смешно.

Но Шастиль, несмотря на дрожь и слёзы в глазах, твёрдо произнесла:

— Работа есть работа. Но страшно — значит страшно. И что с того?!

На это тяжело вздохнули не только Заган, но даже Нефтерос.

—...У тебя вообще есть такие понятия, как гордость или чувство собственного достоинства?

— Я просто прекрасно понимаю, насколько бессмысленно напускное достоинство.

Чем больше эта девушка пытается сохранить лицо, тем глубже погружается в болото. Непонятно, почему она вообще стала святым рыцарем.

«…А, точно. Потому что была избрана Священным мечом».

А ещё у неё чрезмерное чувство ответственности, поэтому бросить её просто невозможно. Наверное, именно это имела в виду Гомери, говоря, что «любоваться ею нет смысла». Даже Нефтерос от такой уверенности слегка сникла.

— Т-то есть вот как…

Похоже, она не знала, жалеть ли её или презирать, и смогла только вымолвить это.

«…Кажется, она плохо справляется с непредсказуемыми ситуациями».

Заган вспомнил, как Нефтерос пыталась обмануть его, притворившись Нефи, но совершенно растерялась, когда тот понял всё с самого начала. Возможно, её обычная надменность — всего лишь маска, натянутая с большим трудом. Если взглянуть с этой стороны, то, может быть, и в ней есть что-то достойное любви.

С такой мыслью Заган покачал головой.

«Чёрт... Эта старая ведьма совсем сбила мне восприятие. Я уже начал оценивать всех через призму “любования”...»

Старая ведьма, которая смогла настолько повлиять даже на равнодушного к окружающим Загана, и правда пугающа.

Собравшись с мыслями, Заган пробормотал:

— Кстати, ты ведь и Фолл побаиваешься, не так ли?

— Я-я вовсе не ненавижу её, просто… каждый раз, как мы встречаемся, она устраивает какую-то шалость…

— У неё, кстати, прозвище «Призрак».

— Иии?! — Шастиль снова задрожала.

Когда-то Фолл звалась Вальфор и носила доспехи, во много раз превосходящие её малый размер — отсюда и прозвище. Заган решил было рассказать об этом, но Шастиль снова побледнела и задрожала:

— Так вот почему она так точно бьёт по моим страхам…

«…Может, и не стоит ей это объяснять. Так даже интереснее».

Оставив Шастиль в покое, Заган вновь сосредоточился на доме.

— Похоже, ловушек и магических барьеров тут нет.

Хотя эльфы по натуре миролюбивы, они действительно обладают высокой магической силой. Защита себя и своих тайн с помощью ловушек — вполне естественно, но почему-то здесь такого не видно.

Нефи чуть опустила взгляд:

— Возможно, они просто делали так, чтобы я не видела, но, похоже, жители деревни вообще не умели пользоваться магией.

Существуют силы, отличные от магии, — например, «Божественное колдовство», но использовать его могут только Высшие эльфы вроде Нефи или Нефтерос. Маловероятно, что эльфы этой деревни владели такой силой.

— Странно. Тогда как же они себя защищали? Даже если скрывались от людских глаз, это не спасёт от зверей и монстров.

Хотя возле Кианоидеса монстров почти не осталось, на этом континенте всё ещё водятся существа, называемые монстрами. Существа с магической силой, внешностью, отличной и от людей, и от зверей. Некоторые даже понимают человеческую речь, и их считают прислужниками демонов. Но у них одни инстинкты — жажда разрушения и голод.

Договориться с ними невозможно.

Их атакам подвергаются не только люди, но и эльфы. В северных священных землях, где жили Нефи и её сородичи, монстры также по-прежнему встречаются.

Вместо ответа Нефи открыла ближайшую дверь.

Похоже, это была приёмная, с большим столом и стульями из мшистого камня. Хотя это был не амбар, запах земли бил в нос. И неудивительно: если присмотреться, то видно, что каменные стулья торчат прямо из пола. Видимо, они были частью скальной породы, пробивающейся сквозь пол.

Скорее всего, это не ловушка, а некое устройство для усиления духовной энергии, о которой говорила Шастиль. Из щелей в полу выползали ящерицы. Заган, живший в заброшенном замке с пыточными устройствами и костями, не мог особо критиковать, но всё же… Интересно, не смущало ли это местных жителей. Фолл, увидев такое, точно бы не упустила шанс подшутить над Шастиль.

На стене комнаты висел лук. Нефи вошла внутрь и сняла его:

— Все здесь, когда охотились или сражались, использовали такие луки.

Заган, разглядев оружие, удивлённо хмыкнул. Основа лука была из гибкого дерева, украшения — из серебра, искусно сделанные. Один только вид внушал уважение.

— Эти узоры… это божественные письмена?

Серебряный орнамент при ближайшем рассмотрении оказался похож на рунические символы.

Нефи кивнула:

— Да. Я не знаю, что они значат, но там написано «Экзуссияй».

— «Тот, кто изгоняет зло» — ответила вдруг Нефтерос.

Заган и Нефи переглянулись:

— Ты уверена, что сто́ит рассказывать нам такое?

—...Господин Бифронс никаких указаний не давал. А вы ведь уйдёте, как только закончите расследование? Так что я посчитала, что сотрудничество будет продуктивнее.

Хоть она и отвернулась с недовольным выражением лица, её уши слегка дрожали, будто она смущалась.

«…Понятная, как книжка с картинками».

Когда Заган с интересом на неё уставился, Нефтерос раздражённо посмотрела в ответ:

— Что?

— Ничего, просто заметил: ты со мной говоришь вежливо. Не устаёшь?

— Э? Разве?

Похоже, она делала это бессознательно.

— С Нефи и Гомери ты вроде говоришь проще.

— Я… не уверена. Не думала об этом. Просто…

— Просто?

— Ты ведь «Владыка Демонов».

То ли это выражение уважения, то ли страха — Заган сам не понял. Но ему стало немного неловко, будто он её пристыдил, и он пожал плечами.

— Я тебе не господин. Не то чтобы я требовал изменить манеру речи, но ты — гость. Нет нужды держаться передо мной с высоко поднятой головой… по крайней мере, сейчас.

Когда они были врагами, всё было иначе. Но сейчас она — просто случайно втянутый в это «гость». Услышав это, Нефтерос расслабилась:

— Поня… поняла. Тогда буду говорить проще.

— Вот и славно.

Пока они разговаривали, уши Нефи заметно дрожали от радости. Нефтерос хмуро уставилась на неё:

— Что? Есть претензии?

— Нет. Спасибо, мисс Нефтерос. Вы даже смысл Божественного языка понимаете — это так надёжно!

— М-мне не особенно приятно, что ты на меня полагаешься!

Хотя на словах она злилась, её ушки весело подрагивали.

«…Прямо как будто за ссорой сестёр наблюдаю».

Когда-то Нефтерос пыталась ранить Нефи… Но сейчас та вовсе не держала зла — напротив, пыталась сблизиться.

И Заган вдруг вспомнил:

«Я хочу помочь ей. И, как старшая, многому её научить...»

Это был фрагмент воспоминания, переданного Загану, когда Нефтерос произносила заклинание Божественного колдовства.

Значит, она с самого начала не ненавидела Нефи.

Видя, как Нефи притесняли в этой деревне, Нефтерос когда-то действительно хотела её защитить. И, глядя на их нынешние отношения, можно было подумать, что это чувство в ней всё ещё живо. Или, может, оно вновь всплыло на поверхность, когда она вернулась в это место.

Будто подтверждая это, Нефтерос почти выхватила лук из рук Нефи:

— Это, скорее всего, оружие той же конструкции, что и Священный меч… Хотя, конечно, его мощность, похоже, недетская игрушка. Но стоит лишь сильному магу натянуть тетиву, и он выпустит стрелу, насыщенную магией.

— Понятно. И сам лук выглядит как древний артефакт.

— Да. Возможно, он создан не современными эльфами, а в эпоху, когда ещё существовали Высшие эльфы, вроде меня… или этой девочки, Нефи.

Она бросила на неё короткий взгляд, а Нефи с лёгким наклоном головы спросила:

— Это… ценный предмет?

— Ценный… это, можно сказать, разновидность легендарного оружия. Если Церковь увидит его, то наверняка устроит праздник с плясками, объявит его святыней или новым божественным артефактом.

От этих слов Шастиль замерла с открытым ртом:

— Что?! Это что, вещь, сравнимая со священным мечом?

— Вряд ли настолько хороша, но по силе может быть близка. Но он, без сомнения, мощнее, чем твои освящённые доспехи.

Шастиль сразу поникла:

— Эх, и ведь я специально пришла в полной экипировке…

То, что такой артефакт просто висел на стене, — говорит о многом. Так вот она какая — скрытая деревня эльфов. При этом Нефтерос, рассказывая всё это, выглядела немного гордой, и, похоже, враждебность к Нефи тоже утихла.

«…Возможно, мне и не стоит за них беспокоиться».

Пусть пока и сложно, но, возможно, однажды они с Нефи смогут искренне смеяться вместе.

Шастиль, внимательно осмотрев лук, с уважением кивнула:

— Да, я слышала, что среди эльфов много мастеров лука. Это логично, ведь они от природы обладают мощной магией: лук им подходит.

— Это хорошо, но… ты не могла бы отпустить меня?

Неизвестно когда, но Шастиль уже схватила Нефтерос за край мантии.

— П-прости! Просто… та комната такая тёмная, и кажется, что оттуда что-то выскочит… само как-то получилось…

— Ты и правда глава среди святых рыцарей, как тот дворецкий? — Нефтерос посмотрела на неё с неподдельным изумлением.

Однако руку она не отдёрнула. Потом сунула лук обратно Нефи и пошла дальше.

— Хватит уже стоять и болтать. Пока остальные готовят еду, мы должны осмотреть комнаты, не так ли?

— Э-эй, подожди меня!

И, несмотря на протесты, Нефтерос двинулась вперёд, таща за собой Шастиль. Заган и Нефи переглянулись, обменялись лёгкими, усталыми улыбками и пошли следом.

◇

— Место вроде скромное, а вино тут отменное, — Заган сделал глоток найденного в подвале вина и с удовольствием выдохнул. Видимо, оно долго выдерживалось и теперь нежно ласкало язык своим вкусом.

Это была одна из комнат в доме старейшины деревни.

Простой деревянный каркас кровати, одна тумбочка. У стены — маленькая книжная полка с десятками рукописных книг на языке эльфов. По беглому просмотру, похоже, это дневники.

Кровать набита не хлопком, а соломой, но судя по ощущениям, не такая уж и неудобная. Обычно он спит на троне, так что лежать вот так — странное чувство.

И ещё — впервые комната Нефи была на значительном удалении. В замке её покои находились прямо над тронным залом, так что каждый раз, когда она выходит или входит, они обязательно встречаются.

В конце концов, в доме не оказалось никаких ловушек или магических барьеров. Наливая вино в бокал, Заган подумал о прошедшем ужине.

Когда они вернулись, Гомери и остальные уже накрыли на стол в большой комнате. Использовали, в основном, оставшиеся овощи: всё было просто, но сытно. С какой-то поры Фолл тоже начала помогать с готовкой, так что еды было достаточно, чтобы насытиться. Правда, вкусом насладиться толком не удалось, потому что даже во время ужина Гомери снова приставала к Нефтерос, подняв жуткую суету.

Впрочем, возможно, именно потому, что это та самая старуха — пусть сейчас и выглядит как красавица — она позволила себе устроить весь этот балаган. Может, она просто хотела подбодрить Нефи. Когда вокруг шумно, нет времени забивать голову лишними мыслями.

Глядя на ярко-красную жидкость в своём бокале, Заган тяжело вздохнул.

«Нефи… выглядела растерянной».

Скорее, она не знала, как воспринять всё увиденное в родных краях, чем просто страдала от увиденного. Даже Гомери и Кимерис, хоть и знали её недолго, похоже, заметили это. Конечно, он не мог не волноваться, но когда человека, который не в порядке, начинают расспрашивать, всё ли с ним хорошо, — это лишь раздражает.

Пока он сидел в раздумьях, ужин уже подошёл к концу, и поговорить с Нефи толком так и не удалось.

После этого каждый выбрал себе комнату и разошёлся отдыхать. К счастью или к несчастью, в доме оказалось больше восьми комнат, так что Нефи и Загану достались отдельные.

Неожиданным моментом стало то, что Шастиль сама отнесла еду Барбаросу. Тот, похоже, до сих пор не очнулся — Заган, видимо, переборщил с ударами.

Но Шастиль сказала: «Он, конечно, подонок, но… иногда в нём есть что-то хорошее. Благодаря ему я снова встретилась с вами, с Нефи…»

Барбарос охранял Шастиль по приказу Загана. Возможно, за это время она и правда прониклась к нему симпатией.

«…Да и Барбарос, похоже, не особо возражает».

Но с этим пока всё понятно. А вот…

«Нефи…»

Сейчас, когда у неё есть отдельная комната, он хотел бы с ней поговорить.

Но какие слова он мог бы подобрать сейчас? Быть может, Нефи просто хочет побыть одна. Однако если он сейчас не пойдёт к ней, то какой тогда был смысл идти с ней до самого конца?

Полчаса Заган провёл в колебаниях, а потом тряхнул головой, словно отбрасывая сомнения.

«…Что за глупость. Чего мне вообще колебаться?»

Он поднялся, прихватив с собой бутылку вина.

«Если не можешь найти нужных слов — просто будь рядом в тишине».

Ни он, ни Нефи не были теми, кто умеет хорошо выражать свои чувства словами. В трудные моменты они всегда просто были рядом друг с другом.

Всё ведь просто. Так почему он тянет?

Он уже протянул руку к двери, собираясь пойти к Нефи, как вдруг…

«Хм? Кто-то там есть.»

Погружённый в свои мысли, он сразу не заметил, но перед дверью кто-то уже давно бродит туда-сюда.

Пару шагов вправо — назад — несколько шагов влево. Шаги почти не слышны, но ясно: человек стоит у двери уже долго.

«…Это не Нефи. Я бы узнал её шаги».

Эти лёгкие, но не слишком быстрые шаги — не Кимерис и не Барбарос. Ходит, скорее всего, девушка. Но не настолько легко, как Фолл, и не так торопливо, как Шастиль. Гомери хоть и может менять внешность, но такие робкие шаги — точно не её стиль.

Значит, остаётся…

— Что ты тут делаешь, Нефтерос?

— !..

Открыв дверь, Заган увидел, как Нефтерос замерла на месте с выражением абсолютного шока на лице.

«Когда видишь такое выражение на лице, идентичном лицу Нефи, это как-то… освежающе».

Нефи точно никогда бы не сделала такое лицо. Нефтерос молча открывала и закрывала рот, будто не находя слов. А затем, словно пытаясь скрыть смущение, взмахнула своими длинными серебряными волосами.

— Я просто… мимо проходила, — выдавила она наконец.

— Вот как?

Он решил не указывать, что она явно топталась тут уже очень давно. Нефтерос демонстративно отвернулась, но всё равно то и дело бросала в его сторону взгляды — было понятно, что ей что-то нужно.

«Я бы хотел как можно скорее навестить Нефи…»

Но именно он назвал эту девушку гостьей. А раз так — следует соблюдать хотя бы минимальные правила вежливости.

С трудом, но Заган спросил:

— Что-то хотела от меня?

— Я… ну…

Похоже, если спрашивать напрямую, она теряется. Заметно ссутулилась и потупилась.

«Какая же она неудобная в общении…»

Видя, что подгонять — не вариант, Заган просто стал молча ждать. И, в конце концов, Нефтерос поняла, что её ждут. С сомнением на лице, она всё же протянула ему то, что несла в руках.

— Я… пришла вернуть тебе плащ.

— Плащ?

Он только теперь вспомнил.

«Ах да, я же одолжил ей его, когда у неё не было одежды…»

Он спас Нефтерос, когда её поглотили остаточные мысли "Бога Демонов", и она на время превратилась в чудовище. Тогда-то он и отдал ей свой плащ.

— Неожиданно… ответственная ты. Специально пришла вернуть?

— Т-т-ты сам сказал, чтобы я вернула!

— Вот как?..

Честно говоря, в тот момент он был слишком поглощён тем, чтобы "приготовить подарок" Бифронсу, и не слишком помнил, что именно тогда сказал. Как бы там ни было, она принесла мантию аж сюда.

Заган, не колеблясь, принял её с прямотой.

— Хм...? Эта мантия... разве она была такой чистой и красивой?

Нефи обычно ухаживала за его вещами, но этот плащ был древним, и после битвы с «грязевым демоном» должен был быть в ужасном состоянии. Заган склонил голову в недоумении, а Нефтерос покраснела до кончиков ушей и отвернулась.

— Она была в ужасном состоянии, поэтому я немного привела её в порядок, вот и всё.

— Подлатала, значит? Спасибо за старание.

Он усмехнулся и надел плащ.

— Хм, неплохо. Если Бифронс тебе надоест, приходи ко мне. У меня для тебя найдётся куча дел.

—...Ты меня с прачкой, что ли, путаешь?

— Учитывая твои знания о Божественном колдовстве, ты мне в любом случае полезна.

Услышав это, Нефтерос фыркнула, явно не слишком против.

— Ну, я подумаю...

В её голосе не было ни напряжения, ни колебаний.

— Судя по всему, с Бифронсом у вас всё нормально?

— Не знаю... — Она неуверенно кивнула и достала из-под мантии один конверт.

С виду это было обычное приглашение на бал, вроде тех, что Бифронс раньше отправлял Загану. Но в нём была ловушка: если Бифронс рассердит Нефтерос, из письма вылетит кулак, созданный магией, и ударит его.

— Ах да, и за это тоже спасибо. Благодаря твоей «настройке» он, похоже, наконец-то понял, что значит держать дистанцию.

— Ого, удивительно. Не думал, что он вообще способен чему-то научиться.

Нефтерос покачала головой с выражением усталости.

— Даже ему, если ему снесут голову дюжину раз, придётся немного задуматься.

— Хо-хо…

Этот ответ оказался действительно неожиданным.

«Он позволил этому произойти больше десяти раз?»

Бифронс — один из «Владык Демонов». Заган потрудился над этой ловушкой, но даже так — для мага его уровня не составило бы труда обезвредить или просто отобрать письмо.

А раз не сделал этого — значит, принимал удары сознательно. Вот оно что… возможно, именно это Бифронс и считал «подходящей дистанцией».

«…Хотя, может, он просто мазохист».

Заган рассмеялся:

— Ну, хорошо. В следующий раз действуй до того, как тебя снова сделают подопытной.

Он легонько похлопал её по голове, и Нефтерос застыла с округлёнными глазами. Потом ярко покраснела и прикрыла голову ладонью.

— Заботься о себе, говоришь… Лучше бы ты за собой следил! И вообще, как ты можешь так вежливо обращаться со мной, словно я — твоя гостья? Я ведь навредила твоей эльфийке!

Не ожидая, что она скажет такое, Заган расхохотался.

— Ну, мы с Нефи не настолько мелочные, чтобы злиться вечно на детские ошибки.

— Детские? Мне, между прочим, больше лет, чем Нефелии!

— Правда? А сколько тебе?

Заган слышал, что спрашивать у дамы о возрасте — невежливо. Но он был не тем, кто беспокоится о таких мелочах, особенно если речь не о Нефи.

На его прямой вопрос Нефтерос слегка растерялась.

— Я… я… А? — Нефтерос внезапно схватилась за голову, будто в замешательстве.

— Что-то не так?

— Н-нет… Всё в порядке.

Она покачала головой и злобно уставилась на него.

— Но вообще-то, даже «Владыке демонов» не мешало бы запомнить, что спрашивать у женщины её возраст — это грубо!

Похоже, она просто хотела сказать, чтобы он не спрашивал.

Заган, будто сдаваясь, поднял руки:

— Ты сама начала разговор. Мне твой возраст не интересен

— Хм...

Нефтерос, тряхнув своими белыми, почти серебристыми волосами, удалилась вглубь коридора. Провожая её взглядом, Заган неожиданно принял суровое выражение лица.

«Неужели… она действительно не знает, сколько ей лет?»

Если так, то что это вообще может значить? Он не мог отделаться от чувства, что за этим кроется нечто тревожное… и потому долго не мог сдвинуться с места.

◇

—...Я не могу уснуть.

В который уже раз, перевернувшись на соломенной кровати, Нефи прошептала это в пустоту с тоской в голосе. Она, как и остальные, получила отдельную комнату. Но, кажется, была слишком возбуждена, чтобы уснуть: глаза совершенно не хотели закрываться.

— Господин Заган… — не удержавшись, она вслух произнесла его имя.

Это не его замок. Сейчас он, наверное, спит в своей комнате… на кровати.

«Если бы мы спали в одной постели… это было бы для него обременительно?»

На его коленях она сидела не раз, но чтобы спать в одной комнате — можно по пальцам пересчитать.

Один раз — в день, когда Заган купил её. А потом — в ту ночь, когда он рассказал ей о своём прошлом. И, пожалуй, всё.

Заган обычно спит на троне, так что в этом не было ничего необычного. Но иногда — как сейчас — постель казалась пугающе холодной. В такие моменты ей безумно хотелось бы спать рядом с ним, под одним одеялом, прикасаясь кожей к коже.

Представив это, она в смущении затрясла головой.

«Нельзя… это чересчур…»

К тому же, это казалось… неприличным.

Её пугала мысль, что Заган мог бы осудить такую её сторону. И всё же — она была уверена, что желание прикоснуться к нему исходит не только от неё одной. Однако, что именно она имела в виду под этим желанием — Нефи и сама не знала.

Конечно, если бы это был Заган, она бы приняла всё, что бы он с ней ни сделал. Но… как бы это сказать — к этому нужно быть морально готовой. Сама мысль об этом довела её до того, что она покраснела до самых кончиков ушей и начала ёрзать в постели.

«…Нет, точно не усну.»

Сделав ещё пару оборотов в постели, она в конце концов сдалась и поднялась. Протянула руку к подсвечнику у изголовья, и щёлкнула тонкими пальцами.

Свеча зажглась сама собой. Это была простейшая магия, такая же, какую использует Заган.

Затем она тихо открыла окно. Хотя "окном" это можно было назвать с натяжкой — это просто прикреплённая сверху доска, которую можно было откинуть и зафиксировать подпоркой. Стёкол, конечно, не было.

Лунный свет, пробиваясь сквозь листву, неярко освещал руины исчезнувшей деревни. Нефи уставилась на один из домов.

Именно там когда-то жила она.

«Странно. Я думала, будет хоть какая-то реакция».

Она положила ладонь на грудь. Пульс был обычным, дыхание — ровным. Ни волнения, ни тревоги.

«Думала, будет больнее…»

Заган, казалось, тоже сильно переживал за неё. Именно поэтому, наверное, и настоял на том, чтобы пойти с ней. Но вопреки всем ожиданиям, она чувствовала себя на удивление спокойно. Почти пугающе.

Может, если бы вокруг лежали изувеченные тела эльфов — сердце бы сжалось. Но даже следов крови не было, и дома почти не пострадали. Казалось, будто жители просто исчезли в одночасье. В такие моменты трудно поверить, что ещё пару месяцев назад она действительно жила здесь.

Нет… скорее, чувство было иным.

Словно она снова стала той самой Нефи, которая существовала до встречи с Заганом.

«...А, вот оно что. Здесь… я всегда была такой».

Никто не обращал на неё внимания. Само её существование считалось вредным. С такими словами она и росла.

Поэтому она перестала думать. Когда не думаешь — боль утихает. Если не двигаться — боль становится немного легче. Всё просто.

Она просто хотела, чтобы эта бессмысленная жизнь как можно скорее закончилась.

Это было… застывшее сердце.

Та самая скорлупа, в которой она пряталась, чтобы выжить.

Но сейчас… это неправильно.

Это не то же самое, что принять прошлое.

Это — побег.

За то, что она перестала чувствовать боль, ей пришлось заплатить невозможностью чувствовать радость. Даже тепло Загана и остальных, кто пришёл вместе с ней в это место, она бы уже не смогла ощутить.

«…Я не хочу этого».

Сейчас она уже не хотела умирать.

С полной уверенностью можно сказать, что жизнь Нефи началась в тот день, когда она встретила Загана.

Она хотела жить ради Загана. Хотела жить вместе с Заганом, Фолл, Шастиль, Мануэлой, Рафаэлем, Гомери, Кимерисом… и даже с Барбаросом и остальными. И ради этого ей нужно было преодолеть ту слабую себя, которая когда-то жила в этой деревне.

Словно подтверждая свою решимость, она снова взглянула в сторону своего бывшего дома, скрытого во тьме.

«…Что?..»

В том месте, где когда-то был дом Нефи, вдруг загорелся тусклый свет.

«Неужели… там кто-то до сих пор живёт?»

Сквозь деревянные щели едва просачивался свет. Нельзя было понять, есть ли там кто-то, или почему зажёгся огонь. Возможно, это просто заблудившийся путник. Или, может, бродяги, разбойники…

В любом случае, это точно не что-то, что могло бы произойти само по себе.

«Мне нужно… сообщить господину Загану».

Собравшись направиться в комнату Загана, она вдруг застыла на месте.

«А правда ли… это правильно?»

Если подумать здраво — конечно, следовало рассказать Загану. Но… разве это не значит снова прятаться за его спиной, позволять ему защищать её? Можно ли тогда сказать, что она преодолела свою слабость?

Нефи покачала головой.

«Простите меня, господин Заган… Простите за мою самовольность».

Впервые, не спрашивая позволения у Загана, Нефи сделала шаг вперёд — сама.

◇

Она снова надела сапоги, взяла перо и вытащила листок бумаги, чтобы наспех записать, что произошло и что она направляется туда. Хотя она уже поступала по-своему, всё равно никто не знал, что её ждёт впереди. Просто исчезнуть, не оставив и слова — это было бы чересчур эгоистично.

Закончив записку, Нефи выпрыгнула в окно.

«Холодно».

Это и неудивительно — на соседней горе лежал снег. А ведь она всё ещё была в той же одежде, что и в замке — в платье служанки. Слегка поёживаясь, она вспомнила, что когда-то для неё это было обычным делом.

«Полгода назад я бы даже не почувствовала холода…»

Неужели это значит, что она стала слабее?

«Но если это такая "слабость", то я готова её принять».

Более того, ей бы хотелось, чтобы и Заган обрёл такую слабость.

Он слишком силён.

Да, он понемногу начал учиться полагаться на других, но всё же всё ещё слишком многое делал в одиночку. А умение делать всё самому зачастую приносит больше вреда, чем пользы.

Он должен стать слабее. Должен учиться принимать помощь от других.

Иначе никто не сможет отблагодарить его по-настоящему.

«Я хочу стать настолько сильной, чтобы господин Заган мог безоговорочно опереться на меня».

Вот зачем она должна пройти через это.

Перебежав через площадь, Нефи подбежала к дому, где когда-то жила. Хотя «жила» — громко сказано. Ей было позволено находиться лишь в углу амбара. Без разрешения она не могла входить в другие комнаты, а если и заходила, то только чтобы убраться или помочь с чем-то.

Кто именно жил в этом доме, сколько их было — даже этого ей толком не рассказали. Это было пустое, бессердечное место.

И всё же, Нефи прожила здесь шестнадцать лет.

Этот дом был символом её прошлых страданий.

Протянув руку к двери, она заметила, что пальцы слегка дрожат.

Но не от холода.

«Мне страшно…»

Однако Нефи с облегчением взглянула на свою дрожащую руку.

«Всё в порядке. Моё сердце не застыло».

Она всё ещё чувствовала. И была готова встретиться лицом к лицу с тем, что её ждёт.

Прижав руку к груди и глубоко вдохнув, Нефи повернула дверную ручку.

— А?..

Её обдало потоком тёплого воздуха из-за раскрывшейся двери. Взгляд упал на очаг: в нём горел огонь. Именно этот свет она видела снаружи. На мгновение Нефи обернулась в сторону дома старейшины, где остались Заган и остальные.

«Я пошла, господин Заган».

Он, возможно, рассердится. Но с этим ей нужно справиться самой.

И она шагнула в дом своего прошлого.

Планировка дома была такой же, как у старейшины. Деревянные полы, а стены сложены из покрытых мхом камней. Несмотря на простые окна, сквозняков почти не чувствовалось. Вероятно, тёплый воздух изнутри просто вытеснял холод снаружи. Стоит огню в очаге погаснуть, всё изменится.

Внутреннее убранство почти не изменилось.

На стенах висело несколько картин, над входом находился небольшой алтарь, перед которым возносили молитвы перед едой. Одна прогрызенная насекомыми обшарпанная столешница, четыре деревянных стула. Кроме Нефи, в доме жила семья из четырёх человек.

Она бы не назвала это местом, которое ей знакомо, но взгляд не обнаружил ничего, что бы не соответствовало её памяти. С тех пор как Нефи в последний раз здесь была — в день нападения людей на деревню — ничего не изменилось. Всё выглядело так, будто и не было никакого нападения.

Даже сам факт нападения начинал казаться сомнительным.

«Наверное… эти люди тоже погибли».

Она сочувствовала им. Понимала, что они, умирая, проклинали её. Но чтобы оплакивать их смерть, Нефи слишком мало знала их тепла.

Она обвела взглядом комнату. Хотя было видно, что в комнате ничего не изменилось, должен же быть кто-то, кто разжёг здесь огонь, и всё же не осталось даже следов ног.

Когда Нефи озиралась по сторонам, её взгляд вдруг остановился на картине, висящей на стене. В деревне жил эльф-художник, который рисовал портреты семей, когда в них рождались дети. Говорят, с поколения деда здесь появлялось по одной картине на ребёнка…

«Моей картины… нет?»

До этого она никогда не смотрела на них внимательно. Но теперь ясно — её изображения среди них нет. Никто не хотел вешать картину «проклятого ребёнка», и художник, видимо, тоже отказался рисовать её.

Однако…

— Где же я тогда родилась?

Скорее всего, это было не за пределами деревни. Но всё равно: здесь так мало следов того, что Нефи жила в этом доме, что она начинала в этом сомневаться. До сих пор она неосознанно считала, что семья в этом доме — её родные, но было ли это на самом деле так? Разве возможно быть настолько равнодушными к собственному ребёнку?

«Наверное… между родителями и детьми не всегда существует настоящая связь».

Заган тоже, когда обрёл разум, уже жил как бродяга, и не то что лица родителей — даже собственного имени не знал. Если его родители были живы и оставили его в таком положении, то какой может быть между ними «связь»? Скорее всего, то, что называют «связью» — лишь иллюзия, создающая ощущение, будто семья — нечто особенное.

По крайней мере, так считала Нефи.

«Потому что те, с кем у меня нет кровной связи… были намного теплее».

Человеком, который впервые показал ей тепло, был Заган, совершенно чужой ей человек. Тем, кто назвал её другом, были Шастиль и Мануэла, которых она только встретила. А потом появилась Фолл, которую они назвали «дочерью» — и только тогда Нефи поняла, что такое семья.

Никто из них не связан с ней кровью. Кровные узы и чувства — вещи вовсе не взаимосвязанные.

Но это не главное.

«Мне нужно узнать, кто я такая».

И вот, когда она так подумала... Картина, на которую она смотрела, внезапно словно исказилась, потекла.

— Э?..

И в этот момент, из картины вырвались четыре тени.

Четверо.

Нефи сразу поняла — это те, кто жил в этом доме.

«Иллюзия?»

Нефи настороженно осмотрелась вокруг, но так и не смогла найти заклинателя.

Если бы это был Заган, он бы мгновенно разобрал структуру заклинания и нашёл, где прячется маг, но её собственное мастерство в магии всё ещё далеко от совершенства. Если говорить только о магии, то она не сравнится даже с обычными придворными магами, не говоря уже о кандидатах в «Владыки Демонов» вроде Фолл или Гомери.

И в любом случае, магия не всегда даёт ожидаемый результат. В таких условиях нельзя сказать наверняка, насколько на неё можно положиться.

Появившиеся фантомы сидели на стульях, весело смеясь вместе. Настоящая семейная сцена — такая мысль всплыла в её голове.

«Лица, которых я никогда не видела».

Они всегда смотрели на неё с презрением, ненавистью и отвращения. Она и представить не могла, чтобы они вот так улыбались друг другу. Впрочем, она вообще редко видела улыбающихся людей.

— Они выглядят счастливыми…

И в тот же миг эта счастливая сцена растеклась, как мрак. На смену ей пришли мёртвые.

Улыбки залились кровью, текущей из головы, рты, что смеялись, теперь кричали от боли и проклятий, из животов вытекали внутренности, и они, вопя от страданий, тянулись к телу Нефи.

— Почему ты не спасла нас?

— Мы не хотели умирать.

— Ты тоже должна умереть.

Эти четыре мертвеца… Нефи смотрела на них без эмоций.

— Наверное… у вас действительно есть право меня ненавидеть, — прошептала она.

Если бы тогда Нефи сражалась с людьми, возможно, они остались бы живы. Тот факт, что она позволила им погибнуть, — это крест, который ей придётся нести всю жизнь.

От одной мысли о боли, что они пережили, её грудь сжималась.

Если бы они встретились в других обстоятельствах, возможно, у них могло бы быть будущее, как у жителей замка Загона или Кианоидеса. Или, если бы Нефи уже тогда встретила Загона, она могла бы изменить их отношения.

— Но…

Она запечатлела в своём сознании скорбные лица мертвецов и, несмотря на это, решительно сказала:

— Если вам было так тяжело… почему вы не защищали друг друга?

Нефи была уверена: ради Загана и Фолл, она сражалась бы до последнего. Даже если бы умерла, то умерла бы с гордостью, зная, что боролась ради дорогих ей людей. Если бы она умерла, оставив их, она бы сожалела, но не о том, что сражалась и проиграла.

Она никогда не станет такой жалкой тенью, как эти призраки.

С этими мыслями она оттолкнула их. И тогда иллюзии мертвецов, как треснувшее стекло, рассыпались в осколки.

Всё вокруг погрузилось во тьму. Даже пламя в камине, казавшееся настоящим, исчезло.

«Холодно…»

Комната, которая, казалось, должна быть тёплой, теперь полностью промёрзла, будто напиталась холодом от мёртвых тел. Была ли здесь на самом деле топка? Действительно ли здесь раньше горел огонь?

В полумраке Нефи обернулась в сторону, где находился камин, но не почувствовала оттуда ни малейшего тепла. Даже если на огонь плеснуть воду, жара от поленьев какое-то время сохраняется.

И тогда она впервые задумалась: а не было ли всё это с самого начала лишь иллюзией?

«Меня заманили сюда…»

Возможно, ей стоило всё же рассказать Загану.

Но… несмотря на всё это, она не сожалела о своём решении.

«Где-то поблизости должен быть заклинатель».

Насторожившись, она начала осматривать комнату. И тогда раздался приглушённый смех — откуда-то из ниоткуда.

— Ку-фу-фу… Ты держишься крепко, надо признать.

Этот голос заставил Нефи поёжиться.

Из пола, будто просачиваясь наружу, возникла тень. В тусклом свете под капюшоном невозможно было разглядеть ни пол, ни возраст, но по голосу было понятно — перед ней старик. Нефи напряглась, готовясь в любой момент метнуться к выходу.

«Этот человек гораздо сильнее меня!..»

С неё сняли магическое ограничение. Здесь она могла использовать магию почти в полной мере. У неё теперь есть даже Божественное колдовство, которой обучила её Нефтерос. Если сражаться изо всех сил, она вполне могла бы не уступать магам.

Но… она всё равно ощущала, что перед ней стоит противник на порядок выше.

«Я действовала по своей воле. Именно поэтому я обязана вернуться живой к господину Загану».

Иначе… он почувствует вину.

Он подумает, что это его вина — что не был рядом.

А ведь Нефи хотела быть его опорой. Поэтому она не имеет права становиться причиной его боли. Так что, как бы это ни было позорно или жалко, она должна выжить и вернуться, даже если придётся сбежать.

Это — главное, что она сейчас должна сделать. Кто перед ней стоит, зачем заманил — всё это неважно.

«Но… я решила бороться.»

Если убегать только потому, что враг сильнее, то всё, что она сделала, теряет смысл.

Она должна сразиться — и вернуться живой. Это — тот результат, которого она обязана добиться.

С этими мыслями Нефи чётко сформулировала приоритеты и заговорила:

— Зачем… вы показали мне всё это?

Тень, казалось, удивилась.

— Хм... Так ты не собираешься убегать.

Затем она увидела, как уголки его рта изгибаются в ухмылке.

— Как тебе зрелище? Люди, что когда-то мучили тебя, получают возмездие?

— Отвратительно, — тихо сказала Нефи.

Это всё равно, что убить кого-то дважды. И всё же…

«Это не место, где я позволю себе упасть на колени».

Если она когда-нибудь и сломается — то лишь тогда, когда Заган позволит ей это. А раз пришла сюда без его ведома — она не имеет права здесь плакать или сдаваться.

Тень вытянула вперёд иссохшую, как у мертвеца, руку и коснулась подбородка.

— Интересно… Несмотря на то, что всю жизнь тебя отвергали и унижали — ты осталась удивительно чистой. Я чувствую сильную волю к жизни. И при этом — в тебе нет ни капли гордыни. А ведь ты уже получила доступ к силе Божественного колдовства, не так ли? Этого более чем достаточно, чтобы возгордиться.

Нефи прикусила губу.

«Он всё видит насквозь…»

Он знает не только её прошлое, но и то, что случилось на балу на корабле. Значит, наблюдали за ними не только Бифронс.

Тень продолжила, всё больше поражаясь:

— Вот как… Ты по-настоящему скорбишь о смерти этих никчёмных людей. Ты веришь, что смерть уравнивает всех и что даже самый отъявленный подлец может измениться. И сейчас ты оплакиваешь потерю такой возможности. И это — несмотря на то, что ты находишься рядом с «Владыкой демонов». Удивительно благородно.

Эти слова, словно читающие её мысли, заставили Нефи отступить. Сжатые перед грудью руки заметно дрожали.

— Кто вы?..

С трудом выговорив это, она услышала в ответ лёгкий смех, будто тот человек спохватился:

— О, прошу прощения. В моём возрасте редко приходится говорить с кем-то впервые.

С этими словами тень сняла капюшон. Из-под него рассыпались седые волосы. Лицо, показавшееся под ними, принадлежало старой женщине. Но не такое мягкое, как у Гомери: взгляд суровый, пронзительный. Из темноты тёмно-синие глаза, точно такие же, как у Нефи, смотрели прямо на неё.

Нефи затаила дыхание.

Её уши… тоже заострены, как и у Нефи.

«Не может быть…»

И прежде чем Нефи успела что-то сказать, та произнесла:

— Я — та, кто связан с этой деревней узами судьбы.

Не дослушав до конца, Нефи уже действовала.

Эта женщина — слишком опасна. Бифронс, по сравнению с ней, казался почти дружелюбным.

«Пожалуйста… откликнитесь, духи леса!»

Корни деревьев из окружающего леса тянулись даже под деревней. Если Нефи к ним обращалась, они откликались, даже если она находилась в помещении.

Сразу же из пола прорвались наружу древесные корни.

Нефи использовала колдовство. Оно для неё — лишь временная мера, а Божественное колдовство можно применять только через пение. Использовать его в такой ситуации, когда враг прямо перед ней, было слишком поздно.

Однако корни не смогли схватить ничего.

— Её нет?..

Фигура старухи колыхнулась, словно мираж, и исчезла.

— Это не была физическая форма?..

Земля продолжала подчиняться воле Нефи и обследовать окрестности, но не могла найти старуху.

— Значит, угроза… исчезла?..

И всё же Нефи так и не подверглась атаке. Хотя у той было явно подавляющее превосходство в силе... Что это значило? Какова была цель старухи? Тем не менее, если она ушла, то здесь Нефи уже ничего не могла сделать.

«…Смогла ли я преодолеть свою слабость?»

Она вступила в противостояние, но её даже не восприняли всерьёз. Как будто канат, который она тянула изо всех сил, вдруг оборвался посередине. Вместо чувства достижения — лишь разочарование.

Некоторое время она стояла в оцепенении, но потом внезапно пришла в себя.

«Точно. Надо доложить господину Загану…»

Включая и тот факт, что она действовала по собственной воле, она обязана сообщить Загану о старухе.

Когда она собралась вернуться в дом старосты, ей показалось, что она услышала чей-то смех.

Низкий, зловещий, пугающий.

Хотя он был негромким, он отдавался в голове эхом, и мир перед глазами слегка исказился. Но вокруг никого не было. В панике Нефи попятилась.

— Пора... отступать?

Она могла бы втянуть весь дом в землю и раздавить его, но разве это остановит смех? Очень сомнительно. К тому же, возможно, здесь находится нечто, что ищет Заган. Риск слишком велик

Но и других вариантов у Нефи не было.

Осторожно осматриваясь, она вышла из дома. Как только вышла, смех мгновенно прекратился.

«Что же это было... на самом деле?»

Сначала она чувствовала головокружение, но теперь — ничего. С ощущением неопределённости она направилась обратно к дому старосты, и вдруг ахнула:

— Э… что?..

Ноги подкосились. Она не могла идти нормально.

Она уже не понимала, бежит ли она сейчас или ползёт по земле — всё стало неясным.

«Тело… не слушается?..»

Вспоминая происходящее, она не могла сказать, что чувствовала на себе какую-то атаку. Но, возможно, с ней что-то произошло, и она даже не заметила.

Продвигаясь по холодной ночной деревне, Нефи всё же кое-как добралась до дома старосты.

«Господин… Заган…»

От холода язык еле ворочался. Она протянула руку, чтобы повернуть ручку двери — но не смогла дотянуться. Рука… исчезла в рукаве. Ботинки болтались, как ведро на ноге.

«Моё тело... что с ним?»

Она не могла понять, что происходит с её телом. И всё же из последних сил постучала в дверь.

— Господин Заган…

То ли её голос был услышан, то ли просто совпадение, но дверь открылась меньше чем через секунду.

— Нефи?!

Это был Заган. Он сразу потянулся, чтобы обнять её, но застыл в изумлении:

— Нефи… это ты? Что с тобой произошло... с твоим телом?..

— Э…?

Она опустила взгляд на себя. Рукава одежды болтались, платье стало таким длинным, что волочилось по земле. А в сапогах ноги ощущались так, будто она засунула их в вёдра.

Она прикоснулась к своему лицу. Оно оказалось мягким и упругим — если потянуть за щёку, казалось, она растянется до бесконечности. А во рту, где язык с трудом ворочался, похоже, ещё не все зубы выросли.

Убедившись в этом, Нефи наконец осознала: она превратилась в маленького ребёнка.