Взгляд Изнутри. Часть Первая из Двух.

Есть множество вариантов развития событий после того, как воздух и всё вокруг пронзит чей-то крик. Услышав этот звук кто-то может побежать к его источнику, или отвлечься на несколько мгновений и вернутся к своему "важному" разговору с коллегой или другом. Человек может его вовсе проигнорировать и продолжать заниматься своими делами, не обращая внимания на то что происходит вокруг него. Иногда же в реальность воплощается ещё один вариант — в ответ на крик начинают кричать другие люди. Такое можно было наблюдать в одном из множества заброшенных зданий какого-то города на окраине неизвестного штата. Сооружение это было давно лишено каких-либо красок или отличительных черт, всё что в можно было отметить в его внешнем виде так это дюжина разбитых стекол и столько же заделанных деревянными палками. Вот чем оно отличалось от всех других, так это количеством шума что исходил из него. За несколько кварталов можно было услышать тестирующую барабанные перепонки на прочность музыку, которую и музыкой назвать трудно. Собаки со всех дворов пытались заглушить её своим лаем, но тщетно. Один на один с этой "музыкой" может быть у дворняг и был бы шанс, но не когда вместе с ней орет огромная группа людей. В здании собрались все знакомые и незнакомые друг для друга люди, а собрал их всех вместе какой-то парень сблизившийся с другим, более влиятельным человеком. В чем они были замешаны вместе никому не говорили, да никто и знать не хотел. Ничего не имело значение пока бесплатно можно было получить дозу эндорфина прямо в мозг и ни о чем не беспокоиться. Описанное выше чем-то уникальным не является, ведь по всей стране такое можно встретить почти в каждом отдаленном от центра штата городе. В этих городах по ночам происходило либо ничего особенного, либо слишком много всего. Одним словом полицейские выходившие на "охоту" по ночам не обращали никакого внимания на эти вечеринки. В них участвовало слишком много людей чтобы пытаться взять всех в одном месте, легче было словить каждого по отдельности. В конце концов каждый день веселились новые люди и никакой связи между всеми вечеринками не было. Кроме одной тонкой красной нити.

Среди организаторов этих культурных мероприятий часто мелькало одно или сразу с десяток имён. "Непробиваемый", "Сдерживающий себя", "Сумасшедший", "Не выгодный" и так далее. Эти прозвища принадлежали каким-то странным людям что заявлялись на вечеринки с одной единственной просьбой — получить в руки пакетик с чем-то уносящим мысли далеко в глубины разума. С тем, что помогает отвлечься и забыть обо всех проблемах своей жизни. Они платили любые деньги или любыми способами, но самое главное то, что они никогда не ходили в одно место дважды или принимали один и тот же товар больше одного раза. Никто не понимал для чего это делалось, кем были эти люди, но узнать их среди толпы было не трудно. Всегда их внешний вид сопровождался изодранной у концов рукавов курткой, но бывало что старые запятнанные джинсы и коричневые потертые ботинки обходились и без неё. Одно слово исходило из их уст, и каждый раз то же самое.

"Товар."

Услышав их, нужный человек сразу же тянулся рукой в карман и доставал пакетик, его содержимое постоянно менялось. Продавцы не задавали им никаких вопросов, ведь по сути для них это были идеальные покупатели. Они давали деньги, брали товар, и пропадали навсегда.Всегда всё обходилось такой последовательностью действий,

пакетик забирали и уходили с ним туда, куда никто другой бы не пошел. Но не в этот раз.

Ничего необычного. Люди кричат, пьют, бьют друг друга по пустякам, забывают об этом, идут дальше. Музыка орет что есть мощи, никто в здании уже ничего не слышит. Среди толпы одетых в тряпье всплывает темная куртка с воротником. Лицо её носитель не скрывал, потому что делать этого смысла не было, всё равно каждый вокруг него летал слишком далеко в облаках чтобы обращать на него внимание. Он медленно обходил всех и смотрел в сторону угла комнаты, за которым находился нужный ему человек. Это был невысокий парень с бегающими по кругу глазами и руками сжатыми в кулаки в карманах. Ладони его настолько вспотели, что даже в кармане он мог выронить из них нужную вещь. Он искал в необъятной толпе нужную фигуру, и вскоре он встретился взглядом с взрослым мужчиной с щетиной. Он был одет в ту одежду, которую искал парень.

— Товар. — сказал мужчина как только подошёл к нему. Парень беспрекословно протянул ему маленький пакетик с светлым содержимым, на что в ответ получил пару купюр. Тут музыка была лишь на толику тише, но все уже привыкли к такой громкости поэтому спокойно могли понимать друг друга по одним лишь губам. Мужчина уже развернулся и собирался уходить, как тут вернулся к парню с яростным выражением лица. — Это ещё что такое? — удивительно спокойно спросил он. Меж его бровей за долгие годы образовалась странная складка, которая, однако, всего интереса собеседника не забирала, за неё это делал небольшой шрам у глаза.

— Т-тов... — парень присмотрелся к пакетику. — Да, товар.

— У нас был не такой уговор. Ты думаешь я не смогу различить то что просил от обычного мета?

— Мне ничего не говорят, мне дали товар чтобы я его дал тебе, все.

— Тогда я дам тебе в руки одну весточку.— мужчина схватил парня за кисть и начал медленно поворачивать её в сторону и одновременно выворачивать вверх. Он смотрел прямо в глаза дилера и наблюдал, как его глаза начинают бегать ещё быстрее. — Вам повезло что я к вам вообще обратился. После этого, можете вообще...

— Да ладно, всё! Хватит! — с странной резкостью дилер отбил руку мужчины своей второй рукой и поправил свой скомканный рукав. — У меня товар твой, у меня. Ты думаешь мы че, дебилы какие-то на сделку с одним из Буйных приносить обычный мет? — мужчина отпрянул от такого прозвища и сморщился. — На. — дилер достал из заднего кармана брюк другой пакетик, непрозрачный, и кинул его покупателю. — Какая-то древняя херня, как и просили.

Мужчина открыл пакетик, прищурился, закрыл его, кивнул, и ушел. Через пол минуты во всей округе невозможно было найти никого с щетиной, темной курткой и шрамом у глаза.

Купивший у новоприбывшего на арену преступности амбициозного дилера наркотики мужчина сидел на земле в переулке. Около него была дверь, а у её порога оторванный знак.

ВЫХОД ТОЛЬКО ДЛЯ ПОЛИЦЕЙСКИХ

Когда-то он бы побоялся даже подойти к подобному переулку, ожидая оттуда волну людей в синей форме. Сейчас же он может бояться её только если через неё будет проезжать танк, а такого не происходило тут уже 19 лет. Он смотрел на содержимое пакета в своей ладони, при этом другой рукой доставая из своих ушей маленькие кусочки ваты, спасавшие его слух в такие дни его жизни. Порошок был светлый, сверкающий от света уличного фонаря, он впервые видел его в своей жизни. Его ему было найти сложнее всего, даже труднее метаквалона который все уже давно разобрали, в том числе и он сам. В его грязной ладони он плавно перетекал с линии на линию вместе с аккуратными поворотами руки мужчины. Без лишних раздумий он начал тереть руки друг о друга превратив порошок в пыльцу. Он встал на ноги. Посмотрел на неё, выдохнул. Вскинул руку к лицу и затянул её полностью с помощью своего носа. Всё замерло, отдалилось. Отломанный знак будто находился в ста метрах от него. Ноги постепенно сгибались, спина превращалась в небольшой горб. Ступни начали падать в землю, глубоко вниз. Мозг начал свободно плавать по броздорам сознания, и набрёл на темное место. Пребывая в безграничных просторах сознания он нашел странную черную точку которая сама к приближалась к нему, сгорбленному и медленно опускающемуся на колени. Наступающая точка становилась всё больше, превращалась в странную кашу что вскоре сформировалась в комнату с большим количеством столов и стульев. Это была странная студенческая аудитория. Без доски, без окон, без дверей. Лишь с одним учеником и одним учителем. Первый сидел за своей партой в коричневом джемпере и джинсах. Второй листал список студентов. Он смотрел на пустые парты, говорил с ними, и переходил к следующим. Когда очередь дошла до единственного учащегося в аудитории он встретился с ним взглядами и держал на нем свой взор несколько секунд. Затем откашлялся и пошел дальше по списку. Прозвенел звонок, сидевшего за партой парня что-то толкнуло — на этом месте появился другой студент, который извинился и пошел дальше, уже не заметив вставшего из-за парты парня. Он касался большого количества людей, они появлялись сразу после того как он контактировал с ними. Это были одетые в наряды самых однообразных цветов студенты, либо девушки с чьей-то рукой на плече либо парни с чьим-то плечом под рукой. На них он не обращал никакого внимания, он лишь шел к преподавателю. Когда он дошел до него, то сразу начал ковырять свои рукава. Они разговаривали до конца перерыва, о чем было известно только ним.

Окружение резко переменилось. Парень в джемпере стоял в той же позе, но уже в другом кабинете. В строгом, остроугольном, но светлом кабинете.

"Ты сделал что я тебя просил?", прозвучало позади него. Юноша обернулся и не в первый раз увидел сидящего в кресле взрослого мужчину с блокнотом.

"Курт?"

Наблюдающий смотрел на все из-за угла. Пытаясь дотянуться до рук парня он лишь находил себя в дюжине метров от него, затем в половине сотни метров. С каждой попыткой ухватиться за его руки, за его рукава он уходил всё дальше и дальше. Попытки раскрыть руки отдалили комнату до того, что происходящее перешло на улицу. Стояла пасмурная погода, на улицах никого кроме того же парня в джемпере. Он шел, руки держал в карманах. Его слух уловил глухой разговор неподалеку сопровождающийся смехом. Приблизившись к нему он понял, что это была группа студентов из его группы. Он мог быть вместе с ними, ему предлагали пойти с ним. Но он был занят. По крайней мере сам так говорил.

Сознание вновь оказалось в безграничном белом мире, пока левая нога наблюдающего полностью опустилась на землю. Лишь правая держала его хоть как-то, но и она упала в тот момент, когда из под земли вылезла рука без большого пальца схватившая ее и потянувшая к себе. Мужчина теперь был одет в камуфляж и шел по пустынной улице с темно-зеленой каской на голове за маленькой группой одетых также как и он людей. Его исцарапанные руки с отчаянием держали длинную винтовку. Один из группы обернулся к остальным и заговорил.

"Я с Беллом туда, вы...", не успел договорить он как повсюду возникли крики принадлежащие разным голосам но гласящие одно и то же — "Я с Беллом". Источники этих криков начали возникать повсюду, по сторонам, позади, спереди, в окнах заброшенных домов. Одетые в камуфляж, в обычную форму, в гражданское, в маскировочное или вовсе без экипировки люди смотрели в одну точку и не переставали кричать в его сторону. В унисон они звали к себе, говорили "прикрыть", разведать обстановку, расчистить этаж. И вмиг умолкли. Устремили свой взор вдаль, закрыли глаза, и повернулись к мужчине. Вновь открыв глаза они смотрели будто прямо в его душу. Он не отворачивался от них, каждого из них он видел в тот или иной момент своей жизни, каждого помнит и никогда не забудет. Когда все приставили винтовки к своей челюсти он начал черпать легкими воздух. Все было бесцветным, будто неживым. Черно белые здания начали окрашиваться красными всплесками и пятнами, выстрелы со всех сторон резали ухо. Совершенно один остался стоять мужчина посередине окровавленной улицы. Руки его судорожно тряслись. Взгляд сам по себе обратился куда-то вперёд. Там он уловил стоящего солдата с красным шариком в руке, детским воздушным шариком. Он выпустил его в воздух. Медленно, двигаясь зигзагами, красный шарик летел к небу. Солдат открыл свой рот, глубоко вздохнул и закричал голосами тысячи.

Мужчина резко вздохнул и обнаружил себя в лежачем положении, так ещё и не в переулке в котором он видел себя в последний раз. Все было темно, пока мужчина не снял с себя чей-то синий жакет накинутый на его лицо. Солнце светило что есть мощи, и в своем состоянии мужчина едва ли не ослеп от его свечения. Вокруг него было довольно тихо, хоть и не полностью. Привстав он оглянулся — вокруг желтоватая, сухая трава, за спиной строительная тачка для опоры, земля сухая снаружи от солнца но плодородная и влажная внутри. Он полноценно встал на ноги и попытался стряхнуть с себя присохшую к одежде грязь, тщетно. Поблизости можно было увидеть только дорожку ведущую к построению неподалеку. Оно стояло достаточно близко чтобы понять что это был двухэтажный дом, но достаточно далеко чтобы разглядеть что-то ещё. Ощупав свой ремень и убедившись в наличии всех своих вещей, и в

особенности в наличии своей главной вещи о которой станет известно позднее, мужчина направился в сторону дома с жакетом в руке. С каждым шагом можно было все тщательнее разглядеть это здание. Деревянный, с маленьким балконом у входа, забором по периметру и фонарями над окнами дом сопровождался еще и маленьким амбаром неподалеку, не сильно отличающимся от него. У забора стал виден и интерьер дома сквозь щель в наспех зашторенных окнах. Всмотреться было невозможно, на виду были только стул с раковиной и ничего больше. Изнутри доносился разговор, не громкий не тихий, оба человека говорили на обычных тонах. Расслышать что-то было трудно, возможно лишь уловить пару слов, но не более. "Мы не можем...", "Как он..." и "Ничего..." смог услышать мужчина перед тем как потянулся к двери с целью найти хоть какое-то объяснение происходящему, как тут его остановил шум за спиной. Обернувшись он сначала ничего не увидел кроме полей за заборами, но спустя несколько мгновений встретился с небольшой фигурой что спряталась за одной из балок державших висевший над входом в дом навес. Мужчина медленно ступал в его сторону и всё больше понимал — перед ним ребенок. Не дошкольного возраста но и не подросток. Еще слишком мал чтобы думать о чем-то кроме школы, но и одними игрушками не интересуется. Говоря простым языком: мальчик с напуганным лицом который через пару лет окажется на стыке двух возрастных категорий одетый в простую одежду.

— Эй, пар...

Мужчина хотел заговорить с явно охваченным страхом ребенком, но его прервал открывший дверь человек. С небольшой седой бородкой на острой челюсти, аккуратно уложенными волосами и множеством морщин на лице, в серой рубашке и черных брюках он вышел на улицу и моментально остановился. Его угрюмое выражение лица быстро переменилось из-за встречи взглядами с недавно очнувшимся мужчиной. Хмурые брови расслабились, появилась улыбка.

— Не думал что вы так быстро проснетесь! — сказал он, а в ответ получил лишь недоумение. — Господи, прошу прощения, вы, наверное, не понимаете что происходит.

— В каком я штате? — мужчина смотрел по сторонам и ничего не понимал.

— Миссури. — сказал ребенок позади. Мужчина обернулся и с удивлением посмотрел на вышедшего из дома.

— Миссури? Как я сюда попал?

— Лучше будет зайти в... — он посмотрел на кого-то внутри, кивнул и вернулся к собеседнику. — Пройдите за мной. Я вам всё расскажу.

Он спустился по двум деревянным ступенькам с балкона на землю и пошел по протоптанной дороге. Мужчина постоял какое-то время в раздумьях, но решил всё-таки пойти за ним. У одного руки были в карманах, у другого они почесывали шею. Они шли, молча, примерно минуту.

— С чего бы вы хотели чтобы я начал?

— Вы вообще кто? — не скромничая спросил он. Второй мужчина усмехнулся.

— Меня звать Иэн, Иэн Сандкастер. Я тот человек который вас сюда привел. Ну, как привел, я бы сказал привез. Предвижу ваш вопрос "Зачем?!" и отвечу сразу, история короткая, можете не бояться.

Каждые три месяца я еду в город по очевидным делам. Думаю вы понимаете зачем, все-таки семья у нас живет за счет урожая, этого я скрывать не буду, это и так всем ясно. Так вот, еду я каждые три месяца в город чтобы продать наш урожай, заработать на топливо и все остальные важные вещи. Вчерашний день был не исключение, и ночью, когда на улице никого, я уже собирался выезжать за границы города, как тут, ниоткуда ни возьмись, вы. Простите за то что я скажу дальше, но выглядели вы ужасно. Лицо было изодрано, одежда еле держалась на вас, по лицу размазалась ваша кровь с чем-то непонятным. Я не часто вижу кого-то в таком же состоянии. Говоря честно, никогда. Сами понимаете, в такой час как тогда вообще никого похожего на вас не встретишь, я удивлен что вас к моменту моего прибытия не закрыли! В общем, пребывая в шоке от увиденного, я решился вам помочь. Поднял я вас на ноги пока вы бормотали что-то себе под нос про рукава и воздушные шары, поправил вашу одежду, почистил лицо тем что было подходило для этого из моей машины, и привез вас сюда. На полпути вы потеряли сознание, к счастью пульс ваш я прочувствовал и слава Господу что вы выжили. Этим утром я приехал с вами сюда, в свой дом. Оставить вас пришлось у нашей тачки, простите пожалуйста за это, в такую погоду я не хотел вас оставлять на солнце, но пришлось.

— Это ваше? — мужчина протянул собеседнику синий жакет.

— О! Я и совсем забыл про него... Да, это моё, спасибо. — он накинул на спину жакет и пошел дальше.

— То есть вы увидели меня, на земле, в крови, и принесли прямо к себе домой?

— Понимаю, звучит довольно странно, но поступить по другому я бы не мог, и было бы стыдно и перед собой и перед другими.

— И вы не боитесь что я вас, не знаю, ограблю? Убью?

— Ну и зачем вам это делать? Мы оба знаем, что причин на это у вас нет. Жили бы мы не в сотнях километров от города а в его центре, я бы даже не подумал о том чтобы вам помочь. А тут... и воровать особо нечего.

Полная честность Иэна одновременно поражала и настораживала мужчину. Он не знал чего ожидать дальше, привыкший к тому что всю правду раскрывают только перед убийством он стал готовиться ко всему.

— Может быть я сумасшедший? Маньяк?

— Тогда вы бы уже давно использовали свой пистолет что держите за спиной. Послушайте, я не подозреваю вас ни в чем и не боюсь вас. Не думаю что вы меня убьете, что тронете мою семью. Мне просто захотелось вам помочь, и все. Моя жена же... нет, я на вас и так навалил много всего. У вас есть где переночевать?

— В Миссури? — мужчина задумался, поднял голову к небу. Посещая все чертоги своего разума он понял одну вещь. — Нет, в Миссури нет.

— Я обговорю с своей женой на этот счёт. А пока, — они наконец дошли до места к которому направлялись. — побудьте в этом амбаре. Если боитесь животных можете быть спокойны, тут мы давно ничего кроме моей машины не держим.

В это поверить было не трудно. Амбар действительно пустовал, и в себе имел только деревянный стул, скамью и пикап. Специально для своего гостя Иэн опустил стенки задней части пикапа, чтобы при желании он мог сесть в открытую часть автомобиля. Смысла в этом правда было немного, так как даже двери в кабину были открыты, но Иэн делал для своих посетителей все что мог.

— А если я уеду? — спросил мужчина будто пытаясь навеять на Иэна паранойю.

— Аккумулятор я достал а топлива максимум хватит на путь который мы сейчас с вами прошли. Я конечно доверчивый, но я не идиот, мистер... Вы так и не сказали как вас зовут.

— Курт. Зовите просто Курт. — Курт. Хорошо.

Иэн обернулся и ушел к дому держа руки за спиной. Курт же сел на громко скрипящую от любого движения скамью, встал, и предпочел провести время ожидания в пассажирском сиденье пикапа.

Очевидно он думал о том, что все подозрительно. Ему казалось странным что мужчина вряд-ли младше него звал его мистер, да и это была такая мелочь что ему самому было смешно что он об этом думал. Курт просто представить не мог что его кто-то подберет с улицы и привезет прямо к себе домой. Да и к тому же — Миссури? Как он оказался в соседнем штате? И опять таки, "мистер"? Пытаясь забыть все гудящие в его голове мысли Курт начал искать в своих карманах хоть что-то что могло бы прояснить ситуацию, однако ему даже не потребовалось тянуться к первому как он все понял. Он вспомнил прошлую ночь, или не прошлую? Сколько времени прошло? Какое сегодня число?

Все должно быть просто галлюцинация. Ну и мощно же его ударил этот старый наркотик! Должно быть Курт до сих пор лежит в переулке и все это ему просто показывает наркотик. Странно конечно, обычно после них не такие подробные видения, но то что он принял было не чем-то обычным, это был уже не производимый наркотик. Rapture, или же «Восторг», полностью оправдывал свое название. Таких глубоких галлюцинаций и видений от наркотиков у него не было никогда, а ведь он был

"одним из (любой синоним слова «сумасшедшие»)", и многое распробовал. Надо будет еще такого поискать, определенно. Такого никогда не было!

Только Курт свыкся с тем что это все нереально, как он перестал интересоваться всеми малозначными деталями амбара, то есть примерно через час, он увидел идущего к амбару Иэна. Курт вышел из пикапа и закрыл его дверь, Иэн увидел это и помахал ему рукой, намекая на то чтобы тот шел к нему. Курт не сопротивлялся, ему было интересно узнать что произойдет дальше, и начал в ускоренном темпе шагать к нему, и уже через минуту шел возле него. Иэн все еще держал руки за спиной, а Курт даже стремительнее него шел к дому. В любом случае, у двери они оказались одновременно. Иэн открыл перед гостем дверь и представил ему самую большую комнату во всем доме. Это была прихожая совмещенная с кухней и гостиной, по сути типичная ситуация для фермерских домов. Посередине помещения стол, в самом конце лестница наверх, слева от входа раковина с конфоркой, а справа особенно тщательно огражденный от всего камин. Железные решетки были наложены друг на друга около него так, чтобы огонь не выходил за пределы камина, но и тепло мог на всю комнату распространить. По сути своей камин и был единственным источником тепла во всём доме, но в такую погоду об этом никто не волновался. За вышеупомянутым столом сидела женщина, примерно того же возраста что и Иэн. Сидела она в сорочке и теплом свитере и брюках, и отражая лучи солнца из окна ее зеленые глаза сверкали, а каштановые волосы красиво переливались.

— Ну здравствуй, "Курт". — сказала она. Иэн сразу же повернулся к Курту.

— Простите, можете на секунду выйти? Спасибо. — Курт сделал шаг назад и вмиг дверь перед ним закрылась. Внутри произошел короткий и серьезный разговор, после которого дверь снова открылась. — Прошу. — Курт прошел внутрь. — Как вы наверное уже поняли перед вами сейчас моя жена, Джейми.

— Очень приятно. — то ли с улыбкой, то ли с оскалом произнес Курт. Он даже сам не понимал выражения своего лица во время этой фразы, но хозяев этого почти никак не отвлекло.

— Ваша временная комната будет на втором этаже, позвольте я ее вам покажу. — Иэн прошел мимо своей жены которая не изменила своего положения ни на миг, за ним пошел и Курт.

Когда Курт подошел к деревянным ступенькам он смог увидеть еще небольшую часть дома — коридор. В нем было всего две двери с разных сторон. Поднявшись по ступенькам он и Иэн оказались на втором этаже. Больше всего места на нем было уделено отдельным комнатам, длинный и узкий коридорчик был от силы в метр шириной. Четыре двери встретили мужчин на втором этаже дома, и самая дальняя от лестниц вела в помещение отведенное на время Курту.

— Комнатка конечно не большая, но и, справедливости ради, мы и гостей редко когда принимаем, особенно с ночевкой.

Иэн открыл нужную дверь, Курт увидел перед собой небольшую комнату с простенькой складной кроватью на одного человека. На кровати лежала с виду теплая простыня бежевого оттенка освещаемая яркой напольной лампой стоявшей у кровати. Около лампы же в свою очередь находился круглый деревянный стол с подставкой для ног, а с другой стороны комнаты было окно и пара полок с книгами.

— Если вам что-то понадобится скажите обязательно, хотя я тут все быстро впопыхах разложил, поэтому уверен что что-то да вам понадобится. Говорите, не стесняйтесь.

— Слушайте, может я, не знаю, пойду? — на лице Иэна больше не было никаких эмоций. Оно было инертным. Бесчувственным. На нем не было ничего. — Просто... может быть я вам мешаю... — и Иэн вновь улыбался.

— Да нет, что вы! Мы всегда рады помочь кому-либо, и вам в том числе. Прошу, не беспокойтесь, чувствуйте себя как дома.

Иэн похлопал Курта по плечу, и в этот раз уже с лица Курта пропали все эмоции. Он почувствовал эти хлопки. Они изогнули ткань на его куртке, они подтолкнули его вперед. Он не заметил как дверь позади него медленно закрылась и как его ноги сами усадили его на не самую мягкую кровать, и как его уши услышали странный шелест исходящий из под пазухи. Руки сами потянулись к его источнику. Это был маленький непрозрачный пакетик. Пустой. Все вокруг было не галлюцинацией.

Тогда что произошло? Когда эффект наркотика закончился? На том видении с криками? Слишком рано чтобы за это время перейти границу штата. А что было дальше? Пустота. Такая же как и в месте где плыло его сознание. Абсолютная пустота. Ему не нравилось это чувство, чувство неизвестности. Он всегда держал все под контролем, что бы он не принимал, он всегда быстро оправлялся и шел дальше. Он знал где отключался и где просыпался, но сейчас он не знал ничего. В его груди появилось странное чувство, безостановочное, приятное и знакомое. Такое он чувствовал в последний раз когда уезжал с задания в Африке вместе с двумя своими напарниками. Те два напарника... он почти забыл их. С февраля 2019-го он не видел их, вот уже почти восемь лет. Чувство в его груди напоминало то, что чувствуют дети катающиеся на карусели, но оно не прекращалось. Тревога. Что-то должно было произойти с минуты на минуту. Курт был готов ко всему, хоть к бомбе. Но он вспомнил себя, множество лет назад. Когда он чувствовал себя точно также, когда думал что что-то случится с кем-то. И как он в итоге на множество лет переборол это чувство.

Пока он не затянул самого себя в пучину самокопаний и ужаса он решил просто попытаться уснуть. Даже не осмотрев комнату он снял свою куртку и улегся на кровати и закрыл глаза. Засыпал он на спине, чтобы во сне никто не брал то что у него лежит в ремне и карманах. Хоть там и было мало чего полезного, но среди этого всего было единственное средство обороны в его "арсенале". А это, особенно сейчас, для него имело значение. По итогу он легко заснул. Мало того что он невесть от чего был уставший, так еще и до этой части дома солнце не добиралось. Утром ему предстояло узнать что из себя представляет семья Сандкастеров, сколько он тут проторчит, и что вообще происходит.

Ночью, когда весь дом спал, Курт проснулся. На улице была полная тишина вперемешку с редким шелестом травы и вдобавок к этому кромешная тьма, поэтому выходить туда он не собирался. Проснулся Курт наверное от того что он за последние сутки проспал часов 17, если не больше. Он чувствовал себя хорошо, наркотик уже вообще не подавал каких-то признаков, хотя и с чего ему это делать если все прошло еще вчера. С момента как он встал с кровати он не знал что ему делать. Покидать комнату он не хотел, он все еще не знал что его ждет в других участках дома, да и выходить сейчас ему просто не хотелось. Курт включил лампу и сразу увидел полку с книгами у окна. Он подошел к ней и начал разглядывать корешки книг. Там были довольно однотипные в плане тематики книги. «Братья Карамазовы» Достоевского, «Ключи от Царства» Кронина, «Молчание» Эндо, «Оскар и Розовая Дама» Шмитта и еще много подобного. Будучи книгами самых разных возрастов, самых разных изданий, в каждой из них исследовалась тема веры и религии. Присутствовали рассуждения о ней, о Боге, о его сущности. Не сказать что Курту эта тема когда-либо была близка, даже наоборот, он почти никогда ей не интересовался. Насчет семьи Сандкастеров у него уже начинали появляться определенные мысли, но предрассудки он всегда оставлял где-то далеко в списке важных для жизни вещей. Религия для него была темой чуждой, откровенно говоря. Завершая все дела порученные его же отцом он никогда и не думал о чем-то подобном, да и времени у него думать не было. Курт всегда пытался помогать отцу по возможности, и вместе с учебой у него не сильно получалось оставлять время на что-то еще. Отец его был человеком религиозным, раз в месяц или два, по возможности, ходил в церковь, но ничего более. Однажды, отец Курта вернулся домой с работы особенно уставший. Он еле стоял на ногах, руки его были словно переваренные макароны, сил не хватило даже на то чтобы что-то сказать или выговорить. При первой же возможности он упал на стул и стал просто дышать. Он вдыхал и выдыхал тяжелый воздух двухкомнатной квартиры в которой проживал вместе с сыном. На часах было около 11 вечера, практически час до выхода на вторую работу. В округе тише чем в тот день не бывает. Обычно в такие моменты отец Курта садился на диван и смотрел телевизор за перекусом. Но в этот раз он не мог этого сделать. Не было никакой энергии в его теле, да и в голову ничего не шло. Он был похож в таком состоянии на беспомощного, лежащего на спине таракана что не может перевернуться и встать на ноги. Курт вышел из своей комнаты и звал его, но отец не откликался. Лишь подойдя к нему поближе он смог до него достучаться и в ответ получить странное бормотание. Отец поднял свои глаза и с улыбкой посмотрел на сына. Курт подал ему стакан воды, и отец медленно выпил его залпом. Часы прозвенели двенадцать раз. Больше в тот день они не виделись. Это было в начале ноября 96-го. За две недели до главного дня в жизни обоих.

Из всего ассортимента книг Курт для прочтения выбрал «Оскара и Розовую Даму». Пока на страницах ребенок через письма общался с Богом, незаметно для читателя солнце начало взмывать вверх над горизонтом. Было уже не так солнечно как вчера, на небе появились тучи. В соседней комнате послышались шаги и Курт положил книгу у своей подушки. Дверь в его комнату медленно открылась, из неё выглянул Иэн в белой майке с короткими рукавами. Узнав что его гость не спит, Иэн улыбнулся.

— Уже проснулись? — Курт смотрел на него и не мог понять зачем в его комнату зашли ранним утром. — О, не бойтесь, я просто хотел проверить как вы. — приложив руку к груди сказал Иэн. — Вас ничего не беспокоит?

— Нет, все в порядке. Ничего не нужно.

— Рад это слышать. Если вам что-то понадобится спуститесь и спокойно скажите.

— Хорошо, спасибо. — Иэн начал выходить из комнаты. — Иэн, — но остановился на полпути и обернулся. — где у вас туалет?

— У лестницы на первом этаже, левая дверь.

Курт кивнул, и Иэн полноценно вышел. Посидев еще минут пятнадцать у себя, первый вышел в коридор и пошел к лестнице. Спокойной походкой он шел к ней когда вдруг все начало слегка трястись и мальчик которого он встретил ранее пробежал мимо него словно пуля. Он держал пару длинных вещей в руках, но каких Курт разглядеть не сумел — слишком быстро мальчик забежал в другую комнату. Курт остановился, удивился, и пошел дальше.

Туалет у Сандкастеров был самым обычным и ничего отметить в нем было нельзя, если конечно для кого-то не покажется удивительной одна раковина, или душ и унитаз. Через висевшее над раковиной зеркало Курт впервые за долгое время взглянул на себя. Иэн не врал: лицо действительно было изодрано, но понять это можно было не по глубоким порезам а по засохшим линиям из крови, которые эти самые порезы покрывали. Курт умылся и начал мыть свои руки. В один момент рукав его футболки приподнялся на левой руке, и Курт заметил буквально миллиметр чего-то белого. Как только рукав был поднят до локтя, на свет вышел большой, квадратный белый бинт. Курт точно не помнил чтобы он его себе наносил и поэтому резким движением снял его с себя, и обнажил порез странной формы. На его руке был высечен знак состоящий из круга и исходящих от него вверх и вниз линий. На бинте кровью было написано:

НЕ ЫТ

Курт быстро скомкал бинт, выбросил его в окно и закрыл лицо руками. Его дыхание участилось и стало резким, в голове всплывали определенные сцены. С каждым мигом все сильнее Курта окутывали его же мысли, и каждая из них вертелась вокруг этого знака. Для некоторых это может быть даже клеймом. Курт выключил кран, быстро вытерся синим полотенцем и вышел из туалета. То что он увидел на своей руке резко изменило его планы.

Было около двух часов дня. Тучи все не выпускали солнечные лучи из заточения, трава слегка колыхалась от ветра. Ферма Сандкастеров весь день пребывала в солнечной завязке, ни один квадратный метр их полей не был освещен ни разу за целые сутки. Иэн стоял и проверял будущий урожай пшеницы и кукурузы. Странное и необъяснимое чувство он испытывал при виде всего посаженного еще полгода назад, когда-то маленьких семян а сейчас выращенных до таких масштабов. Акры чистых от паразитов грядок находились под владением его семьи. И сколько лет подряд эта семья живет за счет этих территорий и что на них растет, и не просто ничего большего. Сын Иэна родился и растет в такой обстановке и он даже не представляет что есть

другая жизнь, отличная от этой. Также и Иэн, взращенный на этих грядках человек словно урожай, чья очередь теперь настала ухаживать за всем этим. Главное для него было убедиться в том, что после того как его уже не будет все труды его семьи не пропадут даром. На достижение этого он тратил и все еще тратит практически каждый день. Не сказать что вчерашний день был исключением из этого правила, но встреча с Куртом тогда сильно изменила планы Иэна. К слову, сам Курт в этот момент шел именно к нему, с предложением.

— Вам помочь? — спросил Курт подойдя к стоявшему на коленях в траве Иэну. Перед ним были высокие стебли растущей кукурузы, практически полностью созревшей.

— Нет, я просто...

Только сам Иэн понимал что происходит. То что со стороны выглядело как высматривание стебля кукурузы, на самом деле было довольно интересным процессом. Фермер наблюдал за тем, как очередной вредитель решил вкусить его урожай и как с каждой секундой плод становился все более испорченным. С расстояния с которого смотрел Курт это было не разглядеть.

— Подайте ножницы. — сказал Иэн протянув руку в сторону лежавших на земле ножниц. Курт подал их ему, и Иэн не спеша начал разрезать зеленый стебель, по итогу перерезав его под острым углом. Иэн подобрал его. — Да, ни на что не годится. — он улыбнулся Курту и встал на ноги. — Первый его урожай и вот что вышло. Жаль.

— Чей урожай?

— Моего сына, с ним как я помню вы уже виделись.

— Сегодня он меня чуть с лестниц не сбил, это я помню.

Иэн засмеялся.

— Сегодня пришли его кисточки, вот он наверное и возбудился от радости. — А он рисует?

— Хочет. В будущем. Пока еще точно не знает, но мы с женой никогда не видели чтобы он был в чем-то так уверен. Он всякое рисует, все таки ребенок еще, да к тому же он всеми этими героями увлекается, нравятся они ему. Но, вот, — Иэн усмехнулся. — в тот день такое выдал... Говорит, "хочу учиться на деревьях чтобы потом рисовать как те люди из большого зала". Сначала мы не поняли, что это за "большой зал" такой, однако, со временем, дошло до нас, что он о нашей церкви говорил.

— Он хочет... иконы писать?

— Скорее всего, да. — Курт хотел было переспросить и ненароком выразил это в своем выражении лица через приподнятую бровь, Иэн заметил это. — Мы не из тех кто навязывает своим детям какие-то понятия и принципы. Если наш ребенок чего-то не

хочет мы не заставляем его это делать. Если хочет, то мы делаем все чтобы он был доволен. Но, — добавил он. — без излишков, конечно же.

— Понятно. — Курт оглянулся, посмотрел вокруг. — Вам точно помощь не нужна? — А вы в силах мне помочь?

Об этом Курт даже не задумывался. Главной целью для него было хоть как-то отвлекаться от того чувства в груди, да и к тому же он не хотел задаром оставаться тут сколько ему понадобится и жить за чужой счёт.

— Вполне.

— Ну, ваше дело! Мне сейчас помощь ни с чем особо не нужна, только если проверить вот этот участок, — Иэн провел пальцем вдоль натянутой у земли веревки что обозначала довольно крупные границы грядки. — на наличие подобного, — он показал Курту испорченную кукурузу срезанную ранее. — и собрать. Видите, вот тут видно что этот червь, или моль, неважно, уже отложила яйца, и в общем-то простыми словами есть возможность что испортится вообще все стебли с этого участка, а это, мягко говоря, будет неприятно. Так что да, если вам будет нетрудно, найдите их, срежьте вот этим, — Иэн передал ему свои большие ножницы. — и соберите в... — и ушел внутрь поля. Курт остался один в компании кукурузы с ощущением того, что это или какая-то шутка или Иэн Сандкастер сумасшедший человек. Оказалось ни то ни другое, ведь Иэн вернулся через две минуты с тачкой на которой вчера проснулся Курт и кинул в нее тот испорченный кусок. — ...вот сюда. — Курт молчал и переводил взгляд с кукурузы на тачку и обратно. — Послушайте, я вас не заставляю, просто чтобы вы знали. Я и сам могу спокойно это сделать, но...

— Все нормально. Найти это, срезать этим, положить сюда. Ничего трудного. — с небольшой улыбкой сказал Курт. Иэн тоже улыбнулся, кивнул ему, и пошел в сторону дома.

Курт сразу же приступил к работе. С каждым срезанным стеблем его и без того грязная одежда покрывалась все большим количеством отметин и грязи с земли. Около часа он высматривал стебель за стеблем и иногда срезал их, часто с трудом из-за старых лезвий ножниц, но срезал. Тучи двигались по небу, Курт задумывался о том что делать дальше. В его голове крутился только этот знак, знак на его руке выглядывающий моментами из под его рукава. Этот знак... его Курт точно помнил, и не только на вид. Он помнил где он его видел, когда он его видел, но концентрироваться на этом не хотел. Ему нужно было держаться на время подальше от больших скоплений людей, ведь кто знает кто его там встретит? Это явная угроза. Конечно, зачастую убийцы не предупреждают. Но это не частый случай, это было личное. Человек сделавший это хотел чтобы Курт знал о том, что он все еще где-то там, ищет его. Зачем тогда отпустил? Запугать хотел? Да в общем Курту было не до этого. Главное что он выжил, сейчас ему нужно лишь передохнуть тут, восстановиться, и тогда разбираться со всем. Желания специально ради поисков этого человека выходить в люди не было никакого. Удивительно то, что ему правда хотелось собирать эту испорченную кукурузу. Будто приятно было избавляться от этой грязи, испорченных плодов. Курт вообще был

человеком склонным к любви к метафорам. На окружающие его события и предметы он проецировал себя и свою жизнь, часто таким образом "избавлялся от плохого". Уже и не вспомнить с какого возраста он пытается таким образом освободить себя от бремени прошлого, очевидно это ни к чему не приводило. Может быть просто от слишком многого нужно было избавиться и таких самоутверждений попросту не хватит для выполнения этой задачи. В любом случае, думать о том что в этот раз все получится и это поможет было как минимум приятно. А остальное уже не важно.

Спустя два с половиной часа, покрытый грязью Курт шел вместе с тачкой полной испорченной, иногда даже сгнившей, кукурузы к дому Сандкастеров. Уже постепенно начинало темнеть, надежды увидеть солнце больше ни у кого не было. Когда тачка с кукурузой легко подпрыгивала по малочисленным камням на дорожке, Курт осматривал просторы фермы, глядел на буквально бескрайние просторы. Размеры грядок и полей удивляли, им не было конца. Неудивительно что семья не жалуется на такую жизнь, ведь у них столько пищи! Учитывая еще и тот факт что в два приема настанет зима, можно было только позавидовать Сандкастерам и их количеству урожая. Проходя мимо одного из сотни пшеничных полей, Курт заметил что-то непонятное вдалеке. Высокое, тонкое, темное. Зрение его было недостаточно зорким чтобы разглядеть что-то еще, но благо путь к дому приближал его к странной форме на горизонте. Идя по нему Курт смог понять, что он смотрит на крест, деревянный крест. Высотой в несколько метров, воздвигнутый в центре пшеничного поля, и не имеющий в себе ничего более кроме привычной всем формы. Странным показалось это Курту, очень странным. Каждый раз когда в его глазах Сандкастеры теряли странные черты, происходило что-то подобное. Курт решил не спрашивать Сандкастеров о кресте, по крайней мере пока. Однако он еще не знал, что в итоге не раз в его голове всплывет этот крест.

Тачку он оставил у дома. Он не знал что делать со всем этим мусором (по крайней мере для него это был мусор, а что это представляло для Иэна было не его дело), поэтому решил просто оставить там где увидят и поймут, что работу Курт выполнил. Пройдя через пустую прихожую он попал в туалет в котором промыл руки и лицо, а затем вернулся в свою комнату и продолжил читать книгу. Только через десять страниц он понял — дома никого нет. На улице было тихо, по ощущениям даже вода нигде не протекала. Курт отложил книгу и медленно открыл дверь с целью прислушаться к происходящему. Тишина. Совершенная тишина. Ни намека на кого-то из семьи в доме. Переборов свои малые мысли об уважении, он решил проверить еще одну вещь чтобы убедиться в правильности своих суждений. Все было так как он и полагал — пикап в амбаре не стоял. Курт решил осмотреть дом полноценно.

Кроме комнаты Курта на втором этаже было еще три таких же по размеру. Ближайшая к его была темная спальня. Одно окно на всю комнату было зашторено, простыни на большой кровати по странному лишились какой-либо гладкости за все года что тут находились. Лампа покрылась пылью, гулливеровский книжный шкаф тоже, хотя даже больше, корешки книг настолько износились и устарели, что названий почти видно не было. Единственное что не было запыленным во всем помещении так это полка над кроватью. На ней можно было заметить пару фотографий и подсвечник, и то и другое чистили регулярно. Одна фотография была черно-белой, а другая же походила на картину эпохи Ренессанса по цветам и композиции. Делать в комнате было нечего, и

Курт пошел дальше. А дальше его ожидала комната сына Иэна и Джейми Сандкастеров, и она сильно контрастировала с предыдущей. На стенах была серия вырезанных из журнала плакатов с изображением членов Легиона Усмирения. Чудо, Луч и Голубь смотрели на горизонт стоя героических позах, а вокруг них были написаны самые разные коронные фразы. У окна стоял длинный стол, по внешнему виду которого можно было понять что мальчик проводит большую часть дня именно за ним: там и небольшие надписи на ножках, и потертости на краях и углах, и много всякого на самом столе. Подле учебников лежала стопка листков бумаги с карандашами для рисования. Новоприбывшие в инвентарь юного художника кисточки стояли кончиком вверх единой группой в чашке, краски же мальчик разбросал по всему столу. Шкаф с одеждой расположился у относительно маленькой постели. Как бы не казалась эта комната неравномерной в своем устройстве, ясно было что все детство было проведено в ней. У нее был такой приятный шарм, в своем роде. Видно было, что ребенок уже пытался начинать раскладывать свои вещи по местам, даже делить по категориям, но все равно в итоге все разбрасывал и делал что вздумается. Если бы не плакаты на стенах, то может быть Курту она даже могла понравиться.

И последняя комната, очевидно, была родительской спальней. С первого взгляда можно было сказать что это та же самая опочивальня (однако это громко сказано) что и та, темная и пыльная, но новая и ухоженная. Простыни ровные, все обставлено красиво, даже освещение предоставлялось не одной напольной лампой а целыми двумя поставленными в противоположных углах. Это была намного более комплексная для хозяев комната, и все благодаря сразу нескольким забитым книжным шкафам и большой полке напротив кровати. И если о шкафах можно было мало что сказать, то о полке отнюдь, хоть целую книгу написать. Она красиво уходила в стену деревянным орнаментом, все недостатки которого скрывала еще и свежая зеленая верба. Посередине полки находился ряд больших и маленьких икон, с деревянными, железными, позолоченными рамками. Над ними на стене висело Распятие, перед ними была зажжена свеча, а по краям полки были две книги — Старый и Новый Заветы — на которых в свою очередь стоял маленький календарик и молитвенник.

Курту стало стыдно от того, что он ожидал от этих комнат чего-то страшного или хотя бы отталкивающего. В глубине души у него закрадывалось чувство, что все это начало какого-нибудь ужастика в котором главного героя спасает с виду добрая семья что потом начнет его терроризировать и в конце концов убьет, а оказалось вот как. Оставался единственный вариант где могли находиться топоры, вилы и пилы — вторая комната перед лестницами. Но нет, там лишь были мешки с урожаем, в основном пшеницей. Чувство в груди Курта успокоилось, но не до конца. Страх перед семьей Сандкастеров был большой его составляющей, но не единственной. Сможет ли он избавится и от второй уже неизвестно, но первая исчезла бесследно, и перед Сандкастерами он не чувствовал ничего похожего на страх или подозрение в чем-то плохом.

Чистая в глазах Курта семья вернулась уже вечером. Джейми с сыном вышли из машины пока Иэн отвозил ее к амбару. Курт вновь был в своей комнате, на кровати, за чтением книги. Читал он быстро, поэтому собирался закончить ее уже сегодня, но его опять отвлекли, на этот раз стук в дверь. Разговаривать с Куртом вновь пришел Иэн. Он неловко начал разговор и извинился перед гостем за такой бесшумный уход. Дел

было много, а до церкви им ехать нужно довольно долго, поэтому чтобы успеть на службу им пришлось делать все второпях, и времени даже на написание записки не нашлось. Курт дал понять что все хорошо, на что в ответ Иэн задал вопрос.

— Вы не голодны?

— Нет. — спокойно и довольно сухо ответил Курт.

— Вы ведь двое суток ничего не ели, как это не голодны?

— Я привык, поверьте. Да и к тому же... ладно, ничего.

— Договорите.

— Нет, это не важно.

— Договорите. — Иэн вновь выдал свое безэмоциональное лицо и понизил тон голоса.

— Я не хочу брать от вас еды. Это неправильно. — Иэн засмеялся во весь голос так, что его было слышно даже на первом этаже. — Я не шучу.

— Послушайте себя, прошу. Ну что вы говорите, как это неправильно? Вы наш гость, неправильно будет с нашей стороны вас не кормить.

— Я...

— Все, без отказов, прошу вас. Это все, простите меня, бредни.

Иэн вышел, оставив Курта без возможности что-либо ответить ему. Спускаться вниз, к остальной семье, и ужинать вместе с ними? Он ведь человек с улицы, грязный, незнакомый, и не близкий к ним никак. Он не сможет спокойно даже стоять вместе с ними в одной комнате. Курт не вышел из своей комнаты в тот вечер и уснул после того как завершил книгу.

Утром первое что его встретило это полная тарелка вареной кукурузы с вилкой, без каких-то записок или чего-либо еще. Будучи полностью одному в своей комнате он с легкостью и с большим аппетитом съел все содержимое тарелки. Начал поедать он так быстро, что даже не успел посмотреть в окно, и очень зря — на улице была снежная буря, всю округу припорошило толстым слоем снега. Это застало врасплох не только и без того растерянного Курта, но и всю семью Сандкастеров. Никто и подумать не мог, что декабрь с самого первого своего дня принесет с собой такой подарок.

Жизнь в доме немного изменилась. На протяжении нескольких дней буря не утихала, и поэтому у Иэна не было никакой возможности собрать новый урожай или нарубить дров для камина. Запасы из кладовки постепенно угасали, хоть и незначительно. Их хватило для того чтобы семья ела как раньше, даже учитывая Курта. Но того же нельзя было сказать о дровах. На четвертый день бури они закончились, и вечером догорали последние из них. Проблема была в том, что больше нарубленных дровишек не было

от слова совсем. Все запасы хранились в доме и в стопке около него, и то и другое полностью иссякло. В тот же день между мужем и женой начался спор.

— Я пойду и нарублю новых, в чем проблема? — говорил Иэн.

— Ты и топором по дереву ударить не успеешь как тебя снесет! — отвечала Джейми. Курт услышал этот разговор из своей комнаты и встал у лестницы.

— Джейми, там буквально меньше ста метров. Что со мной может случиться? — Не отпущу и все. Что хочешь говори, но сейчас еще твоей смерти не хватало.

— Если лес в ста метрах, — ворвался в разговор Курт спускаясь параллельно по лестнице. — то одному соваться не надо точно.

Это был второй раз за все эти дни когда Джейми увидела Курта в лицо. За это время он успел немного измениться: царапины на лице пропали, одежда стала чище (он ее лично отмывал руками в туалете), поза более широкой и открытой. Можно было подумать что это просто более опрятный брат близнец, но на удивление Джейми это было не так.

— Однако, — продолжил Курт. — вдвоем вполне можно попробовать. У вас второй топор найдется?

Иэн посмотрел на Джейми ожидая от нее ответа. Она лишь вздохнула и прикрыла лицо рукой.

— Должен быть. — сказала она и пошла в кладовку. Через минуту она вернулась с старым, но все еще острым железным топором и передала его Курту. В этот момент она также увидела и его руки, которые также были чистыми.

Иэн и Курт стояли у входной двери и смотрели в окно около него. Джейми ушла в комнату к сыну укладывать его спать под тонной теплых простыней. Буря была неистовой, и мало что можно было увидеть через нее. Впрочем, живший всю жизнь в этом месте Иэн знал в каком направлении двигаться.

— Вот там, — он показал вправо, на восток. — лес. Сейчас из-за бури его не видно, но он довольно близко. Если побежать то можно успеть за минуты две...

— Но тогда не останется сил на дрова. — возразил Курт. — Тоже верно.

— Предлагаю пойти спокойно, будто ничего и нет. Так и к буре привыкнуть хоть как-то получится, и дров нормально нарубить сможем.

— По логике буря не продержится еще больше двух дней. Нам будет хватать, плюс-минус, одного дерева.

— А деревья у вас какие? — в ответ Иэн замолчал. — сосны? — Иэн кивнул. — Господи...— Курт протер лоб ладонью. — Так, все, выдвигаемся пока погода не стала еще хуже.

На Иэне была теплая дубленка, сразу несколько рубашек и шапка, на Курте его куртка, перчатки что носил и Иэн, и также одна шапка. От дополнительной одежды Курт отказался сам, и попросил дать все Иэну, что и произошло. Они встали у двери, посмотрели друг на друга, и одновременно открыли её. В дом начал залетать огромными хлопьями снег вместе с ветром, камин сразу же потух. Обоих чуть не откинуло назад, но они выстояли на ногах и с трудом но вышли из дома и захлопнули дверь. С топорами в руках, шаг за шагом, они приближались к лесу что становился все отчетливее виден даже несмотря на то, что все иголки сосен тоже были в снегу. Сугробы были почти до щиколотки, ветер с снегом дул прямо в лицо. Они дошли до первого дерева спустя практически десяти минут такой ходьбы. Они дошли до высоких, крепких деревьев, и Курт показал Иэну что он обойдет одно из них с другой стороны и начнет рубить там, Иэн ответил одобрительным жестом. Курт начал обходить дерево и вдруг остановился. Перед ним, в метрах десяти, стояла лиса. Недвижимая бурей, спокойная лиса смотрящая на Курта и Иэна. Реакция Курта на это была самая худшая для этой ситуации: он захотел подойти к ней, но он быстро опомнился когда ему в голову прилетел снежок из рук Иэна, ждущего когда Курт начнет рубить дерево вместе с ним. Курт опомнился и замахнулся топором. Один удар, второй и третий, затем и четвертый с пятым. Благодаря совместным усилиям в одиннадцать ударов они сумели свалить дерево на землю. Снег на земле немного разошелся в стороны от падения дерева. Теперь предстояло отрубить верхушку, с этим они также довольно быстро справились. Показав пальцами цифру «3» Иэн дал понять Курту, что на счет три они вместе должны поднять дерево. Затем он показал «2», «1». И вместе они со всей силы подняли могучее дерево и начали нести его на своих плечах. Один конец нес Иэн а другой Курт, и тут уже ни один из них не сдерживал своих сил и ходил с такой скоростью, что относительно всего происходящего вокруг это можно было назвать бегом. Они шли, дом приближался, и из ниоткуда ветер усилился раза в три, внезапно и безжалостно он практически сдул с ног обоих, но по иронии судьбы их удержал на земле глубокий слой снега. Курт почувствовал хруст в коленях, его ноги вытянулись от ветра и будто стали длиннее на пару сантиметров. Они продолжили идти, и тут снова препятствие. Взгляд Курта обученный на самых разных заданиях заметил вдалеке как что-то летит в их сторону. Спустя секунду оказалось что ветер просто сдул с поля несколько огромных стеблей кукурузы и связал их между собой, и прямо сейчас они летели в них. Курт резко сбросил с себя бревно отчего Иэн упал на спину, а сам Курт пригнулся. Прямо над лицом семейства Сандкастеров пролетело что-то непонятное но крупное и с виду мощное. Он вскочил на ноги и посмотрел на Курта, который уже поднимал дерево и ждал когда Иэн ему поможет. Вместе они снова стояли на ногах и вновь начали идти к дому, что был в дюжине метров от них. Они несли его, ветер пытался снести их, будто сама природа была против того чтобы они занесли это дерево и растопили камин внутри дома. Вопреки велению природы, они сделали это. Раскрыли нараспашку дверь и занесли внутрь дерево, еле помещающееся в прихожей, и закрыли дверь не успев помешать снегу припорошить вход. Курт и Иэн одновременно упали на пол и сняли шапки.

— Там... Вы... — с одышкой пытался выговорить Иэн. Курт показал ему рукой чтобы тот ничего не говорил и просто пытался отдохнуть.

Спустя два дня буря действительно закончилась. На утро после самой безжалостной в плане погоды ночи наконец из-за облаков выглянуло солнце. Стоило открыть Джейми входную дверь как внутрь упала горка снега. Курт и Иэн вместе принялись расчищать снег. Двумя лопатами они раскидывали снег в стороны, и помогал им самый сильный и могучий член семьи Сандкастеров — сын Иэна. Он при первой же возможности подбегал к отцу и спрашивал как он может помочь, на что в ответ получал один ответ: "Иди и помоги матери". Джейми, к слову, также занималась очисткой дома, но более легкой. Она чистила от снега окна, подоконники и все подобное. К себе сына она не подпускала, боялась что он выпадет из окна или еще чего, поэтому мальчик постоянно бегал между двумя родителями и задавал одни и те же вопросы.

Благодаря солнцу с каждым заходом снег убирать было все легче, он становился все мягче. По итогу трех дней тяжелой работы была расчищена дорога до обоих амбаров и до леса. Лисы больше Курт не видел, по крайней мере после той ночи. На четвертый день все отдыхали. Все, да не все — мальчик все ходил по дому и чего-то искал

До матери с отцом достучаться все не мог, они были обессиленны и не могли даже встать с кровати. Оставался единственный вариант для помощи, но к нему обращаться мальчик откровенно боялся. Он показывал такую реакцию, какую ожидал Курт от всей семьи. Ребенок не знал кто это, он видел только как этот мужчина помогал его папе и все. Его учили не говорить с незнакомцами, как и всех детей. Но этот ведь у них в доме. Он кто-то кто выше незнакомца. Думал мальчик, думал, и все-таки решился попросить помощи и у него. Одним утром он постучался в его дверь.

— Простите, пожалуйста... — сказал мальчик приоткрыв дверь. Курт в этот момент лежал на кровати с очередной книгой, но услышав голос мальчика сразу отложил ее и сел на постель.

— Да?

— Вы не видели мои кисточки? Такие длинные, в конце пушистые. Я их везде искал, но все не могу найти никак.

— Прости парень, не видел. — Понятно...

Мальчик прикрыл дверь, но не закрыл до конца. Курт не возвращался к книге и о чем-то думал, а потом услышал как мальчик начал будто всхлипывать. Курт встал и вышел в коридор. Он увидел стоявшего у окна ребенка с руками у глаз, изо всех сил пытающегося сдерживать свои маленькие слезы.

— Эй, парень, ты чего? — Курт подошел к нему, встал на корточки чтобы сравняться с ним ростом и положил руку на спину.

— М-мне же их пап-па на день рождения под-дарил... — сквозь слезы повторял мальчик.

— Ну, ну... — Курт гладил мальчика по спине пытаясь успокоить, но у него не получалось. — А где ты их искал?

— В комнате, у мамы с папой, под столом искал, у камина искал...

— Во дворе?

— Во дворе не искал, меня папа не пускает выходить...

— Ну так а чего же ты раньше мне не сказал? Сейчас найдем мы твои кисточки! — Правда? — мальчик повернулся к Курту.

— Правда-правда, правдивей и не бывает. Только стой тут, я сейчас вернусь.

Курт спустился и вышел на улицу. В последний раз он видел кисточки у мальчика в комнате, и вряд-ли он переносил бы их куда-то еще. Раз в комнате их нет, то, скорее всего, в один день они выкатились из окна, или что-то еще подобное. Далеко они по округе разлететься не могли, снег слишком глубокий для этого. Оставалось просто понять, с какой стороны выходит в свет окно из комнаты ребенка. На это задание наивысшей сложности у Курта ушло полторы минуты, одну минуту он потратил на ходьбу. Курт начал разбирать руками снег и параллельно смотрел наверх чтобы не уйти от окна слишком далеко. После недолгих стараний он нашел первую, затем вторую, а затем и остальные кисточки. Он быстро почистил их от снега, достал из пучков кусочки земли с камешками и пошел обратно внутрь. Поднявшись на второй этаж с кисточками за спиной он увидел уже успокоившегося мальчика который смотрел прямо на него ожидая хоть каких-то новостей о своих бесценных инструментах.

— Поисковой отряд провел полную проверку окрестностей! — с пафосом сказал Курт. Мальчик не мог спокойно стоять на месте, его нога буквально тряслась от волнения. — И он может с гордостью заявить, что кисточки были успешно найдены. — Курт протянул ребенку его кисточки и в ответ услышал самый глубокий вздох в его жизни. Мальчик сразу же взял в руки кисточки.

— Спасибо, спасибо, спасибо! — повторял он безостановочно в это же время почти сбивая Курта с ног своими объятиями. Курт сначала растерялся а затем улыбнулся. — Джулиан благодарит поисковый отряд от всего сердца! — сказал мальчик встав в позу солдата и приложив вытянутую руку к виску. Курт повторил его позу.

— Капитан Курт Белл всегда к вашим услугам!

В этот момент в соседней комнате лежала Джейми, а около нее спокойно отдыхавший Иэн. Она слышала разговор в коридоре и не знала что чувствовать.

— Все-таки не нравится он мне, Иэн.

— Кто? Наш сын? — Джейми цокнула в ответ на шутку мужа и смотрела на щель в двери. Через нее были видны какие-то движения на свету и ничего более. — Дорогая, послушай. — Иэн привстал и рукой медленно повернул лицо жены в свою сторону. — В ту ночь, с бурей. Он мне жизнь спас. Понимаешь?

— Он случайный мужчина с улицы. Что если это все просто чтобы, чтобы...

— Какая разница кто он, откуда он? Ему нужна была помощь, я ему помог. Сейчас помог он, и все еще помогает.

— И что, пусть теперь живет у нас до конца жизни? — Этого я не говорил.

На этом их разговор закончился.

Следующим утром снег дошел до того состояния, что чувствовался как скопление маленьких кусочков льда которые вот-вот сломаются и расстаят. Почти никаких проблем он уже не создавал и больше был похож на насыпанную на землю сахарную пудру. Иэн вернулся к своим обязанностям фермера, Курт решил присоединится к нему. Вместе они осматривали грядки и все было в не самом лучшем виде. Многое, как и те самые стебельки кукурузы, оторвало ветром от земли и унесло в неизвестном направлении. Где-то корни вышли наполовину, а что-то чудом осталось целым.

— Ничего, — сказал Иэн. — на то была воля Божья. Все равно еды у нас хватает, и надолго. Не пропал бы урожай: переели бы. Все нормально.

Они обошли почти все, оставшиеся территории осмотрели издалека, на глаз. Везде все было почти одинаково. На пути обратно они в основном молчали, но ровно до того момента как Курт почувствовал дежавю. Он вспомнил, когда шел по этому же пути после того как собирал испорченную кукурузу, и как только повернулся в сторону вновь увидел деревянный крест. Иэн заметил что Курт куда-то смотрит и проследил за его взглядом.

— Все ломаете голову и не можете понять что это?

— Понять что это не трудно, это крест. Сложнее понять зачем он тут.

— Его воздвигли еще когда тут жил мой прадед. Зачем он перед смертью никому не передал, но один вид этого креста не дает никому приблизиться к нему так, чтобы его убрали. Да и никто не собирается его убирать. В нашей семье вера всегда была важной частью жизни. И каждый смотрит на этот крест по своему. Для кого-то это просто крест, для кого-то это ничего не значащая вещь. А для меня это олицетворение духа человеческого. Просто посмотрите на него. С виду обычный крест деревянный, но он выдержал столько дней, столько невзгод, столько бурь и ураганов. Не ломает его абсолютно ничего. Мне нравится полагать, что каждый человек духом может быть силен также как этот крест. Все-таки люди созданы по подобию Божию, каждый из них может дорости до чего-то великого, прекрасного, до достижения цели всей жизни. И

для каждого ведь эта цель своя. Для кого-то это изобретение какое, для кого-то как у меня, сделать так чтобы близкие счастливы были. Каждый человек по своему видит мир, и этот крест не исключение. Кого спросишь, даст новое толкование его существованию. Также и с иконами, и с искусством, и со всем в мире.

— Не думаю я, что это хорошо полноценно. — Почему же?

— Потому что из-за взглядов этих люди убить друг друга готовы. Я многое видел, они способны на самые ужасные вещи, лишь бы доказать свою правоту.

— Это правда, но не все ведь такие! И среди таких есть которые других за любое мнение любить готовы, что бы один не делал, другой любит его душевно. Не плотью любит, а душой.

— Таких на сотни тысяч единицы.

— На сотни тысяч! Да хоть на миллион! Какова разница? Слабы те люди что готовы ради себя, ради собственной выгоды убить, но слабы не только пред Господом Богом но и пред теми что сильнее их, которые на правильным путем идут, и силой своей что способны слабых дух укрепить.

— Без грехов которые? Не бывает таких.

— Конечно не бывает, все мы грешны. Дело уж в том, кто как это воспринимает. Для кого-то похвалы заслуживает то что в самом деле грех, а кто-то похвалы и не ищет вовсе. В любом случае и один и второй на суд в итоге попадет, а что дальше будет уже решать не им.

— А те что не знают как о себе думать?

— Запутавшийся всегда в конце находит выход, и не важно куда ведет он, к плохому пути или к хорошему.

— Чувствую что я самого себя путаю, путаю и путаю. Ворошусь в своем же прошлом, думаю о нем и думаю, не перестаю вспоминать отца своего, себя дурака в молодости, и даже тех кого раз в жизни видел.

— Думать о прошлом полезно для души, но лишь если в итоге из него извлекается урок. Если не так, дорога ведущая к тупику это. И к тому же если думать о тех кого встречал раз в жизни.

— У меня другая ситуация...

— Рассказывай, если не трудно конечно же.

— Я был военным в начале 2000-х годов. Отправляли сначала на полигоны, а потом резко понадобились солдаты для разрешения конфликта на Ближнем Востоке. До сих пор не могу понять, для чего одной стране вмешиваться в ссору двух других, но такого у наших в истории полно. Меня закидывали в гущу событий, в разные отряды, в разные города и даже страны. Я видел их в один день живыми и бодрыми, на следующий их тела отвозили кучей в грузовиках. Все они погибали в бою, и все на моих глазах. Один из них был... не таким как остальные. Постоянно отшучивался, мешкался, в общем солдат из него был не лучший. У нас было одно задание в Заху. Ничего необычного, простая... простая разведка. Проверить два-три здания и на базу. Были только мы двое. Мы проверили первое, никого кроме обычных жителей. Во втором не было никого, по крайней мере мы так думали. Мы вышли из него и на дорогу, разрушенную в пух и прах дорогу, вышел ребенок с красным шариком в руках. Никто из нас его не понимал, но мой напарник вроде понял одно слово: «папа». Потом мы услышали выстрел, потом еще один. Он закрыл ребенка собой, и спас его от случайного выстрела. Ценой своей жизни, конечно. Я на удивление быстро среагировал и увидел откуда стреляли, с крыши небольшой кафешки. Мальчик отпустил свой красный шарик и тот начал лететь к небу. Ребенок... ребенок побежал к убитому мной стрелку и начал плакать.снял с него его бронежилет и стал обнимать. А на руке у стрелка и всех из его организации была татуировка, круг и линии исходящие от него вверх и вниз. Что было после я не помню и вспоминать не хочу. Помню только это.

— Твой напарник герой, а ситуация со стрелком... Не знал ведь ты кто он. Для тебя он был одним из тех к которым послали вас с напарником, пока ребенок не начал его оплакивать. Вот что я тебе скажу, — Иэн остановился и положил руку на плечо Курта. — ты носишь при себе слишком много груза своего прошлого. Излей свою душу. Освободись от этого, исповедуйся.

Они вернулись в дом и разошлись по своим комнатам. Курт лежал на кровати и смотрел на потолок в раздумьях. Сможет ли он выйти на свет впервые после стольких дней, ищут ли его до сих пор? И сможет ли он исповедоваться как ему посоветовал Иэн? Не знал он ответа ни на один из этих вопросов. Но решать ему нужно было быстро, ведь уже завтра наступит воскресенье. Единственный день недели, когда Сандкастеры отправляются в церковь. Иэн сказал Курту, что принимать это решение может только сам Курт, и принуждать к этому он не имеет права. Прошло уже почти полторы недели с тех пор как он подобран Курта с улицы и как на его руке высекли знак из его прошлого. Может, настал момент постепенно возвращаться к прошлой жизни? Жить у Сандкастеров до конца своих дней он не мог, он бы не смог спокойно смотреть им в глаза. Приобщение к местным окрестностям поможет ему вернуться в "форму" и перестать боятся того кто может идти за ним. С другой стороны он не мог уверять самого себя что тот человек не ждет его в городе. Это была палка о двух концах, и Курт все-таки принял решение в пользу одного из них. Он надел свою куртку, оставил пистолет на столе в своей комнате и сел в открытую часть пикапа Иэна и поехал с ними.

Они ехали около часа. Снега больше не было вовсе, даже солнце светило и у дорог садились птицы. Сама дорога в город была неровной но обьезженной вдоль и поперек, не было никаких указателей или знаков которые могли бы помочь найти правильное

направление. Несколько машин встречались им на пути, и все принадлежали знакомым семьи Сандкастеров. И каждый конечно же недоумевал о том, почему у них в пикапе сидит неизвестный им мужчина. Курт не обращал на это внимание, он был погружен в себя и свои мысли. В груди снова начинало всплывать чувство постоянной тревоги, и на этот раз избавиться от него не получалось. Оставалось только дождаться приезда в церковь, и случилось это к полудню. Город был небольшим как минимум со стороны церкви. В нем не было никаких высоток или квартирных домов, это было локальное место где все знали друг друга. Иэн припарковал пикап у заправки. Через дорогу и стояла церковь. Высокое, монументальное здание бежевого цвета с куполом вместо крыши и крестом на самом верху. Люди собирались со всех сторон и шли к ней. С разных сторон люди шагали в одном направлении, к входу в церковь. Они заходили по одному, перекрещиваясь перед прохождением внутрь. Дошла очередь и до Сандкастеров, все перекрестились. Курт зашел отдельно.

Внутри висели большие застекленные иконы с изображениями из Старого и Нового Заветов, и Крещение, и Рождество, и Распятие. Под каждой иконой были маленькие подсвечники, куда люди могли поставить свою свечу и помолиться. В центре стоял небольшой пьедестал, а на нем священник в красной робе приветствовал гостей. Все переговаривались друг с другом, тихо шептали молитвы. Иэн подошел к священнику и подозвал к себе Курта. Он поздоровался с ним и попросил уделить немного времени "своему другу" и прослушать его исповедь. Священник согласился и провел Курта к специальной кабинке. Курт вошел в нее и сел на стул. Открылось небольшое окошко через которое проходил слабый свет. Курт глубоко вздохнул, выдохнул, и начал говорить не думая, плывя по течению разума.

— Отец, это моя первая исповедь и должен сказать я что не крещен — произнес он. — Каюсь я перед Господом в грехах что совершил, убивал я против воли своей, врал и самоуничтожался. Не знаю я что делать мне дальше, прошу направить меня на правильный путь и прощения прошу за все грехи мной совершенные.

— Сын мой, долго ли ты держал в себе мысли эти? Давно ли ты эти гнусные грехи совершал?

— С самой смерти отца моего я не чувствую себя как раньше. Будто вру самому себе и проживаю несколько жизней сразу, и хоть давно я последний раз отнимал жизнь, забыть я этого не смогу никогда.

Курт говорил с дрожащим голосом. Нервничал он или нет было непонятно, но он явно не знал чего ожидать от того что происходит сейчас. Священник смотрел на него и понимал, что возможно он не придет никогда более на исповедь или в церковь вовсе.

— Что же вызвало все эти мысли в тебе?

— Сам я виноват во всем этом, только я. Некого винить мне кроме себя самого, я не вижу способа простить себя и жить дальше. Я прошу Господа помочь мне и направить меня, спасти мою грешную душу, помиловать ее.

— Господь слышит тебя, сын мой. Он слышит все души что молят о помощи от чистого сердца, что не знают как им жить дальше. Он услышал и тебя. Он поможет тебе, ты должен лишь ждать. Скоро ты увидишь его помощь.

Окошко закрылось, исповедь закончилась. Курт вышел из кабинки, и подошел к Иэну. У них не вышло нормального разговора и в этот момент началась служба, которая продлилась полтора часа. Во время нее священник читал молитвы во имя каждого кто пришел в церковь в тот день, после чего церковный хор начал пение. Курт слушал его, и чувство уходило куда-то вдаль, но не до конца. Ему стало лучше, явно, но исцелиться до конца от этого он не смог.

Когда служба закончилась, все покинули церковь. Дела в городе у Сандкастеров еще были, поэтому уезжать они не собирались. Курт остался вместе с Джулианом, Иэн пошел к своему знакомому говорит на тему которую решил не раскрывать, а Джейми ушла также по своим делам. Курт и Джулиан ходили по городу и разговаривали ни о чем и обо всем. Джулиан задавал интересные для ребенка и слишком сложные для взрослого вопросы по типу "почему небо голубое?", а Курт даже не знал что ответить, поэтому отшучивался. Они встретились с Иэном через полчаса и сели в пикап. Оставалось дождаться Джейми.

— Где мама? — спрашивал Джулиан.

— Просто немного опаздывает и все. — отвечал Иэн.

Джейми и правда опаздывала, уже на двадцать минут. Иэн вышел из машины и пошел ее искать, и как раз в этот момент она объявилась. Она шла странной походкой, не смотрела в глаза кому-либо.

— Джейми, ты где была? — спросил Иэн. — Джейми? — он положил руку на ее плечо и развернувшись она оттолкнула его. Мимолетным взглядом Иэн увидел ее лицо. — Джейми! —он схватил ее и повернул к себе. На ее лице был большой оттек и синяк. Иэн отпрянул от ужаса, Курт сразу вышел с пикапа и подошел к ним.

— Господи... — промолвил он как только увидел ее лицо. — Что такое? — Джулиан начал выходить из машины.

— Джулиан, оставайся в машине! — приказал Иэн. — Кто сделал это с тобой? — спросил он у Джейми. Она прочистила горло надеясь успокоится, но не смогла и на ее глаза начали наворачиваться слезы.

— Я, я не помню... Он схватил меня, начал... начал бить, руками, даже ногами... я не видела его... он только сказал передать всем два слова: "Не забудем".

На секунду сердце Курта остановилось. Он сразу понял что произошло. Сразу понял кто это сделал, и сразу понял что не сможет ничего сделать потому что ничего не знает об этом человеке кроме его происхождения. Иэн заметил реакцию Курта, его участившиеся вздохи и бегающие глаза.

— Ты что-то знаешь об этом? — спросил он его. Курт молчал и смотрел куда-то в пустоту. — Знаешь или нет?!

— Иэн, это серьезно. Нам нужно сейчас же вернуться домой. — Мы никуда не поедем пока ты не скажешь что ты знаешь. — Я... я думаю я знаю кто это сделал.

— Кто?!

— Я не могу сказать кто, я не видел его!

Иэн сжал руку в кулак и затем разжал ее. Он посмотрел на лицо Джейми, обнял ее и посадил в машину. Иэн сел за руль, но Курт стоял на месте и смотрел на них. Иэн открыл дверь и посмотрел на него.

— Езжайте.

— Курт, садись, просто садись и мы поедем. "Нет."

Курт шел по улицам города и среди сотни людей искал одного единственного. Он рассматривал каждого прохожего, это были и дети и взрослые. Но он искал человека, который был последователем людей что когда-то были убиты от руки Курта.

"Я не могу."

Все были не те, все были не похожи. Все шли по своим делам, никто не смотрел на него, все смотрели кудаьим было надо.

"Просто знай, что я благодарен за то что ты тогда сделал."

Это не тот, это не та. Не подходит, не похож. Все не те... кроме этого. Почему он так смотрит на Курта? С улыбкой на лице.

"Если бы ты меня не подобрал то сейчас я был закопан в трех метрах под землей."

Это должен быть он. Он стоял также как и мальчик с шариком. С прямой осанкой, с опущенной голову, с небольшим горбом. Он стоял через дорогу, а позади него переулок.

"Ты просто взял и подобрал меня, грязного, беспомощного и побитого. Не прося ничего взамен..."

Курт начал переходить дорогу прямо посередине движения. Машины проезжали мимо него, водители ругались и орали. Курт смотрел только на него и шел к нему.

"Если бы я с самого начала знал куда я попал и кто меня спас... Всего этого бы не было."

Наконец, он перешел дорогу и встал напротив этого человека. Смуглый, с одним полузакрытым глазом, короткими темными волосами. В темной рубашке с длинными рукавами.

"Если бы не твоя семья то я бы лежал на улице с ужасными мыслями и без надежды на самого себя."

Он медленно поднял свой правый рукав и показал Курту свое тату. Красный круг с линиями идущими вверх и вниз. Одна из линий также была красной.

"Скорее всего это последний раз когда ты увидишь меня, но знай и скажи всем, что это для лучшего."

— Чего ты хочешь от меня? — спросил Курт. — Он стрелял первым, не я. Он убил того кто спас тебе жизнь, не я.

— Ты убил его, и никто другой. "Спасибо тебе, Иэн."

Курт толкнул его в переулок и парень встал в готовую к драке позу. Курт лишь наступал в его сторону и в конце концов ударил его кулаком по лицу выбив зуб. Парень улыбнулся, выплюнул подступающую кровь и встал на ноги. На этот раз бил он, несколько раз, по животу и ногам. Курта почти никак не задевали его удары, и в ответ на это его противник достал перочинный нож. Курт отошел назад, парень засмеялся и издевательски крутил нож в руке. В нужный момент Курт выбил его и сбил парня с ног. Тот упал и ударился головой о мусорный бак и потерял баланс. Курт наступил на него, наклонился и начал бить изо всех сил. С каждым ударом крови на его руках было все больше и больше, а сил в парне все меньше. Курт почувствовал что-то странное. А затем, оглянулся. Он был посреди кукурузного поля, на коленях избивал молодого парня, а позади него стоял деревянный крест. Он посмотрел на него, и затем на парня. Снова ударил его, и снова. Посмотрел в сторону — на земле лежал его нож. Курт взял его в руки и поднял вверх. Но затем остановился. Он вновь оглянулся и посмотрел на деревянный крест, потом медленно перевел взгляд на бесчувственного парня. Курт не выдержал и закричал.

Есть множество вариантов развития событий когда люди слышат крик. В этот раз, когда крик освободил человека от бремени всей его жизни, произошла одна из самых типичных ситуаций. Не отреагировал никто.

КОНЕЦ ПЕРВОЙ ЧАСТИ.