На деревянном табурете перед широким и красивым пианино сидел мужчина. У его глаз стояла стопка листьев, тетрадей с нотами и мелодиями что он должен был сыграть. Смотря на нее, он не думал о чем-либо другом. Просто смотрел, медленно вздыхал и слегка покачивал своей головой. Сложенные вместе бумаги казались ему неподъемным камнем, скалой с которой ему предстояло встретится в битве длиной в его жизнь. Вокруг ничего не было, лишь он и музыкальный инструмент. Нежданно позади мужчины оказался человек, прошептал ему на ухо пару слов и исчез. В один миг вокруг мужчины появилась сцена. Справа от него была высокая красная штора, а за ней публика. Из под занавеса стал виднеться свет, и все пространство заполонили аплодисменты. Мужчина выдохнул и закрыл глаза. Штора медленно разошлась, после чего хлопки стали еще оглушительней. Улыбка пианиста сияла навстречу взорам зрителей, а руки его махали в сторону зала. Переполненного людьми разных рас и наций зала. Аншлаг состоял из публики не близкой друг другу, но объединяемой единым признаком: влиянием. Хоть все они и были довольно важными людьми, пианист знал лишь единицы из них. Вот, в конце первого ряда сидит неизвестный ему человек в красном пиджаке. Он не видел его ни разу, но хлопает он так, будто лично обучил артиста игре на пианино. Около него дама, не позволяющая себе даже поднять руки со своих колен чтобы поприветствовать человека, ради выступления которого ее компаньон заплатил немыслимые деньги. Позади пары сидит такая необъятная толпа, что лица их различить со сцены просто невозможно, что уж говорить о последних рядах и балконах. Помахав еще секунд десять пианист вернулся к пианино открыв его и взяв три листа из стопки. Аплодисменты утихли, и без предисловий он начал играть быструю мелодию. Его руки дрожали, но никто из зала этого увидеть не мог. Они лишь слышали нескончаемые поток нот исходящий из музыкального инструмента под воздействием тонких пальцев известного музыканта. "Маэстро..." моментами слышалось среди зрителей. "Какая чуткость, какое спокойствие..." говорили из зала. И когда малая стрелка на часах человека из закулисья перешла цифру "11", руки пианиста воспользовались дрожью и превратили ее в поток прекрасной музыки. Слушатели более не издавали никаких звуков. Музыка их полноценно поглотила. Пианист же играл закрыв свои глаза и двигаясь по волнам его разума. Мелодия была быстрой, звонкой, двигалась то вверх то вниз. Она напоминала жаркий летний день, тот самый в который все отдыхают и занимаются любимым делом. Звуки музыки вырвали публику из того, что происходило в этот момент на улице.

Был проливной дождь. До грома ситуация не доходила, но все близилось к этому. Здание городской филармонии омывалось каплями дождя. Они медленно стекали с его круглых орнаментов и дорожных ламп прямо на землю. Очевидно, игра музыканта не была слышна с улицы. Капли дождя падали на землю слишком быстро, и звуки их падения соединялись в единый шум, практически оглушающий и сбивающий с ног. Однако даже его перебивало что-то. Громкий, высокий, не останавливающийся звук издалека. Сирена. Полицейская машина разъезжала по городу и осматривала его окрестности, и не одна а сразу дюжина. Распространившись словно тараканы по всей территории города они смотрели в каждый переулок. Правда, машин для всех "искателей" не хватало. Те кому не повезло в эту ночь шли на своих двоих по мокрым и грязным улицам. В единой униформе (она представляла собой лишь синюю рубашку с темными брюками и значком, но всем разрешалось накидывать сверху что угодно) они ходили по округе и искали любого кто планировал хоть что-то отдаленно напоминающее на нарушение установленных несколько веков назад законов. В этот

день было особенно спокойно. Никого на улицах практически не было, ловить нечего. Неизвестно, затишье это перед бурей или ее последствия, но в любом случае полиция могла отдыхать. По крайней мере, так можно было подумать, если не смотреть на один из районов города. Там ситуация была относительно такой же, только на улице можно было встретить хоть кого-то. На каменистом тротуаре неспокойно спал бездомный. Его борода была длинной, отчасти даже отдавала сединой. На нем были майки и куртки, но согреть его после такого дождя они никак уже не могли, скорее просто добавляли веса его телу. Его руки отдыхали на вышеупомянутом тротуаре. Его поверхность была настолько изношенной что напоминала волны океана своими впадинами и неровностями. К ним подошло что-то неизвестное. От странного чувства у своей ладони мужчина открыл глаза. Сквозь стекающие с его лба капельки дождя он увидел как его руку спокойно облизывает собака. Она "брала" своим языком грязь или хоть что-то что имело запах, чтобы почувствовать приближенные к чувству поедания пищи эмоции. Она чувствовала их мягко говоря нечасто, это можно было понять по ее худобе и слабости. Бездомный не мог ей помочь, у него самого ничего не было. Все на что он был способен так это погладить ее по голове, что он и сделал своей второй рукой. Первую он не убирал, он хотел дать собаке хоть что-то. В этот момент стали слышны резкие и быстрые шаги по воде. Бездомный посмотрел в сторону и увидел убегающего от погони человека. Лихорадочно двигая руками во все стороны он оглядывался и продолжал бежать, а когда дошел до бездомного то перепрыгнул его так, что даже собака отвлеклась и посмотрела на него. Через пару мгновений из-за угла выбежали двое полицейских, они явно преследовали его. При виде синей униформы под длинными плащами собака забежала в переулок, в тень. То что они приближались к бездомному замечал только сам бездомный, ведь его одежда промокла настолько, что потемнела и почти полностью слилась цветом с тротуаром. Все дошло до того, что как только они до него добрались так один из них сразу споткнулся о его ногу и упал, даже несмотря на то, что бездомный попытался ее отодвинуть. Полицейский вскрикнул от боли что настигла при столкновении его носа с тротуаром. Его напарник остановился и посмотрел назад, затем снова на того за кем он гнался, и снова назад. Он принял решение не в пользу коллеги и побежал дальше. Полицейский же еле встал с земли стряхивая с себя воду смешанную с грязью. Бездомный не знал что ему делать и поэтому молча лежал на своем месте.

— Ты мне нос сломал! — заорал на него полицейский когда дотронулся до легко кровоточащей царапины у кончика носа. Он схватил бездомного за воротник одной из курток и поднял с ног. — Гнида ты такая, нос мне сломал значит? Да я...

— Ушел. — сказал запыханный напарник полицейского прибежавший обратно. Первый полицейский взглянул на него и медленно перевел взгляд на бездомного.

— Тварь! — он ударил его по ноге и продолжал держать за шиворот. — Мы его искали неделю! — на этот раз удар пришелся по животу. Бездомный закашлял.

— Я...

— Ты? Что ты? А? "Не хотел"? Знаю я вас, ублюдков! Думаешь не видим мы как вы на нас смотрите, а? — ответа не было несколько секунд, за это бездомный получил по животу еще два раза и кулаком по челюсти. — Я не слышу!

— Все, хватит. — спокойно сказал его напарник. Полицейский посмотрел на него и своими сверкающими красным пламенем глазами дал понять что останавливаться не собирается.

— Не хотел... я не...

Полицейский засмеялся и отпустил воротник. Бездомный упал на землю и держался за свой живот, пока человек напротив него нагнулся и облокотился о свои колени заливаясь хохотом.

— "Не хотел"... Не хотел чего? Мешать сотруднику полиции? Отказываться от ответственности? Содействовать побегу преступника?

Бездомный ничего не ответил. Он медленно терял сознание, и последнее что видели его глаза — спрятавшаяся в тени собака, что смотрела на все это и дрожала. От холода или страха уже неизвестно.

Очнулся бездомный уже в другом месте. По серым стенам, холодному полу и ограде сразу было понятно что это обезьянник. Пустое даже по меркам звуков вокруг место, стоявшее будто в центре пустоты. Окон в нем не было, ограда открывала вид только на пустой коридор. Это было поистине то место, что может вогнать человека в экзистенциальный кризис одной лишь пустотой. К слову, в таких местах за последние годы бездомный оказывался довольно часто. Раз в пару месяцев случалось что-то подобное, какая-то бессмысленная перепалка которая в итоге приводила к местам как это. Он просто привык к ним. Да, к такому привыкать не хочется, но он сам того не осознавая сделал это и гордится тут нечем. Правда думать о том, правильно или нет он не хотел. Он ходил по улицам города в поисках чего-то полезного, чего-то съестного каждый день последние два года, тяжелые два года в течении которых у него не было практически ничего кроме скитаний по городу которого он не знал. Проживая таким образом свою жизнь, он даже и не жил, лишь поддерживал свое существование. Плохо ли ему было от этого? Отнюдь, ему было это нужно. Ничего его не отвлекало от самого себя и своих мыслей. Он жаждал этого, он жаждал разобраться в себе и чтобы никто ему не мешал. Пережив сильный толчок вперед он уже не стоял на месте, хоть этого и не было видно со стороны, можно было даже подумать что он идет назад. Сказал бы это кто-то ему в лицо он бы согласился с этим, лишь бы быстрее вызвать у собеседника смешанные чувства и завершить разговор. Он вернулся к тому, что чувствовал долгие годы, но переиначил ситуацию в свою пользу. Чувства привлекающие, притягивающие к себе своим мимолетным удовольствием теперь не причиняли ему вреда. К веществам незаконным он и вовсе не прикасался уже два года, ведь поиски новых ощущений и спасения в них более не имели смысла, как и дальнейшие размышления на эту тему в обезьяннике. Бездомный облокотился спиной о стену и закрыл глаза. Из коридора доносился глухой разговор нескольких мужчин. Один голос выделялся из остальных своим раздраженным тоном, но бездомному на это было все равно.

На утро он оказался на улице. Открыв глаза он моментально осознал где находится благодаря проезжающим мимо машинам, перешагивающим через него людям и,

конечно же, самому зданию в котором его держали ровно сутки за его спиной. Бездомный выпрямился и почувствовал как хрустит его спина, плечи и шеи. Затем встал на ноги, и пошел по своим делам. Улицы превратились в довольно приятное место. Грязь и следы дождя убирали рабочие, поэтому картина города практически радовала глаз. Люди разговаривали друг с другом, таксисты и водители по традиции взаимно орали и затем забывали все по прошествию двух секунд. Через окна офисов благодаря выглядывающему из-за облаков солнцу были видны офисные клерки, боссы, руководители и другие. Они погружались в свою работу, делали все что им поручалось Город жил, и снаружи и внутри. Бездомный шел по тротуару спокойно и не думая о прошлой ночи. Боль в животе уже не чувствовалась, а в лице и ногах так подавно, поэтому смысла думать об этом уже не было. Ему оставалось лишь ходить по городу, искать себе еду, может быть, если повезет конечно, даже что-то заработать. Способов было немного, но они были и это главное. Он мог пойти и почистить чью-то машину, вымыть сортир или перенести что-то тяжелое (благо он был все еще достаточно силен для подобных вещей), а мог просто поискать еды, попросить денег и все, вот и прошел очередной вторник. Сделал бы он все это с удовольствием, лишь одна вещь его отвлекала. Он прошел уже несколько кварталов, а одна вещь его все преследует и преследует. И даже не вещь, а человек. В дюжине метров от него постоянно шел кто-то. Не очень яркая кепка, серая куртка с синей майкой под низом, брюки цвета хаки и кожаные ботинки. Ладно если им просто по пути, но как можно предполагать такое когда он даже глаз с бездомного не спускает? Все смотрит, прячется за людьми.

А бездомный все идет и не останавливается. "Куда он идет? С какой целью? Может быть, ему нужно с кем-то встретиться? Похоже он ходит кругами. Да, вот этот магазин мы уже проходили. Зачем он ходит туда и обратно? Неужели заметил? Да нет, не мог. Тут слишком много людей, и одеты все одинаково. Заметить мог бы только какой-то матерый военный или наемник, но не обычный бездомный. Может пьяный? Хотя откуда у него деньги на алкоголь... Зачем вообще за ним идти? Для чего это было поручено? Вот и его убежище, похоже. Да, тихий переулок, классика. Сейчас главное не идти туда сразу, чтобы точно не увидел. Не понял, а он..."

Преследователь зашел в переулок усыпанный мусором когда его мысли прервал вышедший из-за угла бездомный. Он резко развернул его и прижал к стене.

— Чего надо? — спокойно спросил бездомный. — Ничего, ничего!

— Ага, ничего, ты за мной уже полчаса таскаешься! Говори, пока... — бездомный остановился когда увидел другого как он в переулке. Тот был в синей шапке и изорванной одежде, а борода его была еще длиннее и полностью седой. Второй бродяга поднял руки вверх и медленно ушел из переулка и пошел по улице. Когда вся эта сцена окончилась, бездомный еще сильнее сжал своего преследователя, что вызвало тихий крик у второго.

— Вы ведь Курт Белл, так? — бездомный слегка расслабил руку но затем вновь ее сжал.

— Кто?

— Мне сказали что это все должно объяснить! Вы не Курт Белл? — Я... нет, не я.

— Точно? — в переулок вошел мужчина. Довольно взрослый, с волосами пепельного цвета зализанными назад. Он был одет в темный плащ и держал в руке горящую сигарету. Весь его внешний вид отдавал странной атмосферой, будто тень получила человеческое обличье и стала расхаживать по улицам. Причем лицо мужчины было если не холодным то как минимум бледным, светлая щетина прибавляла его образу еще больше контраста. — У меня вполне другое мнение на этот счет, Мистер Белл.

Бездомный отпустил преследователя (тот сразу подошел к мужчине в плаще) и повернулся к неизвестному. Странное чувство он вызывал своей внешностью. Необъяснимое.

— Послушайте, такие как вы ко мне подходят часто и говорят постоянно разные имена. Меня звали и Марком, и Питером и Джеком. Вы перепутали меня с кем-то.

— Я так не думаю. Вы ведь служили, так? Я сразу увижу в человеке бывшего военного.

— А кто не служил? Все служили. Подойдите хоть к дворняге и она вам целый день будет рассказывать об ужасах войны.

— Вряд-ли она расскажет мне, к примеру, о театральном убийстве диктатора из Эритреи. Или, может быть, о похождениях в Ираке против многочисленных группировок. — мужчина параллельно закуривал и подходил к бездомному. Его голос был спокойным, тихим. Бездомный отходил назад и смотрел на него с непонятным чувством в глазах. — В конце концов... кто сможет рассказать мне о том что было в 96-м году в Бриджпорте? — он посмотрел на бездомного с немного опущенной головой, но глаза его были направлены вверх. Губы его изогнулись в легкой улыбке. Бездомный не знал как ответить на услышанное. Он лишь стоял на месте и смотрел в глаза мужчине, который, кажется, знал о нем столько же сколько и он сам. — Так скажите мне, откройте свой рот и просветите мне дорогу к познанию... каково быть Куртом Беллом.

— Оставьте меня в покое.

Мужчина в плаще кинул сигарету на землю и раздавил ее ботинком.

— Я искал вас, долго. Практически всю свою жизнь... столько лет потратил на то, чтобы просто найти вас.

— И что вам надо сейчас? Убить меня? Уже пытались, не вышло. Скорее уж я себя убью, чем кто-то вроде вас.

— С чего вы взяли что я хочу вас убить?

— За все 50 лет своей жизни я не помню чтобы кто-то преследовал меня с другой целью. Так давайте, делайте что хотите.

— Вы ведь даже не знаете чего я хочу, так что сразу обращаетесь к предрассудкам? — Для чего еще это все может быть?

— Ох, для вашего же блага. И моего, конечно же. И не поймите меня неправильно, использовать вас я не буду. Мне нужна ваша помощь. — Курт усмехнулся и начал уходить из переулка. — Я не думаю что наш разговор окончен, Мистер Белл.

— Да посмотри на меня! — Курт резко повернулся к нему с раздвинутыми в разные стороны руками. — Чем я тебе помочь смогу, а?! Какая тебе от меня польза?!

— Конечно, от такого как вы в таком состоянии мало что получится. Мне нужен другой Курт Белл. Может быть даже тот с которым вы сами уже знакомы...

— Прекращай говорить этими сраными загадками и оставь меня в покое. — Курт продолжил идти к выходу из переулка.

— ... говорю я конечно же о Курте Белле образца 1996 года. О том, кто был готов рвать и метать ради своей цели. Который шел вперед. Стоял бок о бок со своим отцом направив руки к небу. — конечно же, Курт остановился и посмотрел на него. — Вы говорите мне посмотреть на вас, но когда последний раз вы смотрели в зеркало параллельно вспоминая прошлое? Думали о том что потеряли и кем могли стать смотря на осколки былого называя их "Я"?

— Я делаю это каждый день. — Я предлагаю вам перестать.

— Да Господи! Оставь меня уже в покое! Это моя жизнь, моя! Я живу так как считаю нужным Я, не ты, Я!

Курт вышел быстрым шагом из переулка. Он начал идти спиной вперед чтобы посмотреть на мужчину в плаще. Тот лишь стоял и смотрел на него с невозмутимым лицом, но затем начал идти в сторону Курта.

— Стойте! — крикнул он.

— Да пошел ты н...! — Курт не успел договорить когда услышал справа от себя рев гудка автомобиля и не почувствовал сильную боль во всем теле. Он ощущал себя ребенком которого накрыла с ног до головы мощная волна воды в океане. До кончиков пальцев он погрузился в эту пучину боли. Жгучей и ужасной.

Через мгновение все было уже спокойно. Боль утихла и прошла полноценно. Это очень удивило Курта, ведь только что его что-то сбило на огромной скорости с ног, по ощущениям так вообще половина костей стали зигзагообразными и потеряли свою главную функцию. И все же, всего этого сейчас не было. А что было? Объемное помещение с огромным количеством белых, круглых столов по всей его территории. Около каждого стола было по два стула, все они были отделаны черным деревом и на них красовался вычурный орнамент. Все столы были пусты, да и в общем никого в округе не было. Место было мало освещено, поэтому представления о том где он находится Курт не имел. По крайней мере так думал Курт пока не услышал около себя странные звуки. Прислушавшись он понял что с таким звуком обычно вилка слегка царапает тарелку, и повернув голову к его источнику он убедился в этом. Напротив Курта сидел тот же самый мужчина в плаще, спокойно поедающий красного лобстера. Направив глаза на свою тарелку и с ровной осанкой он медленно разделывал вилкой и ножом мертвого лобстера и доставая из его тела куски мяса. Курт сидел напротив него и слегка съехал со стула когда поворачивался к нему лицом. Мужчина напротив заметил это и отложил столовые приборы.

— Что произошло? — прямо спросил Курт. Он осмотрел самого себя и ненароком взглянул на пол, каждая плита которого была маленькой шахматной доской. На Карте была новая одежда, чистая и опрятная. Темный пиджак, белая рубашка под низом, брюки с тонкими светлыми линиями и сверкающие ботинки. Сам он был практически полностью цел, лишь руки немного болели.

— Вы меня не послушали и начали убегать параллельно говоря мне куда мне нужно по-доброму пойти, после чего произошло большое недоразумение и вам резко стало плохо. Говоря коротко: вас на большой скорости сбил автомобиль. — Курт недоумевал. Сбила машина? Тогда как он сейчас спокойно сидит за столом и почти не чувствует боли? — Не удивляйтесь своему состоянию, я позаботился о нем лично. За несколько дней у вас уже почти все зажило, благодаря мне и моим "друзьям".

— Несколько дней?

— Да, несколько дней. Вы, скажем так, отрубились на двое суток а затем были не в состоянии нормально понимать что происходит. Вот сейчас, вроде как, вам уже хорошо. В руках вы наверное чувствуете небольшой дискомфорт, так?

— Так.

— Прошу за это прощения. Нам пришлось надеть на вас наручники чтобы спокойно переодеть и привести в порядок.

— Зачем вообще было меня переодевать? Да что вообще происходит? — мозг Курта был слишком переполнен мыслями и эмоциями, поэтому на нормальное построение вопросов, предложений и особенно речей он пока не был способен.

— Дело в том, что вы были правы. В том состоянии в котором вы были при нашей первой встрече вы действительно ни на что не годились. Мы избавились от тех лохмотьев и обрили вас чтобы вы стали похожи на самого себя. Еще роль сыграло то,

что это место, — он провел воображаемую окружность вокруг своей головы. — в котором мы сейчас с вами находимся, имеет определенный дресс-код.

— А где мы вообще? — Курт осмотрелся вокруг еще раз. Его глаза стали привыкать к темноте, но из нового он увидел только еще больше столов и стульев.

— Это специальный ресторан для подобных встреч, он мало кому известен да и из посетителей тут зачастую лишь я один. Где мы неважно, я предпочел бы наконец нам поговорить.

Курт посмотрел на него и промолчал. Он опустил взгляд на красного лобстера направленного мордой к нему. Затем устроился поудобней и почесал щеку. В этот момент он заметил еще и то что его длинную бороду сбрили, и оставили лишь густую щетину.

— Ну тут машины не проезжают, поэтому бежать мне некуда. — сказал он.

— Отлично. — он снова принялся за лобстера и все далее говорил одновременно разрезая его на куски. — Думаю лучше всего будет начать так, чтобы вы хотя бы имели представление о том кто я такой. Мое имя Йохан, предпочитаю его без фамилии. Ваше имя мне известно, но это вы и так уже поняли. Мои родители родом из Норвегии и Дании, но родился и вырос я тут, в Штатах. Я... — Йохан откашлялся при появлении той мысли что всплыла в его голове, поэтому он решил ее выкинуть из головы и не раскрывать. — С вашей жизнью я знаком, говоря простым языком. Ваша деятельность просто поражает мое сознание. Ваша сила духа, ваше упорство! То, что вы сделали вместе со своим отцом в Бриджпорте просто невероятно! Как...

— Откуда вы знаете о том что было в Бриджпорте? — прервал его Курт. Как только на лице Йохана начало появляться восхищение он услышал этот вопрос и вернулся к своему привычному выражению лица: бесчувственному, спокойному и выдержанному.

— Один из знакомых мне людей был там, вместе с вами. Вы его не знаете, в этом я уверен. Он один из тех кто выжил, одна единица из десятка или около того. Вы знали, что до сегодняшнего дня живо только три человека переживших тот день? Представляете? Тысячи храбрых людей собрались вместе, а сейчас очевидцев этого со стороны справедливой всего три, и один из них вы. — Йохан даже не осознавал того, что говорит о храбрости и героизме с человеком которого еще несколько дней назад видел на улице в чужих грязных куртках. Он не видел того бродягу перед собой, он видел величавого, мощного человека стоявшего на голове закона. Йохан помолчал какое-то время. — В общем и целом, именно он мне о вас и рассказал, еще много лет назад. Он стоял в одной колонне с вами и видел все что вы делали. Только не это самое главное, мистер Белл... Не то что вы тогда сделали. Самое главное то, что у вас не получилось. — Курт почти никак не отреагировал на слова Йохана. Он смотрел в его глаза и вспоминал тот день. Монолог Йохана для него был чем-то вроде голоса на фоне, который он безусловно слушал, но все внимание в любом случае было сконцентрировано на картине произошедшего в тот день. — Столько людей шло за вами, и все равно вы проиграли после первого же удара.

— Вы искали меня "столько лет" чтобы сказать мне это? Я и так это знаю. Я знаю что ничего у нас не вышло, я знаю что все что тогда было попросту стерто отовсюду. Так в чем смысл этого разговора?

— Мистер Белл не понимает к чему клонит Йохан, не так ли? — Так пусть Йохан просветит меня!

— Я не хочу сыпать соль на уже давно зажившую рану. Я хочу чтобы вы вновь открыли ее, вместе со мной. Я хочу чтобы Курт Белл попытался сделать все во второй раз.

Курт помрачнел. Он быстро заморгал и нахмурился. — Что? — не многозначительно произнес он.

— Я знаю что произошло прошлой ночью, Мистер Белл. Тот кто перепрыгнул через вас, кто убегал в тот вечер от полицейских. Это был один из моих людей. Если бы не он, то я бы не узнал о том что вы в этом городе и что вы вообще еще живы. Он рассказал мне как полицейский споткнулся о вашу ногу и как благодаря этому он и смог убежать. Поначалу я не знал о ком речь и просто в знак благодарности решил выпустить этого, прошу прощения, бездомного. Но когда я пришел туда и увидел знакомое лицо... Такие же черты лица как на единственных фото из армейского досье. Я моментально понял кто передо мной. И в моей голове возникла идея. Понимаете ли, вы меня вдохновляли. Столько лет я слушал историю о том дне... Однажды я даже попытался самолично сделать то, что планировали вы, но по итогу... Сейчас у меня есть все что нужно для этого. Правильные люди, средства, устройства. Все. Нужен лишь человек, способный одними словами поднять дух целого народа. Который уже знает какого бороться с людьми что даже не думают о том что в их системе что-то неверно. Единственный недостающий кусок в этом огромном пазле это вы, Мистер Белл.

— Я не могу. Что если все будет также? Если я опять проиграю? Что будет тогда?

— Сейчас другое время. Сейчас люди меняют то как их называют чаще, чем курица откладывает яйца. Народ не определен в своих желаниях, он не знает что ему нужно. Почему же? Потому что наши головы сковывают узы этого правительства. Представьте только что происходит в нашем мире! Люди каждый день надевают свою форму, будь они спасателем, пожарным или военным, и на протяжении часов рискуют своей жизнью ради тех, кто в итоге будет восхвалять человека в разноцветном костюме. Никто уже не помнит о простых рабочих, о простых служащих. Мне тошно от этого, понимаете? Когда людей обманывают двадцать четыре часа в сутки, когда внушают им чувство безопасности! Когда им не говорят что мы находимся на пороге мировой войны вот уже двадцать лет! Молодых отправляют на поле битвы, и с каждым годом им дают все меньше и меньше, а между программами повсюду появляется все больше реклам и все больше героев в плащах! В чем суть того что наши отвоевали несколько акров земли если за это погибли сотни? Это Пиррова победа! Что случилось с людьми которые могли сами решить кого считать героем а кого злодеем? Что случилось с народом готовым отдать свою жизнь за своих собратьев, за своих близких? Почему

люди готовы продать все что у них есть чтобы увидеть любимого героя, но не готовы раскрыть свои глаза и взглянуть в глаза правде, взглянуть в глаза нашей реальности? Сколько людей погибло от пули, от несправедливости? Людей отправляют на войну и не дают шанса вернуться обратно! Почему люди так сильно сосредоточены на том чтобы просто не смотреть на тот ужас что творится вокруг нас? Я прошу вас присоединиться ко мне, Мистер Белл. Помогите мне открыть глаза этим людям!

Курт слушал Йохана и он почувствовал то же самое что и двадцать с лишним лет назад— чувство жажды. Он задумался обо всем что говорил Йохан впервые с того дня. Он блокировал все свои воспоминания, все подобные мысли столько лет что уже не сосчитать. Курт понимал что Йохан прав во всем. Он видел своими глазами то о чем он говорил. Почему Йохан решил заговорить об этом, решил сделать что-то с этим а Курт нет? Курт не знал, правда не знал. Ему нравилось думать что он пережил ужасную травму в раннем возрасте и отстранял все что связано с ней чтобы не втянуть себя во что-то ужасное. Да, это было так, но в последние годы он учился "идти дальше", но зачем не думал о самом главном? Два года назад он услышал слова которые должны были изменить его жизнь, так почему он ими не воспользовался? Что случилось с ним? Он слишком слаб, как сам и думал. Слова Иэна Сандкастера прошли сквозь его голову но не засели в ней. Курт думал что сломается и никогда не шел навстречу своему главному страху в лице собственного прошлого. Так он никогда и не понял, сможет ли его дух выдержать такое. Из-за того что он не попробовал даже задуматься о таком он не двигался вперед, его дух не становился крепче. Его душа пережила столько ураганов что просто вонзилась в землю и теперь ей все равно на все невзгоды. Она не смотрит на них как пищу для размышлений и материал для извлечения урока. Она просто игнорирует их. И если деревянный крест своим величием вызывал у людей самые разные мысли, то душа Курта лишь слабела в глазах других. Он не хотел сейчас разглагольствовать перед Йоханом. Ни ему ни его собеседнику это было не нужно. Одни слова, обычные слова произнесенные устами Йохана пробудили в Курте что-то первобытное, что-то что он давно не чувствовал. Это была игра в которой каждый сам за себя, и в финале игроки лишь схлестнуться чтобы объединиться во что-то единое. Для этого стоило произнести лишь одну фразу.

— С чего стоит начать?

То что по итогу увидел Курт его немного удивило. Основываясь на словах Йохана он представил в голове огромное убежище с кучей людей, но что он увидел было не совсем на это похоже. Пройдя через множество закоулков, проходов и по итогу даже обычных троп можно было дойти до заброшенного здания. Его изначальное предназначение было неизвестно никому. Угловатая форма, отсутствие орнамента и каких-либо обозначений не давали даже шанса понять что происходило в этом месте ранее. От этого все были в выигрыше. Здание было никому не нужно, до него было слишком трудно добраться, около него ничего интересного. Самое неинтересное место для искателей приключений или полицейских которое только можно придумать. Конечно же, лишь с виду, да и с первого взгляда на внутреннюю часть ничего интересного найти не удавалось. Внутри мало что могло уловить заинтересованный взгляд: пара столов, компьютер да и только. У одной из стен еще можно было заметить закрытый шкаф.

— Я думал что работа велась уже много лет. — сказал Курт обратив глаза на Йохана. Тот усмехнулся.

Курт более не успел ничего сказать, как его уже кто-то встретил. Это был высокий, лысый мужчина с бородой и бегающими глазами. Одет он был в обычное пальто.

— Мистер Белл, знакомьтесь, перед вами Сет Корнет. Один из тех, про кого я рассказывал.

— Здравствуйте. — взволнованно сказал Сет пожимая руку Курта. — То что вы тогда сделали просто... даже не знаю как описать словами. Я все видел и до сих пор просто из головы не выходит! — Сет засмеялся, Курт улыбнулся ему в ответ.

— Сет один из самых важных из нас. Он нашел очень важную и интересную информацию, особенно для вас, Мистер Белл.

— Для меня?

— Пройдемте за мной.

Пройдя через дверной проем, на удивление без самой двери, можно было увидеть несколько черных столов соединенных воедино и создававших одну большую платформу для всех нужных вещей. Коричневые, толстые папки лежали на них высокими стопками но при этом не смешивались благодаря аккуратно повешенным ярлыкам. От А до Я были рассортированы сотни документов, газет, журналов и транскрипций.

— Откуда это все? Украли?

— Мы с 2010-х занимаемся этим. В то время, сами понимаете почему, многие задумались над тем же над чем думаем мы, поэтому помощи было немало. Бо́ льшая часть всего этого как раз пришла лет десять назад, если не меньше. — объяснил Сет. Он начал вести пальцем по стопке с названиями на "Б", и в итоге нашел нужную папку. — Вот!

Он достал ее и протянул Курту. На папке была надпись:

БИЖТ, '96-97

Курт сразу же открыл эту папку. В ней находилось все что происходило в городе за тот год, от историй про то как кто-то спас кошку до экономического краха и закрытия заводов. На первой странице была вырезка из газеты:

Закрытие заводов является просто смешным поступком со стороны местного правительства. Бриджпорт всегда славился своими фабриками и тем, что он был городом производственной силы. Решение мэрии необоснованно и вызывает

множество вопросов, ответы пока не поступают. 19 с.<

Написанный от руки номер страницы непроизвольно указывал на выпирающий пожелтевший лист папки. Вытащив его Курт увидел, что на нём было досье некоего "Ленни Гормана".

Пол: М.

Родился в 1967 г.

Окончил Колумбийский университет с отличием. Стал профессиональным журналистом в 21 год устроившись в Bridgeport Report. Быстро поднялся по карьерной лестнице и стал главным редактором газеты. До конца своей деятельности работал там. Семьи не имел, о родственниках ничего не известно.

Пропал без вести в 1997 г.

Заметка была не многозначительной и сразу давала понять что произошло. Курт усмехнулся и начал перелистывать страницы одну за другой. Десятки длинных, объемных досье он видел перед собой. В его руках была папка содержавшая в себе жизни почти всех жителей Бриджпорта тех лет. Здесь он мог узнать о каждом кто его тогда окружал. Школьники, строители, продавцы, уборщики — все они были тут. Когда же Курт начал просто пропускать страницы он остановился. У его пальца показалось знакомое лицо, а над ним имя, «Роберт Дэнсон». Курт скривившись убрал эту страницу от своих глаз и продолжил листать.

— И что именно я тут должен найти?

— Эм... — Йохан посмотрел на Сета с небольшим разочарованием. Он ожидал более бурной реакции от Курта, но тому было не очень приятно видеть все эти лица спустя столько лет. — На странице 76 должно быть нужное досье.

Курт послушался его совета и открыл нужную страницу. Там его встретил самый известный взгляд на всем Западном полушарии Земли — взгляд Скотта Макдорманда. Здесь он был еще молодым, на голове виднелись какие-никакие волосы, а улыбка еще шире чем сейчас, аж до ушей. Счастье так и лилось из его глаз. Курт поднял правую руку в недоумении и посмотрел на двух мужчин стоявших около него.

— Я знал что он был у нас в городе какое-то время, что с того? О нем и без этого листа можно узнать достаточно.

— Вглядитесь в текст, пожалуйста. — А там есть что-то чего я не знаю?

Йохан усмехнулся одновременно с Сетом. Они посмотрели на Курта так, что у того не оставалось другого выбора и он начал вчитываться в нужный текст. Там действительно было достаточно интересного.

Между тем, за пределами города было тихо. Погода стояла спокойная, звезды сверкали на небе. Можно было даже не понять что на дворе уже середина осени а не конец весны, настолько все было умиротворенно и по природному красиво. Где происходило то, о чем сейчас пойдет речь — неизвестно. Узнать местоположение мог бы только опытный охотник или еще кто похожий. Вокруг ни знаков ни табличек, лишь глушь. Действительно тихое место, ведь звуки издавали только люди внутри двухэтажного дома окруженного забором. Его окна поглощали теплым светом ближайшие пару метров маленького сада. В них можно было разглядеть только пару человек, спокойно работающих на кухне. Это были рабочие, в белой форме, с расслабленной осанкой и улыбками на лицах. Они говорили о чем-то спокойно, шутили и позволяли рукам самим готовить то, что было нужно. Дым уже вылетал из под небольшого блюда когда часы пробили одиннадцать. Один из рабочих понес тарелку на своих ладонях вверх по лестнице, на второй этаж. Там его встретила лишь одна дверь в комнату занимавшую весь этаж. Внешняя стена этого помещения была пустой, а дверь — стеклянной с красно-синим витражом. На самом витраже было изображено надломленное перо. Рабочий тихо постучал по ней и открыл ее. Внутри спал мужчина в белом ночном одеянии на своей кровати. Он находился в огромном кабинете полном деталей. Напротив входа, в противоположном конце комнаты, стоял длинный деревянный стол с ноутбуком и большое кресло. Ноутбук был потертый, сразу становилось ясно что его открывали несколько раз на дню и надолго, но даже несмотря на это на его крышке лежала маленькая флешка. На стенах развешены внушительные плакаты в стеклянных рамках разной степени свежести. Широкое окно открывало вид на ту самую глушь, на те поля, так называемых создателей этой спокойной атмосферы. Вышеупомянутый мужчина спал на своей кровати. Вытянутая, светлая и мягкая она стояла прямо в углу комнаты, под лампой. Подле нее было пару дубовых тумб. Рабочий подошел к кровати и спокойно положил блюдо на одну из тумб, после чего удалился. Мужчина проснулся от глухого звука его шагов еще минуту назад, но решил притвориться спящим чтобы не начинать лишнего разговора. Тихо привстав, прислушавшись а затем повернувшись к блюду он убедился — поблизости уже никого нет. Он провел ладонью по своей лысине и вгляделся в то что ему принесли на ужин. Это был красный лобстер. Не сказать что он любил их, и не сказать что вообще часто его желудок мог заявить о том как хочет переварить лобстера. Мужчина легко прорычал на мертвого лобстера и поднял взгляд. Его взор пересекся с листом бумаги той же стеклянной рамке. Белый лист среднего размера с красиво (по меркам 2029-го года) написанным текстом висел на стене. С улыбкой мужчина подошел к нему и прочитал его содержание.

ДЖЕК (кивая): Нет, не думаю.

Они продолжали идти по коридору какое-то время пока мы не видим кого-то кто к ним подходит.

МАЛЬЧИК:

Джек, это правда? Ты это реально сделал?

ДЖЕК:

Как же вы мне надоели!

МАРТИ замахивается рукой на МАЛЬЧИКА и угрожающе смотрит на него. МАРТИ;

А ну пошел отсюда!

На этом текст заканчивался. Это была одна страница взятая из середины какого-то сценария. Мужчина смотрел на него как на слиток золота. И в этот момент позади него раздались голоса десятков людей. Камера, микрофоны, гримеры и люди в свободных майках появились прямо в его кабинете.

— Так, начинаем! — сказал взрослый человек в очках сидящий в кресле. — Камера... мотор... начали!

Два ребенка с рюкзаками на плечах медленной походкой пошли вперед, к камерам. Им было по двенадцать, максимум четырнадцать лет. Через несколько секунд к ним подошел парень еще младше и останавливает их.

— Джек, это правда? Ты это реально сделал?

Один из подростков замахивается на него.

— А ну пошел отсюда! — крикнул он, после чего мальчик убежал от страха. — Снято! — вновь крикнул тот, что в очках.

Самый младший из мальчиков радостно подбежал к женщине в красной майке. Та с улыбкой встретила его и встав на колени обняла. Лысый мужчина медленно подошел к ним и поднес руку к голове женщины что-то прошептав.

— "Сегодня у нас довольно необычный посетитель" донеслось из-за спины слабым басом, "и дело даже не в том что это ребенок! В 9 лет он уже достиг высот о которых не мечтал даже любовник вашей любовницы!" шутил он. Смеялся вместе с людьми на фоне будто это была главная шутка последнего столетия, пока над головой мерцал знак приказывающий смеяться. Что было в голове его, когда он звал на свое шоу маленького, слабого ребенка на которого свалился весь мир? Обычный мальчишка волей случая ставший известным, и каким образом? Две маленькие роли и сразу

второстепенная в фильме Марка Гутценберга, самого Гутценберга! "Великий", "Маэстро", "Легенда" и всё с большой буквы! От испуганного мальчика в коридоре до сироты-оптимиста в заброшенном приюте и "прорывной звезды". Что за шутка? Каким образом за два года можно так сильно взлететь? В таком возрасте? Это же бред! Никто не мог в это поверить, даже он сам. О нем говорили так часто, отовсюду доносилось имя и комплименты в его сторону. Какой он был красивый, какой он был милый и добродушный! Но зачем так сильно хвалить ребенка? Не учили разве в школе или в родительском доме что так можно и разбаловать мальца? Сделать его самодовольным, любящим себя. И я не понимаю то, как небрежно отнеслись к этому вы! — мужчина показал указательным пальцем вперед, на толпу которая тупым взглядом смотрела на него и улыбалась обнажая блестящие зубы. — Никто не подумает о том что ребенку любить себя труднее когда его любят все вокруг! Он думает что ему все дано по жизни на золотом блюдце, что ему не нужно стараться для этого. Он смешивает эти мысли в своей голове вместе с завистью. "Как ты можешь кому-то завидовать?" спрашивали меня вы, но никогда не интересовались ответом. Конечно, перед вами был очередной раскрученный ребенок, продукт масс! Если бы хоть раз кто-то задал этот вопрос не с пустыми как бутылка на свалке глазами, я бы ответил. Я, сын рабочего, изтасканного рабочего, который смотрел на отца со стыдом. Работал не покладая рук, резал пальцы на станках, получал ушибы на стройке. Держался на одной силе воли! И тут появляется нежеланный ребенок получивший все за красивое лицо. Но нет, он не злился ни на кого. Он был горд. Сыну не пришлось тратить годы на то чтобы собрать копейки на покупку обычной рухляди, не придется волноваться за животы своей семьи. А сын? Чувствовал жалость по отношению к самому себе. Даже не к отцу, к себе! Дурак! На что тратил время? Решился стать "серьёзным" и ушел в театр. И что же из этого вышло?

— Он как сучок в глазу души моей! — разразилось издали. Лицо мужчины сменилось с потерянного на испуганное и злое, его голова пошла кругом и руки задрожали словно у птенца. — В года расцвета Рима, в дни побед, пред тем как властный Юлий пал...

— Нет, нет нет...

— Могилы стояли без жильцов, а мертвецы на улицах невнятицу мололи. — человек в черном одеянии и с большим пером на голове медленно и уверенно вышел на встречу мужчине. Острое лицо, размашистые движения и расслабленные руки сопровождали его присутствие. — В огне комет кровавилась роса, на солнце пятна появлялись...

— Пошел вон! Черт! Бес!

— ...месяц, на чьем влиянье зиждет власть Нептун, был болен тьмой, как в светопреставленье. — он наступал в сторону мужчины цокая своим каблуком и смотрел ему в лицо, его взгляд пробивал насквозь эти испуганные каштановые очи.

— Ты! Это был ты! Моя жизнь ушла тебе! — мужчина начал отходить назад, к стене. Она была все ближе, но он желал чтобы за его спиной были бескрайние просторы которые позволят убежать.

— Такую же толпу дурных примет, как бы бегущих впереди событья...

— Хватит! — его руки наконец дошли до стены. Над его головой возвышалась огромная афиша, величаво гласящая...

НОВЫЙ ГАМЛЕТ

— Подобно наспех высланным гонцам, земля и небо вместе посылают в широты наши нашим землякам. — он подошёл к нему впритык, нос в нос. Мужчина шепотом завопил, на полноценный крик не хватило сил и духу. Его глаза задрожали по новому, будто передавали новую, ранее невиданную человеком эмоцию и мысль.— Но тише! Вот он вновь! Остановлю любой ценой. Ни с места, наважденье! — чёрное одеяние отошло от перепуганного мужчины и встало к нему так, будто намечалась ожесточенная битва. — О, если только речь тебе дана, откройся мне!

Быть может, надо милость сотворить тебе за упокой и нам во благо? Откройся мне!

— Закрой свой рот, урод! — уверенность начала медленно наполнять его тело. Кончики пальцев двигались в разные стороны пытаясь найти друг друга чтобы сформировать кулак.

— Быть может, ты проник в судьбу страны и отвратить ее еще не поздно. Откройся! — Чего ты хочешь от меня?! Зачем ты вернулся сюда?!

— Быть может, ты при жизни закопал сокровище, неправдой нажитое? Вас, духов, манят клады, говорят. Откройся!

— Нет! Вон! — мужчина направил шаг к выходу. — Стой! Откройся мне!

— Как открыться мне тебе когда я сам себя закрыл? Говорить мне нечего, я зарыт в своем сознании!

— Откройся!

— Я не могу, не могу...! — колени мужчины задрожали и вовсе сдались. Он упал наземь и схватился за свою голову так, что едва ли не пробил свой череп. — Откройся... откройся... — затишье. Перед бурей? Очередной бурей? Он не говорил ничего несколько секунд, лишь кашлял и пытался встать. — Бури окружают меня уже давно, здесь удивленью места нет. — проговорил он вставая на ноги. — На году двадцатом жизни в театр я ворвался, и сразу захотел всего. Дурак, дурак, дурак! Я дурак, все дураки! Пошли на поводу у ничего не значащих людей! "Он сможет!" говорили. И смог разочаровать. Не их, но самого себя. Двадцатилетний играет Горацио! Что за фарс, бред! Никакой грим не спас меня от человека из зеркала. Смотрел на себя и чувство горечи не покидало меня еще месяц. "Все хорошо, игра удалась! Тебя оценили, тебя полюбили!", какая разница? Не нравлюсь я себе, значит и

другим нравится не могу! Нет, не нужна была народная любовь. В ней нуждаются только те, кто понимает, что ничего важного этому миру принести не смогут никогда! На меня смотрели гримеры, режиссеры, актеры. Все смеялись над моими шутками, говорили что я "умный", что я "способный малый". Но они хотели эту народную любовь и только. Знали что именно я чем-то отличаюсь, знали же! Они не могли достичь чего-то более крупного чем кривлянье на сцене. А я... я знал что смогу. Чувствовал. Верил. И по итогу... — мужчина глубоко вздохнул и начал ходить кругами по комнате. — Нет, другого выбора не было. Да и выбирать приходилось не мне, им! Они все это делали, они сами виноваты. Бриджпорт, этот Бриджпорт... Маленькая сцена, большие амбиции. Позвали поговорить с их мэром. Каким образом я туда попал? Чем заслужил такое? Обычные гастроли в черном сарафане обернулись ужасом. Я еще не сделал ничего выдающегося. Пара крупных ролей и одна, одна постановка в театре! Может быть меня любили? Не народ, нет, для этого было рано. Коллеги? Бендервайн? Тот самый кричащий Джек ставший принцем Гамлетом? Я так и не узнал этого. Да и вряд-ли стоит узнавать. — круговая ходьба привела его вновь к стенке. С опущенной головой он прислонился к ней. На этот раз над ним висел не плакат, не страница сценария. Это была газета с кричащим заголовком.

ПОЛИЦЕЙСКИЕ, ВРАЧИ, ОФИСНЫЕ РАБОЧИЕ, И ДРУГИЕ ПОЛУЧАТ ЗНАЧИТЕЛЬНУЮ ПРИБАВКУ К ЗАРПЛАТЕ: ОБЫЧНЫЕ РАБОЧИЕ ОСТАЛИСЬ ЗА БОРТОМ!

— "Садись, мы едем к мэру" сказали мне в тот вечер. Конечно я был польщен, сам мэр хочет увидеться со мной! Так еще и повезли меня к нему в красивом джипе! Майлз Тормент стал первым политиком с которым я встретился лицом к лицу. И сразу же мне пришлось выполнять за него его же работу... — мужчина замолчал, ведь он услышал слева от себя знакомый кашель и усмешку.

— Я слышал о тебе только хорошее, честно говоря, — с полной честностью сказал политик в сером пиджаке с черными волосами и длинным как дорожная трасса лицом. — поэтому буду тебе все прямо говорить. В такой обстановке как сейчас нужна твоя помощь.

— Моя помощь? — он отошел от стены и с напряженными руками воззвал к нему искренне ожидая ответа. — Чем я смогу помочь, что я сделаю? Я всего лишь человек, который говорит что ему велено и делает как указывают! Что ты от меня хотел, зачем ты взял именно меня?! — но ответа он не получил.

— Сейчас у нас, как ты наверное знаешь, в центральных штатах начали развивать новую идею с упором на сам понимаешь кого. — Тормент сидел на деревянном стуле с

вычурной спинкой положив ногу на ногу и сложив руки. — Ты же у нас парень молодой, так еще и в этой сфере работаешь. Это не мое решение, но нам нужно и здесь это все раскрутить, а денег не очень то хватает.. Может быть...

— Закрой свой грязный, гнилой рот. Пожалуйста. — мужчина не ожидал реакции от Тормента, и он ее не получил.

— ...ты знаешь что можно сейчас сделать? Ты близок с Гутценбергом, возможно он что-то говорил про это? — Тормент ожидал ответа. Мужчина напротив него выпрямил спину и его лицо расслабилось, будто стало круглее и моложе.

— Ну, сэр, он мне сказал что все эти взрывы "большие порции песка прямо в глаза и другие отверстия", он не очень это любит. — голос его стал так мягок что радовал слух. Хрипота пропала почти полностью. — Однако... да, он еще сказал одно, и причем говорил это постоянно. "Раз уж начинаешь вливать деньги, так влей их полностью!". Да, так и говорил.

— Вспоминая его фильмы я почему-то не удивляюсь. — сказал Тормент. — И как ты эти слова хочешь использовать? Чем, как они помогут?

— Вы говорите что нет денег, так? — Так.

— Пускай их освободит то, что вам невыгодно. Закройте что-то, какое-то неприятное предприятие, может быть даже целую сеть. — Тормент хмыкнул и задумался. Мужчине нужно было донести свою мысль, иначе его сейчас выгонят. — Вот к примеру что сейчас в городе вам приносит меньше всего, и тратит больше всего.

— Моя жена! — пошутил Тормент. В ответ он услышал явно вымученный смех. — Так я сразу не скажу...

— Что это? — мужчина подошел к окну и посмотрел на небо. Черное небо полное дыма.

— А?

— Что это за черный дым? Откуда он? — Это... это заводы Singer.

— И сильно ли вам эти заводы помогают? — этими словами он пробудил в Торменте какое-то озарение. Будто само Солнце залетело в эту комнату и светило только на Тормента.

— Нет, люди будут недовольны. — и затем, Солнце потухло.

— Они поймут. А если нет, то должны однажды. Это делается не для нас, это для нашего будущего. Детей, внуков, правнуков, потомков что даже не будут подозревать о нашем существовании. Сила этих спасителей в плащах в том, что они не как мы. Они олицетворяют чудо, волшебство. Эти чудеса они воплощение мечтаний каждого ребенка, будь он из этого города или из Африки. Это важнее чем печатные машины или люди, которые их делают. Вера, мистер Тормент. Вот что будет двигать наше общество вперед. Не станки и цеха, а вера в чудеса. Главное чтобы это понял не только я или вы, но и обычный рабочий. Когда человек верит что он может быть как тот же Молотобоец то он сможет сделать все и ничего вокруг не будет его волновать.

— Может быть и так.

— Может быть... — все вернулось на круги своя. Лицо вновь покрылось морщинами, голос охрип, осанка стала похожа на букву "S". — и сказал он это забыв обо всем что ему говорили до этого. Неужели я был так красноречив? Я не сказал ничего необычного, только свои мысли. Обычные слова обернули все с ног на голову. Он сделал как я ему сказал, все точно так. "Закройте заводы и успокойте людей прибавками". Идиот! Зачем я это сказал, зачем мой лживый рот это выплюнул? Но ведь нет, это не главное. Не главное что было через неделю, ведь я оставался еще на восемь дней. И на восьмой видел происходящее только через окно в самолете без единой эмоции на сердце. Пули которые летели в людей были недостаточно остры чтобы пробить слой что Тормент нанес на мое сердце одним простым предложением. "Ты оказал нам большую услугу". Новая жизнь, новые возможности, новые роли! Все это появилось передо мной после одного разговора! Тогда для меня было главным это. Я понимал, что теперь смогу наконец сделать так, чтобы и я собой гордился. Я мог рассказать столько душераздирающих историй через экран, или даже со сцены! Мог... и я делал это. Я рассказывал истории одну за другой, но главную историю к которой приложил свою руку никто не рассказал до сих пор. Да и кто собирается? Кто пустит? Да и кому какая разница? Да! "Кому какая разница"! Прошло уже столько лет, все забыли об этом! Правда? Да, точно забыли. Я уверен в этом. У них ведь теперь есть Легион Усмирения, они там популярны! Они радуют детей, да? Да. Точно да. — он спокойно сел на пол и закрыл глаза. Тишину, приятную тишину прерывал только едва начинающийся дождь. Капли изредка падали прямо на закрытое окно и медленно стекали по нему, создавая самую заурядную и знакомую каждому, но очень красивую картину. — Раз, два, три... Раз, два, три... Раз, два, три... — сжимая и разжимая ладонь проговаривал он. — И... вперёд! — он закрыл глаза и поднял голову вверх.

— Макдорманд летит вперёд словно спорткар! Его ничто не может остановить! — кричали откуда-то сверху. — Посмотрите! Он все еще бежит! Стоп! Победа Макдорманда!

— Да! — вскинув руки вверх проревел он. — Еще один раунд и все, один раунд и я победил!

— Никто не знает сможет ли он сделать это, но я в любом случае уже стою здесь, возле Скотта Макдорманда. Итак, Скотти, что скажешь перед последним раундом?

— Вот что я тебе скажу, Пол, — уверенно сказал он в появившийся у его рта микрофон. — этот парень до меня не добежит даже если ему в копыта вколоть пот ягуара! А тебе я еще напомню что во мне кровь Макдормандов, так что шансов у этого бычка нет вообще!

— Вот такое отношение к соревнованиям мы любим! — стало тихо на пару мгновений. — Итак... вперёд! — раздался грохот копыт, взволнованные вздохи, учащенное дыхание. — Один круг есть! Еще два без удара от быка и он победит! — все звуки стали в два, а то и в три раза больше после того как прозвучало "Второй круг есть, остался всего один!". — Посмотрите как он бежит! И я сейчас даже не про быка! Просто гля... Господи! — крики, визги, маты посыпались отовсюду. — Макдорманд на земле! Похоже что... нет, он встает на ноги! Он продолжает бежать, бык в шоке как и все мы! И... Да! Победа!

— "Победа!" — повторил он. — Самое значимое достижение в моей жизни. Победа в "Гонках на двоих"... — усмехнулся и встал с ног. — Ради чего я пережил этот удар в спину со всей мощи? Ради того, чтобы сыграть в фильме вместе с чертовым Мореплавателем! С этим бездарем! Это была та самая "помощь"? Я готов жить на улице всю оставшуюся жизнь лишь бы не пережить эти съемки еще раз! Как же мне повезло, что он был идиотом. Полюбил меня как родного брата и начал всем советовать, будто знакомы всю жизнь. Хотя... если бы не он... Тьфу! — он ударил по воздуху слабым кулаком. — Да... если бы не он... я бы не был так несчастен. Не встретил бы ее. Не появились на свет они. Аманда, Лора и Перри. Мои родные... — упав на пол перед стенкой он вдруг тихо разревелся, пока над ним висело главное изображение в его жизни с одной, большой надписью.

ШОУ СКОТТА МАКДОРМАНДА

— Моя помощь была полноценно восполнена. Мне не нужно было больше ничего. Конечно, о чем я еще мог мечтать? Встретил через всемирную знаменитость свою жену, стал отцом. Так теперь и вовсе свое шоу, прямо на главном канале страны каждый вечер пятницы! Веселая, смешная программа. Да, веселая. Мне было весело. Приглашать разных людей чтобы они показывали свой талант через безмозглые сценки и шутки, рекламировать очередного спонсора и общаться на жизненные темы с каждым из них. Не знаю веселились ли они, да и мне было все равно. Я был счастлив, до какого-то момента. Я ничего не видел, этот свет слепил меня. Я пытался смотреть на них, на вас. У меня не получалось, я видел только мерцающую красную точку и летевшие вверх слова которые должен был произносить. Слова, что не доносились от меня, от моей души. Что это были за слова вообще? "Добрый вечер", "Сегодня у нас в гостях", "Следующий номер"... Приглашали каких-то неизвестных бездарных дураков из подворотни, лишь бы закрыть этот вечерний блок. Зачем вообще открывали его? Я ничего не мог понять. В перерывах между съемками было легко, я шел в гости к более "авторитетным" людям. Мне было легко с ними. Обычные беседы, шутки. Что же мне еще было нужно?! Жена меня любила, дети уважали. Я был на коне, на самом мощном мустанге из всех. Люди подходили ко мне на улице и просили автограф, фотографию или вещи подходящие под заявление в полицию, но мне было приятно их

встречать по десятки раз на дню. Аманда в шутку ревновала меня ко всем и не выпускала на улицу одного. Любимая Аманда... Прекрасная, свободная. Честная. Вместе с ней я чувствовал всю силу "американской мечты", с ней каждый день я проживал как последний. А Лора с Полли? Мой отец бы мечтал о таких детях. Они это все мои амбиции что воплотились в жизнь в двух маленьких телах. Я был идиотом! Дурак! Как я мог подумать, что так будет вечно? Что я вечно продолжу получать крупные роли, номинации на какие-то мелкие премии? Наивен и прост, вот каков я был и всегда буду. Не больше этого. Более мне некуда расти, вот в чем правда. Я этого не понимал всю свою жизнь, был слеп.

— И что открыло твои глаза? — спросил владелец голоса идентичного ему. — Это был какой-то сюрприз от друзей или свое "исследование"? — где-то засмеялась небольшая толпа людей.

— Ты знаешь что это было. — он обернулся и в ответ ничего кроме застывшей улыбки не получил. Мужчина подошел к самому себе и смотрел в эти белые сверкающие зубы и стеклянные глаза. Будто статуя стояла перед ним. Ни единой эмоции, ни единого движения. Ему надоело вглядываться в пустое тело уже через пару секунд, поэтому он выпрямился и стал спокойнее. — "После сильного удара о землю у вас в организме долгое время атрофировались многие ткани. В том числе и те, что связаны с вашим мозгом". — улыбка у человека напротив пропала, но глаза все еще не двигались. — "Вам осталось жить два года". — и после этих слов, он вовсе испарился. Начал медленно угасать, падать в землю. Мужчина вновь остался один, наедине с самим собой и своими воспоминаниями. — Воспоминания это не более чем попытки мозга отвлечься от всего ужасного что происходит сейчас. Они не делают ничего хорошего, не приносят пользы. Лишь на время приносят приятный вкус, а затем угасают как дешевая жвачка. Точно также, как начал угасать я, как начала угасать способность людей любить меня. Она угасла и у Аманды. Постепенно угасает и у меня. Точно также как и угасает все что меня вынуждает идти дальше. Так было не всегда, но сейчас по другому уже никак. Поначалу я был оптимистом. Сейчас я не знаю что будет завтра! Мне достаточно посмотреть в окно и весь мой день поменяет свой ход... — в этот момент, когда он увидел через стеклянное окно разбушевавшийся ливень он понял, что не сильнее высохшей ветки. Что он может сломаться также как и она при малейшем дуновении ветра. — Поначалу я был оптимистом... как и все вокруг меня. И внутри меня, каждая личность что я поглощал на съемках становилась чем-то новым. — мужчина усмехнулся и посмотрел на последний плакат в очереди. Затем подошел к нему и тихо повторил — становилась чем-то новым...

КРИКИ НЕМОГО ЧЕЛОВЕКА

— "Внимание! Новый фильм Гутценберга! Возвращение легендарного творца на большие экраны! Воссоединение с Макдормандом!", говорили все. "Лучшая роль в карьере Скотти", писали критики. "Последний фильм", понимал я. Роль потерянного, забытого человека который пытается все спасти. Майк Ларсон, какое простое имя! Майк Ларсон...

— Хорошо, все готовы? — сказал странный голос будто звучавший из динамика. — Звук? — все звуки в кабинете стали в десятки, в сотни раз громче. Каждый скрип был слышен отныне даже слабослышащему, капли кипяченой воды падали с лобстера на тарелку со звоном. При этом все не смешалось в единую кучу и не превратилось в шум. Наоборот, скорее это была мастерски написанная симфония. — Отлично. Фон? — и в этот же момент, стены кабинета разошлись в разные стороны и ушли вдаль, оставив мужчину в зеленом поле одного. Деревянный пол сменился высокой травой, была светлая, слегка облачная погода. Мужчина стоял опустив голову. — Есть. Камера, мотор... — начался периодическое шуршание съемочной пленки. — начали!

— "Дело не в том, верил я тебе или нет". — произнесли свыше. — Дело не в том, верил тебе я или нет.

— "Я просто хочу вновь встретиться с тобой".

— Я просто хочу снова с тобой встретиться.

— Теперь наклонись и тихо начни перебирать траву. — мужчина так и сделал. — "Ты словно в каждом клочке земли по которому я когда-либо ступал".

— Ты будто в каждом клочке земли по которому я когда-либо ходил. — "И я не хочу забывать тебя, как солнце сделало это с тобой".

— И я не хочу забыть тебя как это сделало солнце.

— "Я просто хочу вновь тебя увидеть".

— Я просто хочу вновь увидеть тебя.

— "Хотя бы раз".

— Хотя бы раз.

— Снято! Отлично? Все, теперь идем дальше. Скотти ты в порядке? — Скотти ты в порядке?

— "Скотти ты в порядке?" — прогремел хлопок, комната вернулась обратно. Все было на своих местах, будто ничего и не произошло. Но продолжалось это недолго, потому что вдруг она начала становиться все длиннее и длиннее и менять буквально каждый элемент интерьера. Из кабинета мужчина попал в телестудию, синюю телестудию с несколькими камерами перед собой. — Сколько еще осталось? — спросил он.

— Семнадцать. — ответили неведомо откуда.

— Господи... ладно, — он хлопнул и посмотрел на телесуфлер. Там уже подготавливался нужный текст.

— Так, пять секунд до съемки, все готовы? — ответа не последовало, "все" были слишком уставшими. — Начинаем.

— Вновь здравствуйте дорогие друзья, — с улыбкой на лице начал мужчина. — я, сами знаете кто я, приветствую вас сегодня у нас 11 апреля, где ваши любимые Спасит... Спасатели готовы вам показать... — внезапно началась сильная одышка, воздух моментально покинул легкие. Все вокруг поплыло будто на большом корабле.

— Опять? Ясно, остановите запись. Дженни!

— Нет, все... нормально. — к мужчине подбежала девушка, прочистила лоб сухой салфеткой, дала попить воды и одну таблетку. Мужчине стало легче.

— Все?

— Да, да. Все. Готов.

— Пять, четыре, три, два, один, и начали!

— Вновь здравствуйте дорогие друзья, — за мгновения вернув улыбку снова сказал он. — я, сами знаете кто я, приветствую вас сегодня у нас 11 апреля где ваша любимая команда Спасители с нетерпением покажут вам нового члена своего отряда. Это сильный, воинственный человек способный взорвать ваш мозг. И я говорю сейчас без метафор! — он усмехнулся. — Готовьтесь к самому неожиданному, потому что ожидаемо вас ждет именно такое!

— Все! Еще четырнадцать и мы закончили. Готовьте текст, меняйте костюм.

— Четырнадцать... — вокруг мужчины начали бегать люди и примерять на него самые разные костюмы и гримом "править" лицо.

— Давайте быстрее, вы готовы?

— Да, начинайте запись.

— Пять, четыре, три, два, один... начали!

— Добрый день, или утро, или вечер дамы и господа, сегодня 23 января и да, да, и еще раз да! Вы все правильно поняли, настал тот день когда вы наконец увидите новую, удивительную команду супергероев! Злодеи никогда не ждут, поэтому скорее готовьтесь лицезреть самые удивительные чудеса!

— Снято! Каждый раз бы так, закончили бы за час! Давайте... — в и без того большой суматохе еще и заревел будильник. — Дженни, шприц!

— Опять? — прибежала та же девушка и усадила жертву гримеров на табурет. Быстро подняла его рукав, зажала специальным устройством чтобы увидеть вену, и готовилась к уколу.

— Они помогают? — спросила она.

— Да, вроде да. Слышать легче. И понимать. — укол был сделан и Дженни ушла похлопав мужчину по плечу.

— Все сюда, тринадцать и заканчиваем! Текст! Костюмы готовы? — Да. — ответил преобразившийся мужчина в уже новом наряде.

— Пять, четыре, три, два, один... Начали! — и тишина. Слов в камеру никто не произносил, а на суфлере отображалось лишь одно слово: [ПАУЗА]. Мужчина стоял неподвижно, все замолчали. Пленка вновь начала шуршать, а ноги обхватили колоски зеленой травы, слабый ветерок создавал в округе приятный шум.

— И несмотря на то, что я тебя больше никогда не увижу, я всегда буду помнить тебя как цветок что рос даже когда его срывали каждый день. А я словно пчела шел к тебе и жил благодаря тебе. И в конце бросил. Не поверил. — ужасный гром проревел вдалеке. Молния прошлась по небосводу и начала распускать по нему трещины. Облака стали расходиться, между ними образовывались черные, а затем и светлые пятна. Разъехавшиеся земные плиты пропадали под ногами, и мужчина упал на колени. После глухого удара колена о землю, все пропало. Остался лишь большой кабинет и ливень за окном, звуки которого смешались со звуками падающих на пол слез. Хоть звуки за окном и перекрикивали почти все, внутри все равно было тихо. — Тишина... Продолжайся вечно, держись, не прекращайся, не покидай меня и стань частью меня. — встав на ноги и остановив плач, он принял уверенную и сильную позу. — Ведь моя роль в этой игре сыграна уже давно, жребий брошен, кость разыграна. Горацио, мой давний враг, мое нутро, разрушил гордость моей души и сердца. Тормент, помощник и убийца, осквернил дух и наставил на путь ложный. Ларсон, отражение моего состояния, я перенесенный на экраны. Скотт Макдорманд, потерянный человек не знавший что ему нужно. Вот кто составил мою жизнь. Мог ли я сам взять все в свои руки? Конечно, но я этого не сделал. Я гнался за результатом и не смотрел на самого себя сейчас. Каждый может это сделать, любой, но не все видят что у них достаточно для этого сил. Вот она, главная несправедливость жизни! Слепота! Ужасная слепота не дающая человеческой душе полноценно осознать насколько она сильна и прекрасна! — взмахнув рукой воскликнул он.

— Единственное, в чем весь род человеческий равноправен это в смерти. — произнес у уха Горацио.

— Да. Лишь смерть объединяет нас всех, и с живыми и мертвыми. Все знают что рано или поздно произойдет, но те кто слепы не видят сколько можно сделать до ее наступления! — он схватил с тарелки остывшего лобстера и обхватил его ладонью.

— Они не понимают и никогда не поймут.

— Люди готовые решиться не рисковать нежели пойти на встречу судьбе, вот кто по настоящему слеп! Те которым нужно все больше и больше доказательств тому что они делают неправильно, но они продолжают это, Тормент! — он оторвал одну клешню. — "Вера — самое главное в жизни человека", именно! Главное открыть дверь в свою жизнь для этой веры, увидеть ее своими глазами и дать ей спасти тебя! — Тормент и человек в черном одеянии подошли к мужчине который лишил лобстера и второй клешни. Они встали друг за другом позади него, когда к ним присоединился еще один.

— Только в самом конце, перед самой смертью у человека открываются глаза.

— Только у слабого человека! Тот кто силен духом рождается зрячим и видит суть нашей жизни. Видит, что суть не в этом! — он открыл окно и выбросил разобранного на куски лобстера на улицу. — Не в дорогих вещах, деликатесах и другой белиберде! Ведь ни одна сделка или взятка...

— Ни одна сделка или взятка! — повторили в унисон трое за ним. — Ни одна купюра...

— Ни одна купюра!

— Не ценнее человека! — мужчина вскинул правую руку вверх широко расставив ноги. Позади также начали виднеться руки, все сжатые в кулак. Вместе они создали форму большой звезды. Самой яркой звезды из тех, что не способны осветить ночное небо, но способны сделать светлее нечто более важное и ценное. Одну человеческую душу.

Три долгих дня Курт и Йохан блуждали по улицам разных городов в поисках человека, способного дать им настоящий адрес Скотта Макдорманда. После чтения того файла, Курт загорелся изнутри. Он был в ярости, в настоящей, первобытной ярости которую ничто не могло остановить. Человек из-за которого он потерял шанс на какую-либо свободную жизнь — всемирная знаменитость, телеведущий и любимец публики. Иронично, что согласно обычной логике, те самые "супергерои" должны были кардинально отличаться от обычных людей, и необычных тоже. Но жизнь что у первых что у вторых была одинаковой в основе своей. Построенная на самообмане и желании стать чем-то большим, но не включающая в себя какие-либо старания для достижения этой цели.

В доме, в котором "официально" проживал Макдорманд сам он никогда не появляется уже почти два года. Из него выходить только его жена и дети каждое утро едут в школу и приезжают из нее. Даже дураку было понятно что он там не живет, а ярые фанаты уже давно начали строить теории о разводе. Ни Курту ни Йохану не было дела до его семейного положения, их интересовал лишь адрес. Его и пообещал добыть один из друзей Йохана, некий "Льюис" которого сам Курт не видел ни разу. И если бы он знал какой по итогу будет их первая встреча, он бы и не желал с ним видеться никогда. После проверки очередной "пустышки" (так они называли свидетелей которые никакой

информации не давали), Курт шел бок о бок с Йоханом по улице. Стоял вечер, довольно мрачный и богатый на осадки вечер. Надвигающийся дождь можно было почувствовать всеми фибрами тела, поэтому Йохан застегнул пуговицы своего длинного, белого пальто. Курт же по очевидным причинам привык к такой погоде, поэтому ходил в свободном одеянии из брюк и пиджака с рубашкой под низом. Они шли и обсуждали следующие варианты, оказалось что последним был как раз Льюис и его информатор. Мотивация и настрой свернуть горы слегка поутих не только у этих двоих, но и почти у всех из компании Йохана. Людей на улицах становилось все меньше. Следов грязи на асфальте было почти не разглядеть, все превратилось в одну большую кучу грязи. Почему в такую погоду Йохан решил взять именно белое пальто никто не знал кроме него самого. Машины проезжали раз в пару минут, то есть в основе своей вокруг было тихо, как тут все громче звучал хриплый и низкий голос.

— Але! Да, конечно! Проезжай, чего стоишь? Нет, не продаем. Ну что ты? — говорил, как оказалось после пары мгновений, взрослый мужчина в красной майке и порванных джинсах. — Ха! Не смешно! — было не видно в с кем он говорит в темноте, да и второй голос не слышался. — Никогда в жизни! Буду честен, она делала это еще сто лет назад! — и нужно было подойти чуть поближе чтобы понять, что около него никого нет. С пустой улыбкой он говорил что-то вдаль, не концентрируя взгляда ни на чем что его окружало. Размахивал руками будто кто-то мог увидеть то, как он украшает свои слова жестами. С кем он говорил знал только он сам. Курт и Йохан решили спокойно обойти его стороной чтобы не привлекать внимания. Но почему? Он не выглядел устрашающе, не имел при себе оружия и даже улыбался. Йохан забыл про него уже через три минуты, а Курт думал о нем до самого конца дня. Ради таких людей они собираются перевернуть все с ног на голову? А хотят ли этого они сами? Понимают ли вообще где живут? Он не знал ответа на эти вопросы, но знать хотел. Одной ночью, во время которой должен был наконец прийти Льюис, он и Йохан сидели на базе и молчали. Молчание было невыносимо, и Курт хотел его прервать, но тут на маленький телефон Йохана пришло сообщение.

— "Я близко, не смогу подойти, встретьте меня". — прочитал Йохан. — Ну что же, придется идти. — Курт не мог скрыть своего раздражения. Уже шел почти четвертый день их бесконечных поисков неизвестно чего, ответов ни на какие вопросы он не получал. — Слушайте, я все понимаю, после той ночи в которую я вас сюда привел вы ожидали больше, но по другому никак, поверьте.

— Столько лет вы этим занимаетесь и все равно приходится надеяться на непонятных людей и повсюду таскаться, и ради чего?

— Вы действительно хотите именно сейчас поговорить об этом? — стоя у порога спросил Йохан. Курт посмотрел на него, усмехнулся и первым вышел на улицу. Йохан вышел за ним.

Вместе они пошли по уже знакомой тропинке прямиком к большой трассе. Пробираясь через кучи опавших листьев, острых, голых кустов и множество луж они успели вымотаться перед встречей с Льюисом, хоть Курт и привык к этому пути за несколько дней, что уж говорить о Йохане. Они увидели черный минивэн что ранее тут не появлялся и сразу поняли, что за рулем был нужный человек. Подойдя к нему

вплотную Курт постучал по стеклу и из машины вышел средне-рослый мужчина с густыми бровями и щетиной. На голове была взъерошенная прическа не похожая ни на что адекватное, а глаза бегали так, будто он сканировал половину города одновременно. Гримаса с ухмылкой красовалась на его лице.

— Узнал? — спросил Йохан. В ответ Льюис кинул смешок и протянул ему бумажку аж с координатами. — Даже так?

— А то!

— И откуда?

Пока Йохан и Льюис обсуждали дело, Курт прислушался и его слух поймал какой-то странный звук. Навострив уши еще сильнее он понял, что звук идет из багажника. Курт убедился что они не смотрят на него и нагло решил открыть багажник. После треска нужной кнопки крышка поднялась и его взгляд встретил испуганные женские глаза. Заплаканные, красные глаза не способные что либо передать другому. Женщина хотела завопить от радости, но ошеломленный Курт прикрыл ее рот ладонью и приложил указательный палец к своему. Он должен был узнать что происходит, но не мог сделать это так быстро — ее покрытый ушибами рот был закрыт кляпом из обычной тряпки а руки связаны. Но его взгляду, сильному и опытному взгляду понадобилась серия коротких зрительных контактов с глазами женщины. В его груди что-то упало, и очень глубоко. Он показал на нее пальцем и потом тихо кивнул в сторону стоявшего спиной Льюиса. Она положительно кивнула, на что Курт сжал губы и закатил глаза, после чего закрыл багажник.

— Адрес у тебя? — спросил он Йохана. Тот ответил положительно, что дало Курту шанс сделать все что он хочет. Под этим конечно подразумевался резкий и мощный удар кулаком прямо в челюсть Льюиса, да настолько сильный что тот упал на землю и зашипел. Йохан схватил Курта за руку но он вырвался. Йохан взял его вновь, на этот раз сильнее, намного. Он пытался подобрать какие-то слова но вся эта ситуация его так сбила с толку, что он не мог что-либо спросить. Его озлобленный взгляд говорил все сам за себя. — С такими людьми все строилось "столько лет"? С этой грязью?

— Чего? — практически крича спросил Йохан. Он начинал терять свое терпение по отношению к Курту, но попытался его восстановить. — Что вообще произошло пока мы говорили?

Курт убедился что Льюис лежит на земле и повел Йохана к багажнику. Эта картина говорила все сама за себя и ничего объяснять было не нужно. Йохан сильно выдохнул после того как посмотрел на несчастную жертву Льюиса и посмотрел на самого виновника торжества. Протер лоб рукой и расставил руки на бедрах.

— И что от меня нужно в этой ситуации?! Чем я могу это все исправить, а?! — Йохан буквально взорвался и показывал это не только словами и тоном, но и руками что вырвались в разные стороны.

— Зачем ты спрашиваешь это у меня? Посмотри на того с кем ты работал несколько лет и про что ты не знал!

Они оба чувствовали себя персонажами в театральной постановке. Оба использовали странные и не всегда ясные выражения, но ситуация подходила под это. Еще несколько минут они орали друг на друга пока не успокоились. Первым пришел в себя Курт, только затем Йохан. Они знали, что им предстоял серьезный разговор после того как они разберутся со всем этим.

— Что...

— ...нам делать? — закончил за Йохана Курт. — Несколько лет назад я бы сказал просто убить его и все.

— А сейчас? Курт промолчал.

— Че вообще происходит? — Льюис внезапно ожил и освежил обстановку своим прямым вопросом.

— Кто в твоем багажнике, Льюис? — спросил Йохан. — А вам какое дело?

— Ну все. — Йохан не выдержал, встал над сидевшим на земле Льюисом, потянулся к своему поясу и через две секунды прогремел выстрел. Девушка в багажнике вскрикнула. Льюис упал замертво, из его головы рекой потекла кровь. Выстрелом Йохан лишил его глаза и половины носа. Курт резко ускорил свое дыхание, его сердце забилось как бур и вот вот выскочило бы. Он схватился руками за голову и остался безмолвным. Йохан же спокойным движением руки достал свой телефон и набрал нужный номер. — Сет, иди к трассе. Возьми с собой кого-то и... — он увидел, как звезды на небе перекрывают надвигающиеся тучи. — один мешок. Да, это все. — выключив телефон и посмотрев вдаль, он подошел к открытому багажнику и освободил женщину. Она смотрела на него с невероятным испугом и не знала что делать дальше. — Идите куда вы захотите. — Йохан поднял ее на ноги. — Можете не забывать наши лица, — добавил он когда она уже была в дюжине метров от них. — вы все равно их скоро увидите вновь!

На базе у них начался разговор, хоть и не сразу. Поначалу Йохан занимался своими обычными делами, говорил по телефону с нужными людьми и собирал все нужное для самого главного дня его жизни, завтрашнего. Курт только сидел и смотрел за каждым его движением с непонятными эмоциями в голове.

— Вы хотели сделать это сами? — как-то спросил его Йохан в перерыве между звонками.

— Каково это? Убить и ничего не почувствовать.

— Его нужно было убить, вы сами меня на это сподвигнули. — Просто чтобы я знал, почему по твоему я разозлился?

— Это очевидно. Если человек приносит на такую важную встречу лишнего, то он не надежный.

Курт усмехнулся и встал перед Йоханом.

— Все эти монологи в подпольных залах, слова про то,что все мы живем в одном, сломанном мире, что нам нужно объединиться и освободить обычных людей от "ужасных и грязных тварей", — насмешливо говорил Курт. — они...

— Да?

— Ничего не значат. — прошептал он. Йохан промолчал и затем отошел от Курта.

— Объяснитесь.

— Просто скажи, какой, ну какой смысл во всем этом если под твоим же носом ходят такие же твари, против которых ты борешься?

— Это был единичный случай. Близко я к себе подпускаю только надежных людей способных помочь мне в лучшем виде.

— Уверен? И если да, то насколько? Если про него ты не знал ничего до этого дня, не знал что он настолько больной что держит в своем же багажнике женщин с которыми делает Бог знает что, то откуда ты знаешь что делает тот же Сет? Или еще кто-то?

— Я...

— Тебе тошно от того, что людей постоянно обманывают но в то же время ты обманываешь самого себя. Люди которые заслуживают того чтобы их спасали больше не будут под властью которая их обманывает, но зато будет под властью которая обманывает самого себя. "Ура!".

— Слишком поздно для сомнений и упреков, Белл. Пять дней мы бегаем по всему городу чтобы вычислить и убить человека, который испортил твою жизнь, и ты только сейчас задумываешься о том кто хороший а кто нет? Даже такие люди как Льюис более чисты чем те, кто сидит в правительстве и ты знаешь это лучше чем кто либо другой.

— Да, знаю. Но это ничего не меняет.

— В том числе и то, что через сутки мы будем уже у порога нашей цели. Советую отдохнуть перед долгой дорогой, тебе еще кровь на землю проливать. — Йохан вышел из комнаты с этими словами оставив Курта наедине с собой.

Они ехали четырнадцать беспрерывных часов. Сет был за рулем, к счастью для обоих. Курт и Йохан пытались молчать как можно больше. Один из-за волнения, другой из-за сосредоточения. Они проезжали поля, деревушки и маленькие города, видели сотни реклам представления нового, секретного героя и чаще всего видели эту белоснежную улыбку, которую скоро собирались сломать. Насколько скоро? Уже через тридцать минут.

Он был перед ними. Забор — единственная преграда на пути к двухэтажному дому, в котором не горели огни. На дворе была темнейшая ночь, в воздухе была атмосфера надвигающейся трагедии, даже птицы умолкли и засели в своих гнездах.

— Ноутбук, фото, выстрел, фото, домой. — повторял для Курта и Сета Йохан.

И все произошло как они хотели и даже лучше. Для Сета кравшего ноутбук не нашлось никаких препятствий на пути, даже кабинет в котором лежала нужная флешка был пустой. Прислуги спали в своих комнатах. Курт и Йохан издалека увидели нужный сигнал поданый огнем фонаря. Но что-то было не так. Нигде не было видно самого Макдорманда, по крайней мере не дома.

— Ну и где он? — спросил держа в руках винтовку с прицелом Курт. Йохан осматривал через бинокль всю округу и вдруг остановился на одном месте. Мужчина один стоял посередине обычного поля, в ночной одежде. Совершенно один.

— Вот он.

Курт направил прицел на нужное место. Небольшой крест оказался по центру головы того самого человека, из-за которого вся жизнь Курта Белла пошла хуже чем "под откос". И что он делает? Стоит и смотрит прямо на него. На удивление Курта, Макдорманд смотрел прямо на его прицел. И совершенно чистыми глазами. Спокойными, не полными грязи глазами. Они были скорее в неведении, чем под влиянием алчности, жадности и всех других вещей которые представлял Курт. Скотт расправил руки и улыбнулся, впервые в своей жизни сделав это искренне. Он стоял в поле с распростертыми руками, сам не понимая чего он ждал. Курт убрал голову от прицела и посмотрел на него обычным взглядом. Возле Курта он увидел высокий деревянный крест и замер. Следующее что он услышал — выстрел и звуки улетающих птиц. Йохан выхватил у него винтовку и выстрелил Скотту в ногу. В доме загорелись огни, прислуги проснулись от резкого звука. Йохан повел Курта за собой к раненному Скотту через поля и тропинки. По пути к нему они услышали еще два выстрела, освободившие Сета от какой-либо опасности. Йохан дошел вместе с ослабевшим Куртом до лежащего на земле Скотта. Макдорманд лежал и смотрел вверх, на небо. На звезды.

— Чтобы быть лучше чем они, — начал Йохан показав пальцем на Скотта. — нужно быть сильнее духом. Почему по твоему они прячутся за чужими трупами? Почему никого кроме тех что "выше" никто никогда не видел? Задумайся, Белл. Ты сам плясал под их дудку, но тебе это надоело. Почему? — Курт промолчал. — Ты человек

удивительный, знаешь? Ты достаточно силен чтобы вырваться из уз твоих хозяев, но не настолько чтобы сделать их своими подданными. — он посмотрел на Скотта в последний раз. Их взгляды встретились.

— Я просто хочу вновь увидеть тебя... — прошептал Скотт и посмотрел на самую яркую звезду на небе.

КОНЕЦ.