[Профессор... Кажется, похоронить себя во дворе школы будет легче, чем выпуститься. И почему я вообще должна учиться?]

[Эх... и почему Black Call никак не сделают камбэк? Неужели больше не хотите работать с агентством???]

Публикуя такие посты в социальной сети, аспирантка всеми словами ругала своего профессора.

Она подумала, что быть серьёзным фанатом – тяжёлый труд; в старшей школе она просто слегка интересовалась Чу Усоном, но личная встреча с ним три года назад кардинально всё поменяла.

'Этот парень... Он красив...'

Девушка почти плакала от мысли, что за последние три месяца единственным, что она ретвитнула, была пара его фотографий.

Black Call была мужской айдол-группой, дебютировавшей в большом агентстве несколько лет назад, и на данный момент являлась одной из самых известных групп в Корее.

Хотя сама аспирантка изначально просто слегка заинтересовалась Чу Усоном, вскоре она превратилась в настоящего стэна.

Девушка стала публиковать гадости об агентстве от раздражения, как вдруг появилось уведомление от аккаунта Чу Усона.

— Э...?

Неужели наконец свершилось?

Она думала, что умрёт из-за парня, который всегда писал только название бренда в рекламе и не показывал лица нормально.

Но сегодня он наконец-то опубликовал свою фотографию!

Счастливо прокрутив мимо неё вниз, аспиратка нахмурилась, увидев опубликованное следующим видео.

— Что это?

***

Daepaseong Entertainment.

Прошло всего два дня, но из-за того, что у меня было много дел, появилось чувство, что я давно здесь не был.

Я вздохнул, потому что в сравнении с квартирой Чу Усона здание компании выглядело ещё более старым. Но теперь в моём телефоне хранилось мощное оружие.

Войдя в здание, я заметил Чон Даджуна, с беспокойным видом бродившего по коридору.

— Хён?

— Ага.

Чон Даджун широко раскрыл глаза, в спешке подбежал ко мне и схватил за руку.

— Хоюн-хён, почему ты отвечал на мои звонки?

— Эм... У тебя очень хорошая дикция.

— Ну хён!

Ай, я не уверен, чего он хотел больше: задать мне вопрос или заставить мои барабанные перепонки лопнуть.

— Как у тебя дела? – спросил я, вытаскивая свою руку из его хватки.

— Как у нас дела? – появился сбоку Кан Ичхэ. Он покачал головой, улыбаясь, как маньяк. – В последние два дня все будто с ума посходили.

— Сонхён-хён устроил скандал... Атмосфера в группе была ужасно холодная. Хотя Дживон-хён помог с этим... Нет, это сейчас не так важно. Ты наконец сдался?

— Сдался?

— Э? Разве ты пришёл не потому, что не смог достать песню?

Эти сопляки, похоже, совсем в меня не верили.

Когда Чон Даджун невинно посмотрел на меня, я дал ему подзатыльник. Он не смог уклониться и вскрикнул "Ай!", а я в это время встретился взглядами с Кан Ичхэ. В его глазах так и читалось: "Не может быть".

Кан Ичхэ, как я и думал, хоть и притворялся идиотом, на самом деле хорошо соображал.

— Правда? – спросил Кан Ичхэ.

— Правда, – угрюмо ответил я.

Кан Ичхэ всё ещё сомневался во мне, но послушно направился в тренировочный зал.

Там я увидел, как Ким Сонхён и Сон Дживон обсуждали что-то с серьёзными выражениями лиц. Оба подпрыгнули, когда увидели меня.

— Ты вернулся?

— ...

Ким Сонхён молча уставился на меня. Обеспокоенный взгляд Сон Дживона тоже остановился на мне.

Почему у них такие мрачные выражения лиц?

— Эй, Хоюн.

Сон Дживон немного боязливо подошёл ко мне.

— Ты через многое прошёл.

А?

— Я слышал, что у композитора Лим Хёнсу жестокий нрав, и на язык она остра... Тебе сказали что-то грубое?

Какое неожиданное развитие событий.

Сон Дживон, похоже, пытался утешить меня, полагая, что я провалился.

— Мне действительно кое-что сказали.

— Что... Что же?

— Сумасшедший ублюдок, идиот, сукин сын... Много разных вещей.

Всё же Лим Хёнсу за словом в карман не лезет.

Когда я бесстрастно повторил ругательства, которые она мне говорила, атмосфера в тренировочном зале, и без того находившаяся на грани взрыва, стала ещё более напряжённой.

— Хён...

— Боже мой...

Чон Даджун выглядел так, будто весь мир был почти уничтожен. Я думал, что Ким Сонхён скажет что-нибудь саркастичное, но, на удивление, он как будто решил позаботиться о моих чувствах и промолчал.

— ...Ну, ты всё равно молодец. Не расстраивайся слишком, что не получил песню...

— О чём ты? Когда я говорил, что не получил её?

— Что?

— Конечно же, я её достал. Я же обещал.

У всех были пустые лица, как будто они не могли в это поверить.

Я прошёл мимо них и подключил свой телефон к динамику. Динамик был довольно потрёпанный. Надо будет купить новый, когда получу зарплату.

Затем я включил музыкальный файл, который получил заранее. В голове промелькнул телефонный разговор, произошедший, когда Лим Хёнсу отправляла песню.

— Эй, серьёзно... У меня неожиданно появилось вдохновение! Идеи сами приходят в мою голову. Ну разве у меня не безумный талант?

— Да, да...

— Эй, ублюдок, ты меня вообще слушаешь?

Сначала из динамика раздался искажённый гул, как будто мы были под водой.

Спустя некоторое время начался ритмичный пикающий звук, как будто кто-то приходил в себя. Заиграл интенсивный электронный бит.

— Когда я начала работать, меня так накрыло вдохновение, что я добавила несколько вещей. Но ещё остались части, которые мне не нравятся, так что я их переделаю.

В конце концов, она была перфекционистом. Кроме того, хотя я и не ожидал этого, Лим Хёнсу сама спела демо-версию. Временные слова тоже соответствовали концепту, который я ей описал.

Сейчас пел грубый женский голос, но не станет проблемой сделать аранжировку для мужских голосов.

[Скажу это снова: мы в самом начале

Я буду возвращаться всегда

Ты боишься этого странного дежавю

Нет причин испытывать страх]

'Слова подобраны на удивление хорошо.'

И ежу было понятно, что эту песню написала Blue Tiger.

В ней Лим Хёнсу использовала свои любимые ритм, слова, концепт и стиль.

Хоть она и жаловалась, ритм и мелодия получились действительно хороши.

'Лим Хёнсу просто потрясающая.'

Прошли три минуты и сорок секунд, и песня закончилась.

Она и правда получилась замечательно. Кроме того, как только мы сделаем более детальный план и продумаем историю, можно будет попросить Лим Хёнсу подправить слова.

— Что думаете? – повернулся я к участникам с довольным лицом. Я думал, что они будут прыгать от восторга, но...

— ...

— ...

Все они молчали.

— Что не так? Всё ещё сомневаетесь?

Они до сих пор думают, что это не песня Blue Tiger? Пока я со всей серьёзностью обдумывал, стоит ли сделать видеозвонок Лим Хёнсу, чтобы они поверили, Сон Дживон покачал головой. Кажется, он что-то понял.

— Я верю тебе.

Тогда почему? Что это за тишина?

— Как ты смог это достать, откуда вы друг друга знаете... Всё это пока что неважно.

— ...

В это время заговорил Ким Сонхён. Он выглядел немного нерешительным.

— Это ведь наша песня?

— Конечно.

Необязательно говорить, что я получил её бесплатно.

После долгого молчания наконец заговорил Кан Ичхэ.

— Это хорошая песня...

На этих словах Чон Даджун неожиданно всхлипнул. Все были ошеломлены, и я был в недоумении больше всех.

— Ты что, плачешь?

— Нет, я не плачу... Хнык, это так смущает...

— Почему ты плачешь?

Обычно не стоит спрашивать плачущего человека о причине, потому что ответа всё равно получить не получится. Но я был так шокирован, что не мог не спросить.

Вместо Чон Даджуна, который был занят тем, что сопел и притворялся, что не плакал, мне ответил похлопывавший его по спине Сон Дживон.

— Может быть, это потому, что песня настолько хороша. Мы в самом деле получили песню, которую могут себе позволить только большие агентства. В это трудно поверить.

— Кха...

— Даджун многое пережил за этот год.

Ну, они хотя бы не говорили, что им не понравилось.

Даже после добрых слов Сон Дживона Чон Даджун никак не мог успокоиться и продолжал всхлипывать.

Тогда неожиданно поднялся Кан Ичхэ и хлопнул в ладоши.

— Давайте все похлопаем. Аплодисменты нам, свободным от проклятого ананаса. И ещё круг аплодисментов для этого ублюдка Со Хоюна!

К счастью, настроение быстро сменилось. Повезло, что у Кан Ичхэ такая сильная психика.

Хотя никто ничего не говорил, я мог сказать, что все они были мне благодарны. Даже Ким Сонхён.

— ...Хорошая работа.

Он так и не сказал спасибо до самого конца.

'Хах...'

Я быстро изменил своё представление об участниках.

'Не станут ли они от этого слишком самоуверенными...'

Они все слишком наивны. Я терпеливо подождал, когда наконец спадёт эта тёплая атмосфера, и, когда Чон Даджун перестал хлюпать носом, хлопнул в ладоши.

— Ладно, ребята. А теперь давайте поговорим.

Недоумевая, что ещё я хотел обсудить, они молча переглянулись.

Я кивнул и кинул им подготовленную мной распечатку. Кан Ичхэ, сидевший ближе всех, легко поймал её.

— Что это?

— Информация.

— Какая информация?

— Выбрать песню – это ещё не всё. Танец, слова, раскадровка клипа. Я собрал всё, что популярно прямо сейчас.

— И?

Пока Чон Даджун пребывал в замешательстве, Кан Ичхэ и Ким Сонхён, кажется, уже всё поняли и стали просматривать данные.

Правильно, айдолы должны быстро всё схватывать.

— Сделайте план, основываясь на песне, и потом мы все обсудим.

— Э?

— Здесь нельзя использовать план для Ананаса. Я скажу генеральному директору, что нам нужно полностью всё пересмотреть.

Вообще, было бы правильно сначала исправить план, потом сочинить музыку, написать слова и придумать хореографию, но у нас оставался всего месяц.

Лучше считать, что мы уже мертвы.

Все выглядели целеустремлёнными и кивали головами, как безумные.

— Мы как следует постараемся.

— Да! Давайте сделаем это!

— Сейчас уже два часа, верно?

— Ага!

Я посмотрел в свой телефон.

— Закончите всё к трём. После этого мы пойдём на встречу с отделом планирования.

Вам, ребята, пора отрабатывать долг.

— Э-Это невозможно... – начали говорить менеджер и Чон Даджун, но вмешался Сон Дживон. Его глаза горели.

— Нет, мы сделаем это.

Тогда оставляю это на вас.

Я поманил менеджера.

— Пойдёмте со мной.

— П-почему я?

— Э? Хоюн-хён, куда ты? Разве мы не должны делать это вместе?

Нет. Конечно, раз уж я был продюсером, когда дело касалось планирования, я мог сделать всё даже с закрытыми глазами, но сейчас для меня было дело посрочнее.

Отвечая на вопрос Кан Ичхэ, я поднял палец вверх.

— Я иду встречаться с директором.

Все широко раскрыли рты от удивления.

— З-зачем?

— Нам же нужно начать всё с нуля.

— Хоюн, прости, что всё сложное приходится делать тебе.

— ...

Динь!

[Эм... Хм-м...]

Даже вечно саркастичное системное окно не могло подобрать слов и вздыхало от наивности этих ребят.

— Ничего страшного.

Я отвернулся, схватил менеджера и широкими шагами направился в кабинет директора.

Менеджер, кажется, потерял дар речи от такого отношения, но у нас были дела.

— Вы сказали, что исправили все контракты, верно?

— Ну-у, да, но нет никакой необходимости идти к директору...

— Мы должны обсудить с ним полную смену плана.

...На самом деле, это просто отговорка.

Мне нужно было встретиться с директором наедине.

Когда мы пришли в кабинет, мужчина, которого я видел в прошлый раз, всё так же просматривал документы с хмурым выражением лица.

— Что такое?

— Здравствуйте, это Со Хоюн.

— А... Ты хочешь поговорить о контракте? – прищурился он.

— Да, это одна из причин.

— Пожалуйста, свяжись со мной заранее в следующий раз. Ты всё продолжаешь заявляться без уведомления...

Это потому, что я не могу доверять тебе, ублюдок.

Я не могу доверять этой дрянной компании, которая ничего не сделала, хотя до камбэка остался всего месяц.

Пока я стоял неподвижно, директор вздохнул и подал знак менеджеру.

— Контракт.

— Да!

Менеджер поспешно принёс контракт. Я быстро просмотрел его содержание, сидя напротив директора.

Обычно люди, которым всего двадцать с небольшим – а особенно те, кто тренировался быть айдолами – ничего не смыслили в документах, поэтому сразу их подписывали.

— Когда мы поискали, оказалось, что как следует прописанного контракта не было, поэтому мы составили новый в соответствии со стандартом, – разъяснил мне менеджер, пока я сухо листал около десяти страниц документа.

— Вы уже говорили директору, что мы собираемся переделать план? – спросил я.

— А? А... Я вскользь упомянул об этом, но...

Похоже, он решил невзначай пропустить это.

— Переделать план? Почему?

— Потому что использовать текущий план – пустая трата времени.

Я посмотрел на нахмурившегося директора. Должно быть, он подумал, что я просто блефую.

Тогда менеджер неожиданно влез в разговор.

— Х-Хоюн не просто так это говорит! Он достал песню у Blue Tiger!

'А, чёрт.'

Я собирался использовать это в критический момент. Похоже, менеджер хотел подбодрить меня, но он сделал только хуже.

Я смерил его холодным взглядом и повернулся к директору. Он выглядел заинтересованным.

— У Blue Tiger?