Ванн вспомнил, как в последний раз принимал человеческий облик. Он не мог вспомнить, как давно это было, но это было время, когда люди все еще боялись разгневанных богов. Их жизни вращались вокруг церемоний и жертвоприношений. Ванн из любопытства принял человеческий облик, чтобы исследовать их жизнь.

Он не держал на них зла за то, что произошло вскоре после его появления. В конце концов, люди были примитивны и суеверны. Они кричали на него в страхе и ярости.

После изучения людей в течение последних года или двух, он понял, что сделал несколько ошибок в то время — а именно интегрировал части других животных в свою внешность ради эффективности. Люди не очень хорошо воспринимают различия в своих ближних, особенно такие, как светоотражающие сетчатки или когти. Никакие другие животные никогда не обращали внимания на его маленькие несоответствия, пока его запах, внешний вид и поведение соответствовали их собственным.

Если бы он не был в форме жука, Ванн рассмеялся бы. Неужели он действительно ничего не знал о людях и их особенностях? Он ухмыльнулся, что для жука означало потереть крыльми. На этот раз он собирался влиться в человеческое общество правильно.

Он посмотрел на усыновление людей и обнаружил, что большинство детей бросают в полицейских участках. Оттуда их направляют в различные органы по усыновлению.

Ванн вышел из интернет-кафе и нашел несколько предметов, необходимых для завершения его внешности как брошенного ребенка. Он купил одеяло в маленьком магазинчике на улице и унес его в клюве чайки. Потом он нашел клочок бумаги, развевающийся на ветру, и ручку, которую кто-то уронил на тротуар. Он написал на листе бумаги свое имя на фонетическом английском — В-а-н-н. Он скатал лист бумаги и тряпку в сверток своими беличьими лапками.

Когда темнота опустилась на город, он нашел полицейский участок и быстро превратился в человеческого младенца. Он завернулся в одеяло и спрятал записку в ткань. Затем начал ждать за дверью полицейского участка.

Ванн не ожидал, что это будет так долго. Он прождал целых два часа, прежде чем полицейские сменили смену и открыли дверь.

— Рон! — крикнул один из них. Ванн лежал с закрытыми глазами, старательно изображая младенца. — У нас перед дверью лежит младенец! Как же ты его не заметил?

Другой мужчина, вероятно Рон, шокировано ответил:

— Что?? У нас там младенец? — Ванн услышал, как быстро подошел этот мужчина. — Но он совсем не плакал. Может, он болен?

«О, — подумал Ванн, внутренне съежившись. — Дети ведь плачут, правда?»

Он начал понемногу всхлипывать. Когда один из мужчин потянулся, чтобы поднять его, он заплакал. Он надеялся, что это будет достаточно реалистично.

— Ш-ш-ш, — протянул мужчина, который не был Роном, баюкая младенческое тело Ванна. — Не волнуйся, малыш.

— Билл, у него есть имя? — Спросил Рон.

— Я не ... – Ванн подтолкнул бумажку в мясистый кулак мужчины, но та упала на пол. Ванн услышал, как Рон наклонился, чтобы поднять маленький листок бумаги.

— Здесь написано «Ванн», — осторожно сказал он. — Ты думаешь, это его имя?

— Ну, как-то его все равно зовут, — ответил Билл. — Ванн, говоришь? Странное имя.

— Странный ребенок. — хохотнул Билл. — Не могу поверить, что он не плакал, чтобы привлечь наше внимание.

Ванна внесли внутрь и через некоторое время дали бутылку с теплым молочным веществом. Он скорчил гримасу, заставляя себя проглотить жидкость, но никто вокруг, казалось, не обратил внимания на выражение его лица.

Он слышал, как люди делают телефонные звонки, ходя вокруг него, говоря об усыновлении и всем таком. В конце концов за ним приехала машина. Какая-то женщина внесла его в машину и села рядом с ним на заднее сиденье, пока ее напарница, другая женщина, отъезжала. Они привели его в здание, где в крошечных кроватках лежали другие маленькие человеческие младенцы. Многие из них плакали.

Ванн очень быстро понял, что младенцы обычно либо спят, либо едят, либо испражняются. Он никогда раньше не выдавал себя за младенца — человеческого или какого-либо еще — хотя и бывал рядом с ними в прошлом. Никогда не воспитывая младенцев, он просто предполагал, что они выполняют больше, чем эти три основные функции, но, по-видимому, нет.

Хмм. Ванн почувствовал легкое разочарование, но тут же подавил его, вспомнив о своей цели. Интегрируйся с людьми. Пойми их знания и возможности. Предотврати преждевременное наступление следующего вымирания.

Он вздохнул.

✽✽✽✽✽✽✽✽✽✽

Ванн всегда был ужасен в оценке течения времени. Застревание в комнате без окон без какого-либо расписания предсказуемо ухудшило его восприятие времени. Он проводил большую часть своего времени, размышляя о том, какой была бы человеческая пара, что его приютит и думая о том, как предотвратить глобальное потепление.

Однажды он услышал, как к нему подошла пара людей в сопровождении одной из женщин-опекунов в приемном покое.

— Это он? — спросил мужской голос.

Ванн заставил пару крошечных глаз, похожих на глаза насекомых, появиться на его руке, где никто не увидит. Он наблюдал за приближающимися людьми. Мужчина и женщина, оба с бледной кожей и каштановыми волосами, были подведены опекуном, в котором Ванн узнала Андреа. На вид они были молоды, но Ванн, по своему признанию, не умел угадывать человеческий возраст. Их возраст мог быть от двадцати пяти до сорока лет.

— Он спит? — спросила женщина.

«А должен ли я спать сейчас», — подумалось Ванну.

— Наверное, нет, — неуверенно ответила Андреа. — Он просто молчит.

— Он здоров? — спросила женщина с беспокойством в голосе.

Ванн понял, что в ее голосе скрывался намек на слезы.

— Ш-ш-ш. — сказал мужчина. Затем усмехнулся.

— Вот так-то лучше.

Ванн не понимал, почему люди хотят, чтобы дети плакали: лично он находил этот звук невыносимым и не раз отключал свой слух, находясь в доме малютки.

— Ого, он такой милый. — Проворковала женщина, подходя ближе. Ванн быстро убрал глаза на своей руке, как только она потянулась к его крошечным пальцам.

— Мистер и миссис Маклейн, насколько мы можем судить, он совершенно здоров. В конце концов, он еще очень маленький, чтобы провести ему полноценную психическую диагностику. Но по результам сканирования его мозга, у него нет никаких признаков аномальной задержки роста или умственной отсталости.

Ванн услышал, как оба родителя снова подошли к нему.

— Мы можем его подержать? — спросил мужчина.

— Конечно, только помните, как мы учили вас держать их правильно, — ответила Андреа.

Парочка по очереди подержала его на руках. Они еще немного поговорили с Андреа и друг с другом, прежде чем покинуть дом малютки.

✽✽✽✽✽✽✽✽✽✽

Наконец настал день, когда супруги забрали его из дома малютки и привезли к себе домой. Как и прежде, Ванн вырастил пару глаз на своей руке, которой он двигал, пока они ехали домой. Он понял, что у этой пары был дом в том месте, которое люди называли пригородом, и что дом был довольно симпатичным.

Дверь гаража поднялась, и мужчина припарковал их машину рядом с другой, уже стоявшей в гараже. Когда машина остановилась, они быстро вышли из нее, освободили Ванна от ремней безопасности и внесли его в дом, закрыв за собой дверь гаража с помощью небольшого щелкающего устройства.

Они довольно долго сюсюкались с Ванном, прежде чем успокоились и занялись приготовлением еды. Пока та шипела на плите, Маклейны подошли к Ванну, которого они усадили в плетеное кресло, явно предназначенное для младенцев, и с тревогой посмотрели на него.

— Он такой тихий, — сказал мистер Маклейн.

Ванн начал плакать.

Миссис Маклейн приложила палец к подбородку.

— Теперь он слишком громкий, — заявила она.

Крик Ванна перешел в хныканье. Он не был уверен, как младенцы должны вести себя рядом с родителями, но предположил, что послушание, вероятно, было тем поведением, которое гарантировало выживание.

— Это самое странное, что я когда-либо видела, — сказала миссис Маклейн. — Похоже, он нас понимает.

Ванн увидел, что она подошла ближе.

— Может быть, он старше, чем думают органы опеки, — предположил Мистер Маклейн. — И он может понимать простую человеческую речь.

Миссис Маклейн усмехнулась.

— Дорогой, он выглядит старше двух месяцев?

Мистер Маклейн помолчал.

— Нет.

— Тогда это все.

Теперь Ванн понял свою ошибку. Человеческие младенцы явно не слушались своих родителей достаточно долго. В будущем ему нужно будет быть более осторожным, чтобы они приняли такое его поведение за счастливую случайность.

Супруги пытались проверить его в течение следующих нескольких минут, но Ванн отключил свой слух, чтобы он не мог сорваться и повиноваться их словам. Через некоторое время он увидел, как парочка пожала плечами и пошла есть свой ужин, который они только что сняли с плиты. Ванн видел, как эти двое тепло улыбаются друг другу во время еды, периодически смеясь. Ванн обнаружил, что его младенческий ротик изогнулся в подобие улыбки. Интересно.

Позже Ванн снова включил свой слух и решил подслушать.

— Ты уверена, что хочешь оставить его имя? — Сказал мистер Маклейн.

Миссис Маклейн подняла бровь.

— Если это имя дала ему мать, я не чувствую, что вправе его менять.

— Но...Ванна…

— Его зовут Ванн. И у этого должна быть причина. — Заявила миссис Маклейн с бескомпромиссным выражением лица.

В конце концов мистер Маклейн сдался. К большому облегчению Ванна.