— Вы…

Адель откашлялась. Она хотела говорить сухо, но, возможно, из-за дождя голос вышел влажным, будто пропитанным сыростью.

— Как лидер, вы действительно достойный человек.

Чезаре замер, а затем шутливо уточнил:

— А как мужчина?

— Так себе.

— Жестоко!

Он рассмеялся — коротко, словно не ожидал от нее такого. Но, вместо того чтобы сменить тему, Чезаре, к удивлению, продолжил ее.

— Раз уж так вышло, скажи. В глазах Адель Виви, чего мне не хватает? Вряд ли в Форнатье найдется кто-то лучше меня.

— Это правда.

— Тогда почему Эзра?

Последний вопрос сорвался с его губ резко, с явным нетерпением, возможно, даже острее, чем он сам того хотел.

Чезаре осознал это и тут же сжал губы. Легкая улыбка, которую он так усердно держал, застыла. Он повернулся и впервые за все это время прямо взглянул на нее.

— Ты… все еще его любишь?

Адель не могла смотреть ни на прилипшую к его груди мокрую белую рубашку, ни на золотые глаза, в которых всегда чувствовалась искренность. Она отвернулась к саду.

— Любви никогда не было. А значит, и чувств, которые могли бы остаться.

— Раньше ты говорила, что любишь его.

— Вы так легко верите лжи?

— Я же говорил.

Чезаре протянул руку. Даже в этом прохладном воздухе его пальцы были горячими, когда коснулись ее щеки.

— Если ты хоть немного попытаешься скрыть правду, я охотно тебе поверю.

Адель невольно зажмурилась.

Его пальцы мягко скользнули вниз, затем к ее уху.

Пряди волос, спутанные дождем и прилипшие к коже, аккуратно улеглись под этим прикосновением.

— Адель Виви.

Голос был низким и тяжелым, совсем не таким, как легкие, игривые движения.

— Солги мне. Хотя бы раз.

— …

— Я специально позволю себя обмануть. Такое не каждый день случается. Ты понимаешь?

Сквозь тьму за закрытыми веками до нее донесся его тихий смех и быстро затих.

А потом наступила тишина. Прикосновение горячих пальцев тоже исчезло.

Инстинкт подсказывал: не открывай глаза. Не смотри на него. Не встречайся с ним взглядом.

Но Адель все же открыла их. И увидела Чезаре.

Он стоял прямо, расправив плечи, с руками в карманах, и смотрел на нее сверху вниз.

Но вопреки его уверенной позе, в нахмуренных глазах и плотно сжатых губах бушевали эмоции.

Так же, как тогда, когда он навис над ней, выплескивая свою растоптанную гордость. Нет… сейчас он выглядит еще более растерянным.

Когда они посмотрели друг другу в глаза, Чезаре резко отвел взгляд. Крупная ладонь скользнула от подбородка вверх, убирая волосы назад.

— Ни слова, да? Черт, это и вправду жестоко.

На его лице осталась смутная улыбка, словно отпечаток случайного прикосновения. В голосе слышалась притворная насмешка. Но при этом он молчал, будто ждал, что Адель все-таки что-нибудь скажет.

Она глубоко вдохнула. Звон золотых монет, брошенных им через Эгира, все еще звучал у нее в ушах.

Не дай ему одурачить себя еще раз.

К этому моменту дождь уже почти прекратился.

— Я не куплюсь.

Сказав это, Адель развернулась и вышла в сад, не оборачиваясь.

Он не пошел за ней.

«Я не куплюсь».

Чезаре застыл в беседке, повторяя про себя ее слова.

Она не купилась.

Нащупав в кармане футляр с сигарами, он достал одну, обрезал конец и вынул кремень.

Но, поднося огонь, вдруг заметил, что рука едва заметно дрожит.

Ха…

В следующий миг герцог с силой швырнул сигару и кремень прочь.

Стиснув зубы, он закрыл ладонью глаза.

Хорошо, что дождь идет.

Чезаре стоял долго, пытаясь выровнять дыхание. Дольше, чем обычно.

И лишь когда он вновь обрел привычную невозмутимость главы дома Буонапарте, направился к внутреннему дворцу.

Уже почти дойдя до задних ворот, герцог вдруг остановился.

Перед дверью, ведущей в сад, стоял Эгир.

В последнее время он добровольно пребывал в нижних темницах, словно сам назначил себе наказание. Чезаре не приказывал этого. Раз уж он сам того желает, пусть будет так.

Но раз не было приказа, не было и запрета на передвижение. И вот теперь давний подчиненный стоял перед ним, глядя тяжелым, как свинцовая глыба, взглядом.

Чезаре не остановился. Он прошел мимо.

Позади послышалось движение — Эгир обернулся.

«Сэра Эгира лучше временно отстранить от должности».

Джиджи быстро соображает. Похоже, пес решил сменить хозяина.

Предупреждения были. Я знал, что такое может случиться, но позволил этому развиваться, проявляя снисхождение.

Эгир и Эфони столько лет служили мне верой и правдой. Если они что-то натворили, пусть сбегут, пока я занят.

Так рассуждал Чезаре. Но теперь Адель была рядом. Пришло время создать для нее подходящую среду.

Он медленно стянул с себя рубашку и бросил ее на пол.

И без того уже это давно его раздражало.

«В первый раз вы предложили мне дом на Сепоси. В прошлый — кошель с золотом. Сколько предложите сейчас?»

(Прим. слова Адель из 137 главы).

Кошель с золотом? Какое убогое вознаграждение. Разве я предлагал что-то подобное?

С лица Чезаре мгновенно исчезла улыбка.

— Говорят, леди Аделаида вернулась.

С докладом вошла Майя.

Ева, сидевшая на диване, сжала подлокотник так, что побелели костяшки пальцев.

— По слухам, ее задержали в Соларе.

Она быстро схватила блокнот и лихорадочно записала.

«Соларе? Значит, она встретилась с Катариной?»

— Точно сказать сложно… От главы семьи вообще не поступает никакой информации.

«Есть ли письмо от Катарины?»

Майя покачала головой.

Ева с тихим вздохом откинулась на спинку кресла.

Чтобы признать Адель Буонапарте, нужна Катарина.

Но встречалась Адель с ней или нет — теперь уже неважно. Раз Чезаре сам отправился в Соларе, ждать оттуда вестей больше не имеет смысла.

Ева лихорадочно соображала.

«Майя, как именно Адель в прошлый раз покинула дворец?»

— По словам привратника, ее сопровождал сэр Эгир. Он не заподозрил ничего странного и открыл ворота.

Ева постучала ногтями по подлокотнику, углубляясь в размышления.

В тот день, когда во внутреннем дворце разнеслись отчаянные крики Адель Виви, Чезаре объявил, что женится на ней. Он был серьезен.

Эгир Коррер — ближайший человек Чезаре. Юноша не мог не знать его намерений. И все же… он помог Адель Виви бежать из дворца?

Щелчок. Щелчок.

Пальцы Евы замерли на подлокотнике.

Она повернулась к Майе и приказала:

«Приведи сэра Эгира. Нужно заручиться его поддержкой».

Эфони пришла в ярость, увидев, как Адель вернулась промокшей. Девушку уложили лечь спать пораньше.

Возможно, из-за этого сон ее был неглубоким. Посреди ночи она внезапно проснулась и сразу поняла, что в комнате кто-то есть.

Глаза ее широко распахнулись. Но, разглядев незнакомца, она слегка расслабилась.

— Сэр Эгир?

Он сильно исхудал — настолько, что это было поразительно.

Эгир, увидев, что Адель проснулась, на миг застыл, но затем плавно подошел ближе.

— Вы живы…

Может, из-за позднего часа его голос звучал особенно мягко.

Адель давно не видела своего рыцаря, и это было даже приятно. Она улыбнулась.

— По счастливой случайности, да.

Но сам Эгир выглядел мрачным. Он и раньше был немногословен, но сейчас казался особенно подавленным.

Адель приподнялась, опираясь на руки, и внимательно посмотрела на него.

Эгир долго молчал, а затем тихо сказал:

— Я… сожалею. Когда услышал, что вы вышли в море…

Он на секунду запнулся. Глаза цвета морской волны отливали печалью.

— Я… должен был пойти с вами.

— …

Игнорировать это нельзя. Но принять — тоже.

Адель спокойно, умиротворяюще заговорила:

— Сэр Эгир. Это ведь был приказ герцога Чезаре.

— …

— Вы выполнили свой долг. У вас нет никаких обязательств передо мной.

Голубые глаза дрогнули. В них застыла печаль.

— Это не долг, а мое желание.

— Ваш господин — герцог Чезаре.

— Я ему не принадлежу. В любой момент могу уйти.

— Но я не собираюсь становиться вашей госпожой.

Тело Эгира напряглось.

Адель знала, что это жестокие слова. Но сказать их было необходимо.

— Сэр Эгир. Может, вам стоит… попробовать встречаться с женщинами?

— …

Он ничего не ответил, лишь шагнул назад, скрываясь во тьме.

Из-за черного табаро его силуэт слился с тенью.

— Вы вернулись из-за суда?

— Да.

— После окончания… уйдете?

Адель замешкалась.

Никто еще не задавал ей этот вопрос. Даже она сама не знала ответа, но все же уверенно кивнула.

— Пока думаю так. Если, конечно, меня отпустят.

Эгир не стал комментировать ее слова.

Лишь в ночи звучал стрекот насекомых.

И только спустя время из темноты донесся его приглушенный голос:

— В этот раз… я помогу. И моя помощь будет более… надежной.