В этот момент раздался глухой стук в дверь.

— Миледи?

Клариче осторожно заглянула внутрь.

Лукреция не стала указывать ей на бестактность, лишь жестом пригласила сесть на стоявший напротив диван.

— Мисс Клариче. Прекрасно, что вы зашли. Как раз хотела с вами поговорить.

Они сели друг напротив друга. Арль привычно скользнул в тень у стены.

Лукреция медленно пила чай. Клариче скривилась, заметив, что перед ней не поставили даже чашку.

— Вы хотели что-то сказать? — раздраженно спросила она.

— Адель Виви вернулась.

Зрачки Клариче резко расширились.

— Она жива?!

— Да. Каким-то чудом…

Лукреция с улыбкой поставила чашку на стол.

— Мисс Клариче, ваша цель — войти в хорошую семью, не так ли? Но вы распускали слухи об Адель Виви. Значит, кому-то из вас двоих придется исчезнуть из светского общества.

Клариче дернулась, но тут же на ее губах заиграла лукавая улыбка.

— Это касается и вас, миледи. Ведь вы тоже мечтали избавиться от Адель.

— …

Вот оно как.

Лукреция прищурилась.

— Скоро начнется судебный процесс. Иск подала я.

— Я слышала. Из-за этого вы поссорились с господином Делла Валле, да? Говорят, ваш брат собирался вытрясти из Буонапарте деньжат, но теперь у него ничего не выйдет…

Манера речи у нее все такая же вульгарная.

— Мисс, Клариче, мне нужно, чтобы на суде вы подтвердили, что Адель Виви простолюдинка.

Клариче небрежно закинула ногу на ногу и лениво проговорила:

— У меня есть условие, миледи. Составьте договор.

— Вы действительно хотите совершить такую глупость и оставить улики?

— Глупость — это верить словам! — Клариче вспыхнула, голос ее задрожал от едва сдерживаемой тревоги. — После того как разнеслись слухи о смерти Адель, меня перестали приглашать на приемы! У меня даже шанса нет встретиться с подходящими мужчинами! А леди, которая должна была меня представлять, из своей комнаты не выходит…

Лукреция равнодушно взглянула на нее.

Когда распространилась новость, что Адель Виви была простолюдинкой, Луке и Оресте, которые планировали выжать из семьи Буонапарте деньги, пришлось отказаться от задуманного. Они пришли в ярость из-за того, что Лукреция подала иск.

— Из-за тебя у нас больше нет повода требовать деньги с Буонапарте!

В итоге Лука приказал дочери не покидать своей комнаты.

Та же участь постигла и Клариче, которую привела с собой Лукреция.

— Я ужасно волнуюсь! Я дам показания, но только если миледи составит договор, что устроит меня замуж за богатого мужчину!

— Мисс Клариче. Единственное, что я могу сделать, — взять вас с собой в салон. Простите, но…

Лукреция с сожалением оглядела ее с головы до ног. В ее взгляде ясно читалось: ты не настолько уж завидная невеста.

Лицо Клариче пошло пятнами.

— Т-тогда просто берите меня с собой в салоны и на балы, пока я не найду себе подходящую партию!

— …

— Я не отступлю. Мне больше нечего терять…

Глядя в ее безумно сверкающие глаза, Лукреция спустя мгновение кивнула.

Не стоит ее провоцировать. Ей и без того есть что скрывать, так что вряд ли она проболтается.

— Хорошо. Я подпишу договор. Но взамен вы должны помогать мне, пока Адель Виви не умрет.

— Именно этого я и хочу!

И в тот же миг…

— Ик!..

Возле двери раздался пронзительный звук. Лукреция и Клариче одновременно обернулись.

На пороге стояла Элоди, горничная леди Делла Валле. Она уронила графин с водой и теперь вся дрожала.

— Элоди. Ты все слышала?

Зубы служанки громко стучали друг о друга.

Слышала. Бедняжка…

Лукреция сочувственно улыбнулась.

— Все хорошо. Можешь идти. Потом уберешь.

— М-миле…

— Не бойся.

Она нежно улыбнулась. Элоди не смогла скрыть тревогу и недоумение, но поклонилась и поспешила прочь.

Клариче не находила себе места.

— М-можно так просто ее отпустить? Пусть она всего лишь служанка, но ведь слышала наш разговор…

— Да… — печально отозвалась Лукреция. — Сэр Арль. Не кажется ли вам, что Элоди услышала слишком много?

Арль молча вышел из тени.

Лукреция с улыбкой поднесла чашку к губам.

— Надеюсь, ничего дурного не случится. Верно, сэр Арль?

— Полностью с вами согласен, миледи.

Адель вместе с Эфони вернулась в свои покои.

Джиджи немедленно отправил к ней одного из лекарей дома Гримальди.

Им оказался не Джотто, а сгорбленная старуха по имени Мариса Гримальди. Она взяла Адель за запястье и слегка склонила голову.

— Сколько прошло с ночи единения?

— Чуть больше недели.

— До месяца лучше подождать. Но на всякий случай будьте осторожны, избегайте резких движений и не ешьте ничего острого…

Закончив с рекомендациями, лекарь добавила:

— Мне нужно отчитаться. Я передам главе дома, какие меры предосторожности следует соблюдать.

— Нельзя просто сказать герцогу, что я не беременна?

— Нет, это невозможно. Я все же лекарь.

Проигнорировав просьбу Адель, старуха покинула комнату.

Все равно я избавлюсь от ребенка.

Адель устало вздохнула. Эфони бережно усадила ее на кушетку, словно редкую драгоценность.

— Значит… теперь вы принадлежите императорскому роду, миледи?

— Да. Так вышло.

Голос ее был слегка напряжен.

Эфони была простолюдинкой. Мысль о том, что бывшая чистильщица обуви внезапно объявляет себя членом императорской семьи, могла показаться ей абсурдной.

Но вместо этого горничная крепко сжала руку Адель в своих теплых ладонях.

— У вас все получится.

— …

В груди Адель поднялось странное, тягучее чувство, будто густые сливки взбивались в мягкую пену.

Неловко…

Девушка смущенно отвела взгляд.

— Миледи…

Внезапно Эфони сжала ее руку еще крепче. Щеки ее дернулись, а все лицо побледнело.

— Той ночью…

— …

— Простите, что я не смогла это предотвратить. Это моя вина… Я плохо воспитала молодого господина. Понимаю, что прошу прощения слишком поздно, когда рана уже нанесена…

Пока она говорила, Адель наконец осознала, в чем ее заблуждение.

— Я прошу прощения за него, но отныне… я буду служить только вам, а не молодому господину…

— Подожди, Эфони, — Адель перебила ее. — Я понимаю, о чем ты думаешь… но все было не так.

— Что?..

Адель быстро провела языком по пересохшим губам. Подобные разговоры были для нее в новинку. Уши вспыхнули румянцем.

— Да, изначально это было… принудительно. Но я сама согласилась продолжить.

Эфони застыла. Ее синие глаза дрогнули. Потом, как будто проверяя, она переспросила:

— То есть… вас не вынуждали?

— Нет.

— Но ведь я слышала ваш крик…

— В тот момент — да.

— Миледи, вам не нужно притворяться передо мной. Вы можете сказать правду.

— Да нет же! Все не так, Эфони. В конце концов мы поговорили.

Пусть он и не до конца меня выслушал. И пусть я до сих пор считаю все сказанное им полным бредом…

Адель в тот момент говорила искренне.

— Это было мое решение. Провести ночь с герцогом Чезаре...

Эфони покраснела от столь откровенных слов и поспешно замахала рукой, словно отгоняя жар.

— Простите, но тогда почему вы ушли? Я была уверена, что виноват молодой господин...

На лице Адель появилась горькая улыбка. Значит, он до сих пор не объяснил ей ситуацию.

— На следующее утро меня проводил сэр Эгир.

— «Проводил»?..

— Да. Мне заплатили кое-какую сумму... Подробности лучше узнать у самого герцога Чезаре.

Она отвела взгляд.

— Поняла вас, миледи.

Эфони выглядела озадаченной, но кивнула.

Прошло несколько дней в ожидании суда. И в один из них Чезаре пришел навестить Адель.

— Адель Брюль Шредер. Тебя кое-кто ищет.

Он появился в дверном проеме, с небрежно накинутым на плечи плащом и в расстегнутой рубашке, лениво опираясь на косяк.

Вернувшись во дворец, он, похоже, снова взялся за тренировки — тело, которое после долгого перерыва казалось чуть более поджарым, вновь обрело прежнюю выточенную форму.

— Меня, господин?

На вопрос Адель Чезаре тихо улыбнулся. Она исправилась:

— Меня?

— Женевьева Малатеста хочет с тобой встретиться. Ты ее знаешь?

— Да, но...

В последний раз она виделась с Женевьевой, когда та передала ей в кафе нелепые слухи о них с Чезаре. Позже они обменялись парой писем, но после истории с ее происхождением переписка оборвалась.

— Интересно, зачем она пришла?

— Хочешь, велю прогнать ее?

— Нет, я хотя бы выслушаю.

Адель поднялась с кресла. Все равно я просто коротала время за книгой.

В этот момент Чезаре словно невзначай пробормотал:

— В первые месяцы нельзя нервничать, разве нет?..

Адель резко посмотрела на него. А мужчина, сказавший эту странную фразу, невозмутимо почесывал подбородок, словно ничего не случилось.

Прим. пер. Почему Адель исправилась.

Она сначала говорит так «저를요?» — «저» используется при формальных беседах или вежливом общении.

나를요? — неформальная форма. «나» используется с ровесниками, близкими людьми.