— Вам надо вернуться в Форнатье. Перед судом сядьте с сэром Эгиром и поговорите втроем.

Джиджи сказал это с невероятной серьезностью, словно провозглашал великую истину.

— ?..

— Обязательно держитесь за руки. Не хочу видеть, как кто-то из вас выхватывает клинок.

— Джиджи, я перегрузил тебя работой?

— Это так, но я пока не сошел с ума. В любом случае сделайте, как я сказал. Иначе… я подам в отставку, господин.

Чезаре удивленно поднял брови.

— Ты серьезно?

— Видели ли вы хоть раз, чтобы я шутил о таком? — Джиджи покачал головой. — На самом деле, у меня был важный разговор к вам, но, думаю, вы все равно не станете меня слушать.

— Ты это пытался сказать Адель в прошлый раз?

Чезаре отнял от губ сигару и прищурился.

Адель тоже вспомнила, как в коридоре Джиджи замешкался, так и не договорив.

— …Вы хотели сказать что-то о сэре Эгире…

Но секретарь лишь широко улыбнулся и ловко сменил тему:

— Так вот! Дайте мне пять минут. За это время я объясню, почему мисс Адель должна согласиться на этот план!

— …

Чезаре замер. Он медленно повернул голову к Джиджи, все так же удерживая сигару между пальцами.

Лицо герцога было холодным и жестким, без намека на улыбку. В последнее время он сильно похудел и теперь его черты казались еще более резкими.

Один только взгляд заставлял холодеть кровь, но Джиджи продолжал улыбаться, ничуть не смущенный.

— Не волнуйтесь, милорд. Я ведь не сэр Эгир.

Чезаре тихо вздохнул и вновь прикусил сигару.

— Делай что хочешь.

Джиджи вывел Адель из комнаты, но далеко не пошел. Они прошли лишь до конца коридора, устланного кирпично-красным ковром.

— Мисс Адель.

Как только они остановились возле мраморной статуи, он заговорил:

— Ты так и собираешься оставаться жертвой?

— Прости?..

— Ты выжила в Киморе. Наверняка насмотрелась всякого. Возможно, даже убивала. Куда же подевалась вся эта безжалостная настойчивость?

— …

— Если тебя бьют — бей в ответ. Хоть за яйца вцепись, но дай сдачи.

— Ты предлагаешь мне бросить вызов тому, с кем я заведомо не могу справиться?

— Именно. Потому что теперь у тебя есть способ его уничтожить.

Джиджи сделал шаг вперед, понизив голос:

— Стань членом императорской семьи.

Его глаза сверкнули озорным дьявольским блеском.

— Став принцессой, ты получишь законное право раздавить господина Чезаре. Ну, по крайней мере, за пределами этих стен. Он ведь не из тех, кто переносит внешние дела в свои покои, верно?

Хотя до сих пор он вполне успешно использовал любые способы, чтобы держать ее в страхе…

Заметив выражение ее лица, Джиджи откашлялся и быстро добавил:

— Я понимаю, ты не хочешь даже видеть его. Но прямо сейчас у тебя нет возможности сбежать, верно? Прозвучит жестоко, но если ты вдруг оказалась бы беременна, то это стало бы и вовсе не возможным.

Беременна…

Адель машинально провела рукой по животу. Никаких изменений, никаких ощущений. Она совсем забыла об этом.

— Когда вернешься в Форнатье, я устрою так, чтобы тебя осмотрел лекарь. А пока что возвращайся во дворец Буонапарте и ищи лазейки, прикрываясь благородными мотивами.

Джиджи шагнул ближе и заговорил, словно маленький демон, нашептывающий на ухо:

— Ловите момент. Верните им все сполна!

— …Но…

— Мисс Адель.

В этот момент Джиджи понизил голос.

— Давайте не будем говорить, что вам просто хочется умереть. Если бы это было правдой, вы уже давно гнили бы в воде у побережья Форнатье.

— …

Слова секретаря могли бы прозвучать как упрек, но Адель услышала в них другое. В едва заметной грусти, промелькнувшей в глазах Джиджи, было сочувствие.

Ты пережила даже Кимору. Живи дальше.

Их взгляды на мгновение пересеклись в пустоте.

Адель глубоко вздохнула и направилась обратно в комнату. Открывая дверь, она сказала:

— Я согласна. На этот маскарад с императорской семьей.

Это было на рассвете в день возвращения в Форнатье.

Адель внезапно проснулась от едва слышного голоса.

— Приехал Арлекино, милорд.

— Я выйду.

Голос был тихий, но для Адель, находившейся в полудреме, прозвучал совершенно отчетливо.

Арлекино?

Она услышала, как Чезаре встает с кровати. Несколько секунд — и воцарилась тишина.

Похоже, он посмотрел на нее. Адель затаила дыхание, притворившись спящей.

Вскоре раздался звук закрывающейся двери. Она села в постели, выждала, пока шаги полностью растворятся в ночи, и только потом поднялась.

Чезаре, который обычно не отходил от нее ни на шаг, ушел сам.

Тот самый человек, о котором говорил Джиджи…

Адель почувствовала, что это имеет к ней какое-то отношение.

Выйти из комнаты и проследить? Или…

Она только спустила ноги с кровати, как краем глаза заметила движение за окном.

Быстро спрятавшись за занавеску, Адель затаила дыхание.

Чезаре?

Высокий рост, широкие плечи, крепкое, сухое тело. Стремительная, отточенная походка. Чезаре направлялся в сад.

На его пути, по ту сторону внутренней стены, стояла фигура в темном плаще. В темноте ее очертания едва угадывались.

Этот силуэт мне знаком…

Чезаре заговорил с незнакомцем.

Эгир? Нет… не он.

То, что заставило ее спутать их, была не внешность, а стойка. Спокойная рука на ножнах меча — типичная осанка рыцаря.

В этот момент человек в плаще резко поднял голову и посмотрел прямо в окно, за которым скрывалась Адель.

— !..

Она тут же отпрянула, прижавшись к стене, и даже не подумала снова выглянуть.

Что здесь вообще происходит?

У ворот дворца Буонапарте их уже ждала Эфони.

— Госпожа!

Заметив миледи, служанка тут же сорвалась с места и, к удивлению Адель, крепко ее обняла.

— Эфони?

— Вы даже не попрощались! Вы хоть представляете, как я испугалась?!

Она говорила тоном строгой няни, отчитывающей ребенка. Вскоре в ее голосе послышались сдерживаемые всхлипы.

— В следующий раз, пожалуйста, предупреждайте меня. Обещаете?..

— …

Адель растерялась, не зная, как правильно ответить, и просто неловко похлопала Эфони по спине.

Раз это был приказ Чезаре, она должна была просто принять его и забыть. Но, похоже, за это время успела ко мне привязаться.

— Ладно... Спасибо, что волнуешься.

Отстранившись, Эфони улыбнулась. Лишь после этого она наконец обернулась к Чезаре и поприветствовала его:

— С возвращением, молодой господин.

В отличие от теплого отношения к Адель, с Чезаре служанка говорила холодно. Адель замерла в растерянности.

Герцог же спокойно продолжил свой путь.

— Обсудим все внутри.

Комната светло-голубых оттенков с ажурными тюлевыми занавесями. Ореховое дерево рабочего стола.

В кабинете Чезаре собрались он, Адель, Джиджи, Эфони и Эрнст.

— Давайте расширим сцену этого грандиозного спектакля.

Чезаре говорил громко и четко, с явным возбуждением.

— Нам предстоит сыграть с присяжными, магистратами и, разумеется, жителями Форнатье и Оракении.

В его глазах, пока он говорил, плескался азарт, словно в мифическом золотом яблоке.

Он прямо светится от счастья.

Когда дело касается интриг и чужих неприятностей, Чезаре словно расцветает.

— Чистильщица обуви, скитавшаяся по улицам, внезапно оказывается выходцем из императорского рода. Разве это не идеальная история для сплетников?

— Вряд ли кому-то придет в голову, что ее родословную попросту купили за деньги, — Джиджи, злобно усмехнувшись, расхохотался. — Все получилось благодаря тому, что кузен нашего господина и первый министр соседнего государства руководствуются здравым расчетом.

— Иначе бы это закончилось войной. В любом случае Лукреция наверняка сделает ставку на Клариче Донати. Судя по словам Адель Брюль Шредер, она уже раздобыла свидетельство, подтверждающее, что Адель не дочь моей матери.

Адель кивнула.

— Сейчас Лукреция, наверное, уверена, что сможет вышвырнуть Адель Виви... —Чезаре рассмеялся, хищно и с нескрываемым удовольствием. — Что ж, тогда мы сделаем то, что ей особенно не понравится.

— Вы не смогли ее убить?

Лукреция нахмурилась.

Вернувшийся из Соларе рыцарь лишь молча кивнул.

— Охрана Буонапарте была слишком плотной. Когда я прибыл, Чезаре Буонапарте уже успел забрать Адель Виви.

— !..

— Простите.

— Нет, это не ваша вина.

Лукреция шаткой походкой подошла к дивану и села, тяжело дыша. Ногти впились в обивку.

Значит, герцог Чезаре направился в Соларе именно из-за нее…

Из-за финансовых проблем количество ее осведомителей в Делла Валле сильно сократилось. О том, что герцог покинул дворец, она узнала слишком поздно.

Неужели он действительно влюблен? Неужели правда потерял голову? Из-за этой мерзкой шлюхи?

Ткань дивана с треском разошлась под ее ногтями.

Капля крови выступила на сломанном ногте, но Лукреция даже не моргнула.

— Адель Виви…

Она думала, та ушла сама или была изгнана. Но потом выяснилось, что она находилась в Соларе, а теперь снова вернулась во дворец Буонапарте.

Ответ леди Катарины ясно давал понять, что Адель не получила от нее помощи. Значит, ей попросту некуда было деваться.

Лукреции и в голову не пришло, что Чезаре и Катарина могли провернуть это вместе. Весь Форнатье знал, что между матерью и сыном нет ничего, кроме вражды.

Теперь надо как можно лучше использовать Клариче. Конечно, у меня есть письмо Катарины, так что в суде мы точно не проиграем, но…

Лавандовые глаза вспыхнули.

…Но нужно подготовить запасной вариант.