Ⅰ

Мы стояли и смотрели, как горит наш дом. Молча, рядом — и думали о том, как это вообще могло произойти. Монстры? Вариант вполне реальный: Лаура сняла барьер, когда уходила, а подобного здесь ещё не случалось.

Выяснилось и ещё кое-что: меня не было куда дольше, чем я сам полагал. Пришлось признаться Лауре — в какой жопе я снова побывал, через что прошёл, хотя вот только-только выбрался из больничного режима.

Она удивилась. За эти дни успела начать переживать, даже искать меня. Но никто не видел человека с моей внешностью. Мой след будто испарился без следа. Впрочем, со мной всё было нормально — я и сказал Лауре, чтобы больше не беспокоилась.

— Любишь же ты находить себе проблемы, — иронично заметила она.

— Такова уж моя натура, — ответил я и тут же осёкся. — Слушай, а что мы теперь будем делать с домом? Он всё ещё горит, на улице темень. Где вообще жить? Куда идти?

Вопросы посыпались из меня один за другим.

— Не паникуй. Всё разрешится. Сначала надо как-то потушить пожар — или подождать, пока сам догорит.

— Да, наверное ты права.

Но как его тушить? Дом горел неистово — невероятно ярко, жадно, без намерения останавливаться. Хотя у всего есть предел, и когда-нибудь он догорит. Лаура успела закрыть округу барьером, так что огонь не распространится дальше. Вёдер под рукой не было, чтобы хоть как-то ускорить процесс. Оставалось одно — ждать.

— Всё же обидно… — произнёс я тихо.

— Про что ты?

— Дом сгорел. Я ведь здесь вырос. А тебе — не обидно?

Лаура помолчала, задумавшись.

Думаю, её отношения с этим домом были не такими тёплыми, как мои.

— Лучшее, что было в этом доме, — неожиданно сказала она, — это наблюдать, как ты растёшь. Так что если дом сгорел — это не трагедия, пока дорогой человек рядом. Воспоминания всегда останутся с тобой. А при желании — можно набрать новых.

— Меня не было несколько дней, и ты уже соскучилась настолько, что речи толкаешь? — поддел я её.

— Эй, я, между прочим, репетировала это последние несколько минут.

Я усмехнулся.

— Но всё же — ты права.

Странное ощущение: стоишь и смотришь, как горит твой дом, — и одновременно смеёшься рядом с человеком, с которым вы жили в нём бок о бок. По сравнению с тем, что было в начале, сейчас стало легче. Я, кажется, думал, что вместе с домом потеряю нечто большее. Но это оказалось лишь иллюзией. Приятные воспоминания ассоциировались у меня с этим местом — но ценными они стали благодаря Лауре, а не стенам.

Может, дело вообще не в месте. Может, воспоминание делает особенным человек, который был рядом в тот момент.

Возможно, и так.

Ⅱ

Прошло несколько часов — и дом догорел. Остались лишь обугленные останки да хижина рядом, которую огонь так и не смог тронуть: барьер Лауры стоял на ней почти в режиме двадцать четыре на семь. Так что хижина не пострадала.

— Эх, все вещи сгорели… — тихо произнесла Лаура.

— М-да…

У неё был целый арсенал одежды — разной, нарядной, часто сменяемой. Так что её гардероб было жаль по-настоящему: наверняка ушло немало денег. У меня с этим всё обстояло проще: я рос, почти каждый год менял размер, а старое Лаура отдавала в Церковь.

Когда я впервые услышал это слово, удивился. Не думал, что здесь будет нечто подобное. Хотя — чему удивляться? Фэнтезийный мир, и вера тут нужна, пожалуй, острее всего. Когда каждый день может стать последним, молитва — это, наверное, единственное, что даёт хоть какое-то спокойствие.

Пока мы осматривали догоревшие останки дома, Лаура вдруг замерла, уставившись в одну точку.

— Что случилось? — спросил я, подходя ближе.

Она не ответила.

— Эй. — Я подошёл почти вплотную, прежде чем она наконец заговорила:

— Мои старые доспехи расплавились.

Она смотрела на то, что от них осталось, — какую-то оплавленную, бесформенную массу.

— Они были тебе дороги?

— …Наверное да. Но уже пора отпускать прошлое. Этим доспехам столько лет — так что давно пора было с ними расстаться.

Я видел её лицо. Она совсем не хотела их отпускать. Но было уже слишком поздно.

— Лаура, рассветает. — Я обернулся: над горизонтом медленно поднимался яркий жёлтый диск.

— Да. Но сначала нужно забрать всё снаряжение из хижины.

— А мы вообще всё это унесём?! — удивлённо переспросил я, вспомнив, сколько там оружия.

— Одного моего Кармана хватит, чтобы вместить всё, — уверенно ответила она.

Точно. Совсем забыл про её пространственный карман.

— О, ну тогда ладно.

Когда мы обошли все останки обугленного дома и убедились, что ничего целого не осталось, — решили уходить. Направление — Смина. Там Лаура хотела встретиться с Джоном и объяснить ему всё произошедшее.

— Кстати, а почему мы сразу не ушли? По-моему, с самого начала было ясно, что там ничего не уцелеет.

— Нужно было удостовериться, что огонь потухнет, — ответила она и на секунду задумалась. — И забрать кое-что из дома.

— И что это?

— Кое-что очень ценное. Подарок моего учителя.

— О, так у тебя тоже был учитель? Он тебя так же изводил, как меня?

— К счастью — нет.

Услышав это, я физически почувствовал, как одна из моих нервных клеток тихо взорвалась от вопиющей несправедливости мироздания.

Ничего не поделаешь. Талант есть талант, да?

Мы шли прочь от дома, переговариваясь. Мне стало любопытно, каким человеком был наставник Лауры, — но особо много она не рассказала. А потом что-то произошло.

Стало темно.

Не так, как темнеет ночью. Не так, как когда закрываешь глаза. Это была абсолютная, тотальная темнота — без ощущений, без ориентиров, без самого пространства.

— А-а-а! — вырвалось у меня от паники. — Лаура! Лаура! Где я?!

Я не чувствовал ног. Не мог понять — стою, сижу или лежу. Все пространственные ориентиры исчезли разом, как по команде. Перед этой тьмой начали вспыхивать флэшбэки — клетка, работорговцы, тот холод. Тело мгновенно покрылось испариной.

— Лаура! Лаура! — Дыхание начало сбиваться. Паника захватила разум целиком, и я уже не мог разобрать — отвечает ли она мне. Бросила ли она меня. Что вообще происходит за пеленой этой чёрной бездны.

От страха, от паники я просто кричал — что было мочи.

Хотя — кричал ли я на самом деле? Это тоже оставалось вопросом без ответа.

Ⅲ

Разговаривая с Кевином, Лаура несколько утратила бдительность. Впрочем, «утратила» — громко сказано: она прекрасно понимала, что даже если монстр атакует в лоб, реакции ей хватит, чтобы отбить удар.

Но то, что произошло только что, она не могла предугадать.

Это была не физическая атака — что-то эфирное, тонкое, неуловимое. При этом Лаура знала наверняка: в этой зоне не водятся монстры, способные управлять эфиром, а тем более использовать полноценные навыки.

Кевин вдруг потерял контроль над собой — неожиданно рухнул на колени, а затем и вовсе повалился на землю. Изо рта текла слюна, он протяжно мычал и что-то бормотал себе под нос.

Это зрелище по-настоящему напугало Лауру. Она шагнула к нему — и тут же замерла: резкий хруст, словно треснувшее стекло. Она машинально достала из кармана кулон. Самоцвет внутри был расколот.

Лаура не сразу поняла, что произошло. Но именно ради этой вещи она и ждала, пока догорит дом.

Эффект кулона был прост и абсолютен: он аннулировал любую атаку, направленную на носителя. Невероятная мощь — но одноразовая. Лаура никогда не хотела его использовать — ни сейчас, ни в будущем. Однако опасность сработала сама, и артефакт защитил её от чего-то по-настоящему ужасного.

Тёмная стихия? — мелькнула у неё мысль.

Она посмотрела на Кевина — тот всё ещё лежал на земле, дёргаясь. Лаура снова попыталась к нему подойти, но из чащи леса вырвался мощный огненный луч — прямо в неё.

Среагировав мгновенно, она не стала уворачиваться — вместо этого воздвигла барьер перед собой и отбила удар. Уклонись она — и огонь пришёлся бы прямо на Кевина, который сейчас был совершенно беспомощен.

Лаура посмотрела туда, откуда прилетела атака.

— Выходи, кто бы ты ни был, — произнесла она ровно.

Она почти не сомневалась: это человек. Монстр с такими способностями в этих местах — нонсенс. Хотя и тот, и другой вариант заставлял насторожиться.

Никто не ответил. Но трава начала шевелиться — медленно, с шорохом расступаясь. Из тени деревьев выступил человеческий силуэт.

— Не может быть… Я же тебя убила! — вырвалось у Лауры — почти крик.

Девушка с фиолетовыми волосами. Глаза цвета фиалки. Лаура помнила её — именно она едва не убила Кевина. Но сейчас…

…Она совсем другая.

Волосы остались теми же, но глаза — нет. Они стали красными, налитыми кровью, как у зверя на охоте. Внешние перемены были лишь верхушкой. Вритра всегда была бойцом ближнего боя — никаких сложных эфирных заклинаний, тёмная стихия и вовсе была ей недоступна. Правда, Лауре об этом было неизвестно.

Она знала лишь одно: перед ней превосходный боец в ближнем бою. Всё та же старая одежда, покрытая грязью и кровью. Оружия в руках нет — и всё равно Вритра без малейшего колебания ринулась в лобовую атаку.

Стремительно сократив дистанцию, она нанесла удар ногой в бок — жёсткий, хлёсткий, с явно возросшей силой. Лаура успела его отбить, но онемение в руке никуда не делось.

Она не могла поверить: за столь короткое время — такая метаморфоза. Это был почти другой человек. Хотя — человек ли вообще?

Поведение Вритры было охвачено аффектом — Лаура читала это безошибочно. Никакой стратегии, только инстинкт. Жажда убийства, обнажённая и животная. Глаза хищника, учуявшего добычу.

Совокупность этих признаков давала однозначный вывод: перед ней больше не стоял человек. Это был монстр в человеческом обличье.

Тогда — незачем сдерживаться.

Она хотела закончить это быстро. Но насколько это реально — сражаться с ней и одновременно прикрывать Кевина? Задача нетривиальная, особенно когда противник либо равен тебе по силе, либо превосходит. Лаура так и не смогла точно определить её уровень. Но по физическим параметрам Вритра ей как минимум не уступала.

После удара с ноги Лаура крутанулась и подсечкой повалила её на землю. В следующее мгновение попыталась сформировать воздушный клинок — но не успела: Вритра уже активировала очередной навык тёмной стихии.

Тёмный сгусток энергии прошёл сквозь неё. Уклониться не вышло. Но никаких немедленных последствий Лаура не ощутила.

Она на долю секунды замешкалась — и потеряла момент для удара. Вритра воспользовалась этим мгновением и вышла из зоны досягаемости. Поднявшись на ноги, она вытянула руку — и резким движением пронзила воздух перед собой, словно нанося невидимый удар.

Что за…

А затем — жгучая, рвущая боль пронзила живот. Именно туда, куда прошёл сгусток.

Дистанционная атака?!

Кровь хлынула на землю. Боль была острой, но Лаура сжала зубы и сделала то, что могла: воссоздала барьер прямо вокруг раны, не давая крови сочиться наружу. Метод эффективный, но требующий постоянной концентрации — всё оставшееся время боя. Прижигать рану она не стала: потеря сознания здесь равнозначна гибели.

Выбрав наиболее рациональный из доступных вариантов, она сосредоточилась на одном: закончить этот бой. Быстро. На этот раз — окончательно.

Стоило ли рассчитывать на повторную дистанционную атаку? Нет — слишком расточительно. Значит, действовать первой, без промедления.

С самого начала Лаура задействовала первый тип эфира, окутав тело защитной оболочкой. Но Вритра пробила её настолько легко, что тратить силы на подобный щит не имело смысла. Параллельно Лаура успела заметить другое: Вритра не использует первый тип вовсе. Почти нулевая защита. Это меняло расклад в её пользу.

Отказавшись от постоянного барьера, она выбрала иную тактику — укреплять нужные части тела в самый последний момент, гася удары точечно, без лишних затрат эфира. Из пространственного кармана она извлекла меч и пошла в атаку.

Но лобовой натиск — это удел тех, кто не умеет думать. Лаура применила пространственную стихию: один шаг вперёд — и она уже стояла за спиной Вритры, словно реальность просто согласилась переложить её в другую точку. Искажение она заблаговременно скрыла барьером — иначе какой смысл в неожиданности?

В нынешнем состоянии Вритра не могла отслеживать действия Лауры в реальном времени. Атака достигла цели.

Один выверенный взмах — и рука Вритры упала на землю. Лаура целилась в шею, но инстинкт самосохранения у твари оказался почти гротескно развит: она успела уклониться, сохранив голову. Пока.

Вритра развернулась и швырнула в неё сгусток тёмной энергии. Лаура создала барьер — и он не удержал. Сгусток просто прошёл насквозь, будто стены не существовало.

— Какого?!..

От неожиданности она подставила меч — и тот полностью поглотил удар. Не думая, она метнула оружие прямо во Вритру. Меч сломался на полпути, не достигнув цели.

Лаура без паузы извлекла из кармана следующий клинок.

Она не понимала, как противостоять этой технике. Если барьер бесполезен — что тогда? Тёмная стихия оставалась для неё неизвестным: какова её природа, каковы пределы, какие ещё козыри припрятаны у Вритры.

Эфир медленно утекал — барьер, блокирующий кровь, пожирал резервы. Лаура владела тремя стихиями: пространство как основа, затем ветер и огонь. Немного. Но именно в комбинации двух из них крылось нечто, способное изменить исход боя.

В её ладони возник крошечный шарик — и по воле Лауры он начал расширяться, захватывая десятки метров вокруг. Вритра почти не обратила на это внимания и бросилась вперёд. Но атака не успела достичь цели — приготовления Лауры уже завершились.

Лаура исчезла.

Вритра обернулась. Кевин, лежавший на полу, тоже исчез. Затем исчезла её вторая рука. А потом мир перевернулся — в самом буквальном смысле. Голова слетела с плеч. Всё тело методично разделили на части, а оставшуюся голову пронзили мечом насквозь, поставив точку в существовании Вритры.

— Теперь не воскреснешь, — бросила Лаура напоследок тому, что уже с трудом можно было назвать телом.

Это отнимает слишком много сил...

Она думала о навыке, воссоздающем пространственное поле — зону, в которой её перемещение переставало подчиняться законам обычной скорости. Каждый шаг внутри этого поля представлял собой сдвиг пространственных плит: она открывала себе проход в иную точку реальности, становясь почти неуловимой для человеческого восприятия. Не совсем телепортация — скорее, привилегированный диалог с самой геометрией мира.

Так Вритра проиграла Лауре во второй раз. Первый — как человек. Второй — как чудовище в человеческом обличье.

Ⅳ

Сам того не заметив, я потерял сознание, а когда очнулся — лежал на спине Лауры.

— Ч-что произошло?.. — растерянно пробормотал я. — Я шёл, и вдруг всё потемнело. Словно упал в обморок.

Лаура не торопилась с ответом. Это меня насторожило. Не знаю, что творится у неё в голове, но скажет ли она правду?

— Есть ли шанс, что я солгу тебе? — произнесла Лаура.

— Думаю, нет. Так что просто говори как есть.

— На нас напали. Вернее, как сказать «напали»… напала одна сумасшедшая девушка. — Она ответила честно, без прикрас.

— И что же сумасшедшая девушка делала посреди леса?

— А я, думаешь, знаю? Сама опешила, когда она бросилась на меня. И я… — Лаура не договорила.

— И ты убила её? — закончил я за неё.

— Да… — в голосе её звучала вина.

— Я не виню тебя, Лаура. Не за это. Мир слишком жесток — я ведь прав?

— Вполне. Но после того случая с Вратами Лабиринта я бы хотела никогда больше не убивать. Не марать руки. Только вот когда защищаешь одних людей от других — незапятнанными их не оставишь.

— Тогда на этом и закроем тему. Сама-то не пострадала?

— Самую малость.

— В твоём понимании «малость» — это насколько мало?

— Всего-навсего одна дырка в животе. — В её голосе скользнула ирония — попытка сделать сказанное чуть менее страшным, чем оно есть.

— Это совсем не «малость»! От такой раны можно умереть! И ты ещё меня несёшь на себе.

— Не умру, не переживай. Кровь почти остановилась, боль отступила. Незачем тревожиться.

— Эх… был бы повод и впрямь не тревожиться. — Я всё равно волновался за неё. — Ладно, слезаю. Дальше пойду сам.

— Точно? Снова не упадёшь?

— Да нет же. Не маленький.

— Хорошо.

Она остановилась, и я спустился с её спины. Едва ноги коснулись земли — всё оказалось в норме. От того странного ощущения не осталось и следа: голова не кружилась, тело слушалось. Я посмотрел на Лауру. На одежде темнело пятно крови, и выглядела она немного вымотанной.

— Да, всё хорошо. Ну что ж, остаётся только добраться до Смины. Надеюсь, больше никаких сюрпризов.

— Я тоже, — согласилась Лаура.

И мы двинулись вперёд — размеренным шагом, вдоль дороги, ведущей к Смине.

Ⅴ

Когда мы миновали городские стены Смины и оказались внутри, первым делом направились к Джону — залатать раны Лауры и решить, что делать дальше. Дома у нас больше не было, так что предстояло думать над другими вариантами.

Лавка Джона внешне ничуть не изменилась за то время, что я здесь не бывал. Мы вошли внутрь — в это уютное, чуть сумбурное пространство, которое язык не поворачивался назвать просто магазином: скорее, чаровальня. При входе мелодично тренькнули колокольчики, оповещая хозяина о гостях.

— Добро пожаловать… — Джон вышел из-за угла и осёкся, увидев Лауру, а следом — тёмные пятна крови на её одежде. — Ох, батюшки. Лаура, что с тобой?

Он быстро подошёл и окинул её беглым, но цепким взглядом.

— Да ничего серьёзного. — Лаура держалась, не давая лицу выдать боль, которая явно никуда не делась. — Кое-что случилось в дороге. Подлатаешь меня?

— Да-да, конечно, пойдём.

Они поднялись на второй этаж. Там Джон позвал Сьюзи — свою дочь — и вместе они принялись осматривать рану. Сначала дали Лауре что-то выпить, затем обработали саму рану каким-то снадобьем. Когда жидкость коснулась повреждённой плоти, лицо Лауры на секунду исказилось от боли — она успела его спрятать, но не совсем.

Джон велел ей лежать, пока рана не начнёт затягиваться. Лаура, разумеется, уже порывалась встать — обсудить что-то важное.

— Ты что, дура? Лежи. Поговорим потом. — В голосе Джона была дерзость, но за ней явственно чувствовалась забота.

Лаура что-то пробормотала себе под нос, однако всё же тихо опустилась на подушку. Спустя какое-то время и вовсе заснула.

Как только она уснула, мы втроём вышли из комнаты. Джон обратился ко мне:

— Так. Что произошло, Кевин?

Честно говоря, я не знал, с чего начать. Можно было изложить всё кратко, но поймёт ли он — вопрос отдельный. Впрочем, Джону я доверял.

— В общем… наш дом сгорел.

Я видел, как их лица застыли.

— Ты шутишь? — произнёс Джон.

— Нет. Ничуть. Наш с Лаурой дом сгорел ночью. Вот почему мы здесь. Почему именно к тебе — это Лаура объяснит сама, когда проснётся.

— А кто на неё напал?

— Сам я не видел. Она сказала — какая-то сумасшедшая девушка, прямо в лесу.

— Понятно. — Джон помолчал. — Ладно, ты тоже небось вымотался. Сью, покажи Кевину, где можно отдохнуть.

Сьюзи молча кивнула и жестом предложила следовать за ней.

— Тяжело, наверное, — потерять дом, в котором вырос, — негромко сказала она, когда мы шли по коридору.

— Поначалу было больно. Но Лаура помогла — боль отступила.

— Понятно. Надеюсь, с тётушкой Лаурой всё будет хорошо. — Она остановилась у двери. — Вот, это моя комната. Пока можешь отдохнуть здесь.

— А ты?

— Я всё равно буду помогать отцу. Так что мне не до отдыха.

— Вот оно как. Тогда спасибо.

Она улыбнулась — и спустилась обратно на первый этаж. Я вошёл в комнату.

— А тут всё не так, как я себе представлял.

Почему-то ожидал чего-то яркого и пёстрого — игрушек, цветастых безделушек. Стереотип, не более. Сама комната оказалась вполне обычной: полка с книгами, стол, кровать, несколько растений на подоконнике. И оружие на стенах — начиная с изящного кинжала и заканчивая длинным двуручным мечом, каждый экземпляр на своём месте, словно экспонат небольшого арсенала.

— Занятная коллекция у неё.

Я осмотрелся, сел на кровать, потом лёг. Уставился в потолок. В такое время я обычно тренировался.

А почему, собственно, нет?

Я вскочил.

— Побегать не получится, но отжиматься можно где угодно.

Прежде чем начать, я стянул футболку — незачем было мочить её потом. Аккуратно сложил, положил на кровать.

— Ну-с, приступим.

Ⅵ

Спустя какое-то время Лаура проснулась. Прежняя боль почти отступила — осталась лишь тупая пульсация в висках, к которой она давно научилась относиться с холодным безразличием. Встав с кровати, она спустилась на первый этаж.

— Лаура, — первым подал голос Джон, когда увидел её на лестнице. — Уже лучше?

— Да, всё в порядке. А где Кевин? — Она окинула взглядом комнату — его нигде не было.

— Сью отвела его отдохнуть.

— Понятно. — Лаура выдохнула. — Тогда мне нужно с тобой поговорить. Есть время?

Она отдавала себе отчёт в том, насколько всё это выглядит бесцеремонно: явиться в чужой дом в ранах, отнять время у занятого человека, да ещё и просить о помощи. Эгоизм в чистом виде. Но она твёрдо решила: когда-нибудь она за всё расплатится.

— Для тебя — всегда.

— Прости, что вот так, без предупреждения…

— Лаура, — мягко перебил её Джон. — Сколько бы раз я тебе ни помог, это не идёт ни в какое сравнение с тем, что ты сделала для моей семьи. Так что просто говори.

Она кивнула и присела рядом с ним.

— Сью, не могла бы ты закрыть магазин на время и принести нам чаю? — попросил Джон.

— Уже бегу.

— Спасибо, милая. — Он повернулся к Лауре. — Итак, что случилось? Кевин набросал мне общую картину, но я хочу услышать всё от тебя.

— Хорошо, — начала она.

Лаура рассказывала методично, без лишних эмоций — как хирург, описывающий операцию. Она начала с инцидента в Лабиринте: как убила людей из организации по закрытию врат, потому что иначе Кевин остался бы там навсегда. Затем — про Вритру. Про то, как та едва не прикончила Кевина, и сколько бед принесла в целом.

О ВШРУ Лаура знала краем уха — сама никогда там не состояла, но знакомые были. В состоянии острого аффекта она убила кого-то из верхушки организации; воспоминания об этом были смутными, размытыми, словно увиденными сквозь мутное стекло. Лабиринт оставил после себя целый клубок неразрешённых последствий.

Следом она рассказала о пожаре. О том, что их дом сожгла та самая Вритра — которую она, казалось бы, уже убила.

К этому моменту Сьюзи вернулась с чашками горячего чая и тихо присела рядом. Лаура не возражала.

— То есть ты говоришь, что девушка, которую ты убила, воскресла и сожгла ваш дом? — уточнил Джон.

— Да.

Его лицо говорило красноречивее любых слов. Он не верил.

— Но воскрешение — это что-то запредельное. Таким даром обладают единицы. Я сомневаюсь, что во всей Смине найдётся хоть один подобный человек, — произнёс он наконец.

Лаура задумалась.

— А если это было не обычное воскрешение?

— В каком смысле?

— У неё была тёмная стихия — она не применяла её в первом бою, и я удивилась, когда она вдруг пустила её в ход. Если подумать… а вдруг её воскресили против её воли? Не с помощью эфира третьего типа и светлой стихии, а тёмной?

— Демоны? — тихо произнёс Джон.

— Не знаю. Это вообще реально?

— Последний раз они нападали ещё до нашего рождения. То есть очень давно.

Повисла пауза.

— Людей с тёмной стихией почти не рождается, — продолжил Джон. — А тех, кто всё же появляется на свет, называют «Зриморским Отродьем». Думаешь, кто-то из них воскресил ту девушку?

Лаура вздохнула. Тайн было слишком много, а ответов — катастрофически мало. Что именно произошло, пока она была без сознания, она так и не знала.

— Стоп. — Она резко выпрямилась, едва не вскочив с места.

Джон и Сьюзи испуганно вздрогнули.

— Что случилось?!

— Я ни разу не спросила, как Кевин вышел из Лабиринта. — Лаура снова опустилась на стульчик. — Мысли были, но я всё откладывала — думала, что тема болезненная. Однако теперь, когда прошло время, нужно это выяснить.

— Сью, позови Кевина.

— Сей-ча-ас. — Она поднялась и направилась на второй этаж.

Подойдя к своей двери, Сьюзи по привычке — это же её комната — просто толкнула её, не постучав. И замерла на пороге.

Кевин стоял на руках и отжимался. Торс голый; по коже стекали тонкие струйки пота. Атлетичное телосложение, несколько шрамов — следы чего-то или кого-то, о чём она не решилась бы спросить.

Три секунды оцепенения.

Затем она торопливо закрыла дверь.

Надо было постучать… — сказала она себе.

Ⅶ

Я услышал, как открылась дверь, но не успел опуститься в упор лёжа, как она тут же захлопнулась.

Кто это?

В ту же секунду из-за двери раздался девичий голос — нерешительный, почти извиняющийся:

— М-можно войти?

По интонации я узнал Сьюзи. В спешке натянул футболку на голый торс, ногой размазал по полу лужицу пота, натёкшую за тренировку.

— Можешь заходить.

Когда она вошла, я уже сидел на кровати — с невозмутимым видом, будто ничего и не было.

— Что-то случилось? — спросил я.

Она не смотрела на меня. Взгляд скользнул по комнате — мимо, по касательной.

— Тебя зовут вниз. Тётушка Лаура уже встала. — В её голосе было что-то странное. Я догадывался, в чём дело, но поднимать эту тему было бы ошибкой.

— О, Лаура уже на ногах? — сказал я с наигранным удивлением.

Сьюзи кивнула. Мы спустились на первый этаж вместе.

За столом сидели Джон и Лаура — о чём-то переговаривались, прихлёбывая чай. Как только я появился в проёме, оба обернулись.

— О, вот и он. Присаживайся, Кевин, — сказал Джон, кивнув на место рядом с Лаурой.

Я сел. Напротив устроилась Сьюзи и по-прежнему старательно смотрела куда угодно, только не на меня. Лаура тихо вздохнула и заговорила:

— Кевин, у меня есть вопрос. Возможно, он окажется для тебя болезненным — но я прошу постараться ответить.

Эти слова меня напрягли. Что за вопрос? Почему болезненный? Мысли зашевелились, но я лишь молча кивнул.

— Хорошо. — Она отпила из кружки. — Как ты выбрался из Лабиринта?

Вот оно что.

Лауре я так и не рассказал ни того, что там произошло, ни того, что случилось после. Всё это осталось нетронутым — запечатанным. Когда она произнесла это слово, мурашки побежали по спине сами собой. Стоит мне только вспомнить Лабиринт — и накрывает ледяным ознобом. Я столько раз был на краю там, что можно сказать — побывал за ним. Но как объяснить то, чего сам не понимаю?

В белом пространстве, где я встретил Фуджи, я потерял сознание. А очнулся уже снаружи. Провал — и другая сторона. Без промежутка, без логики.

— Это… — я подбирал слова. — Я не помню.

Лаура вздохнула.

— Понятно.

Прости, — произнёс я про себя.

Когда-нибудь расскажу всё. Когда сам буду знать чуть больше. Потому что даже просто сообщить, что в Лабиринте я встретил настоящего дракона — и что этот дракон спас меня — звучит за гранью правдоподобного. Почти абсурдно.

И Фуджи сейчас нет рядом, чтобы подтвердить хоть что-то. Куда она вообще исчезла? После того как меня пробили насквозь и я снова оказался между жизнью и смертью — она просто пропала. Может, ушла на волю. Куда-то за пределы Смины. Может — ещё дальше.

— А зачем вам это знать? — спросил я.

— Мы обсуждали дела Лабиринта. И то, скольких людей я убила ради твоего спасения. — Лаура произнесла это ровно, без надрыва. — А ещё — демонов.

— Демонов?! — в моём голосе прорвалось искреннее потрясение.

— Да. Вероятно, они как-то связаны с тем, что сейчас творится в мире.

— А что происходит?

— Из Тёмного Леса полезли существа, которых нельзя уничтожить обычными методами. Тёмная стихия сочится из каждой их щели. Уродливые — как гули или нежити. Несколько таких тварей стёрли с лица земли несколько деревень на окраинах. — Она чуть помолчала. — Впрочем, по словам Джона, способ всё-таки нашли. Этим занимается специальная организация.

Когда Лаура описывала этих существ, я вспомнил: после истории с работорговцами, на пути к Смине, мы столкнулись с жуткой тварью, способной манипулировать стихией тьмы. Возможно, одна из тех самых.

— Правда, каков этот способ — ни я, ни Джон не знаем.

— Есть ещё кое-что, — подхватил Джон. — Многие из выживших говорили, что узнавали в этих существах людей, погибших в Тёмном Лесу. Как будто воскресшие. Но насколько это достоверно — сказать не берусь.

Слова Джона что-то зацепили во мне.

— Лаура…

— Что?

— Ты уверена, что убила ту женщину в лесу?

— Да. А почему ты спрашиваешь?

— Если то, что сказал Джон — правда, и эти существа действительно восстают... — я не успел договорить.

Снаружи разразился хаос.

Крики людей, вопли, топот — всё это слилось в нарастающую какофонию. Такой звук бывает только тогда, когда толпа бежит не куда-то, а от чего-то.

— Что происходит? — Джон вскочил. Следом Лаура. Следом я. Сьюзи побледнела и вцепилась в край стола.

— Не может быть… — тихо произнесла Лаура.

Судя по всему, смысл моих слов только сейчас дошёл до неё. Если монстры действительно восстают и их нельзя уничтожить простым способом — та женщина из леса тоже не умерла окончательно.

Лаура стремительно двинулась к выходу.

— Куда ты, Лаура?! — Джон шагнул следом, в голосе — неприкрытое беспокойство.

— Туда, где нужна.

— Но по этому шуму там что-то серьёзное. И твои раны ещё не зажили до конца!

— Всё равно. — Она не обернулась. — Я должна закончить то, что начала.

Дверь хлопнула. Я рванул следом.

— Стой, Кевин! — голос Джона догнал меня. — Если Лаура еле справилась с этой тварью — ты там будешь только обузой. Как бы обидно это ни звучало — это правда.

Он был прав. Я это понимал. Понимал, что шансов у меня практически ноль, а пользы — ещё меньше. И всё же.

— Прости, Джон. Но я должен.

Я вышел наружу.

На улице творилось нечто неуправляемое. Люди метались без какой-либо системы, кричали, выбегали из домов прямо в том, в чём застало. Инстинкт самосохранения — грубый, первобытный — гнал их прочь от эпицентра.

Лауры я не увидел.

— Уже ушла? — пробормотал я, окидывая взглядом поток людей.

Тогда я просто пошёл против течения. Туда, откуда бежали все остальные. Было страшно — по-настоящему, не абстрактно. В памяти всплывало то падение в темноту: мрак, навалившийся мгновенно, и полное отсутствие чего-либо после.

Я попытался остановить нескольких прохожих, чтобы хоть что-то выяснить. Один пробежал мимо, не взглянув. Другие кричали, чтобы я убирался с дороги. Паника работает как инфекция — стремительно и тотально.

Собрать информацию не получится. Придётся увидеть всё самому. Близко не подходить — только наблюдать, страховать. На всякий случай.

Именно тогда я налетел на кого-то.

Я обернулся. На земле сидела девочка — я сбил её с ног. Вид у неё был потрёпанный: старая одежда, капюшон, тёмные пятна под глазами — следы хронического недосыпа. И почти незаметное, если не приглядываться вблизи: ошейник на шее, едва выступающий из-под ворота.

— Ты в порядке? — я помог ей подняться.

Рабыня, — мелькнула мысль.

Она молчала. Но изумрудные глаза смотрели так, что слова были излишни. Немая мольба — прямая, без прикрас.

Чем я могу ей помочь прямо сейчас? Если я заберу её — проблемы будут не только у меня. У Лауры тоже.

— В-вы… — она всё-таки заговорила. — …вам нельзя туда, там…

— Эй! — Какой-то мужчина подошёл и рывком оттащил её от меня. — Что ты творишь, чертовка! — прошипел он ей. Затем обернулся ко мне с вымученной улыбкой. — Простите за неё. Надеюсь, не доставила неудобств?

Я почти не смотрел на него. Смотрел на девочку — она продолжала глядеть на меня даже тогда, когда мужчина волок её за собой, почти насильно. Даже уходя — оглядывалась.

Я не сделал ничего.

Она пыталась меня предупредить, — осознал я, прокручивая её оборванную фразу.

— Прости.

У нас с Лаурой и без того слишком много проблем. Я не могу взваливать на себя ещё одну чужую судьбу — особенно сейчас.

Странно, но острой боли не было. Не было того привычного жжения, которое я ожидал почувствовать. Только глухое, почти анестезированное равнодушие. Именно оно и пугало.

Что со мной происходит?

Раньше я бы не ушёл просто так. Как минимум — начал бы перебирать варианты, искать хоть какой-то выход. А сейчас — просто ушёл. И боль от этого была не острой, а какой-то тупой, фоновой. Боль от собственного безразличия.

— Черт. Надо сосредоточиться.

Я выбросил это из головы и двинулся к воротам.

По мере приближения людей становилось всё меньше. Зданий с видимыми разрушениями пока не было. Город выглядел почти нетронутым — до тех пор, пока я не вышел к воротам.

Картина, открывшаяся передо мной, была как из ночного кошмара.

Ворота уничтожены — полностью, до основания. На земле — фрагменты тел. Несколько строений обращены в руины. Тишина стояла такая, что звенело в ушах. Неестественная, патологическая тишина посреди апокалиптических декораций. У меня перехватило горло.

— Г-где Лаура?..

Ни её. Ни монстра. Ни единой живой души.

Затем — взрыв. Где-то рухнуло здание. Столб дыма вскинулся в небо. Я решил, что это они — Лаура и та женщина. Шагнул вперёд, но ноги вдруг отказали.

— Что за…

Я понимал, что боюсь. Рационально понимал. Но тело не слышало доводов рассудка. Соседние здания продолжали рушиться — с грохотом и скрипом, потом снова тишина. А затем — резкий свист сверху, и что-то огромное начало падать прямо на меня.

Я видел обломок. Видел траекторию. И не мог сдвинуться с места.

Черт! — вспыхнула мысль, и я зажмурился.

— Ты не пострадал?

Я открыл глаза.

Девушка. Багряные волосы, серые глаза — необычного, почти стального оттенка. Она держала меня на руках и смотрела куда-то вперёд — сосредоточенно, без лишних эмоций. Потом мы переместились. Быстро — настолько, что локация сменилась прежде, чем я успел осознать сам факт движения.

Наконец она взглянула на меня. И на долю секунды в её взгляде промелькнуло что-то — удивление? растерянность?

— Это ты… — произнесла она тихо. — Не может быть…

Я не понял, что она имела в виду. Это была не Лаура. Я думал, что там сражается Лаура. Но вместо неё — эта девушка с багряными волосами, которая сейчас медленно опускает меня на землю.

Она несколько секунд изучала моё лицо. Потом отпустила — без слов, без объяснений — и просто ушла.

Ушла так быстро, что я не успел уловить направление. Быстрее Лауры — возможно. Движение без траектории, без остаточного образа. Только воздух, чуть дрогнувший там, где она только что стояла.

Но сейчас меня занимало другое.

— Где я?

Ⅷ

Когда Лаура добралась до ворот, паника ещё только набирала обороты. Люди всё ещё разбегались — а Вритра уже ела их.

Не пожирала. Именно ела — механически, жадно, без остановки.

Тело её разрослось почти в полтора раза. Глаза остекленели, но в глубине по-прежнему горел красный свет — не ярость, а что-то более примитивное. Алчность на уровне инстинкта. Рот был разорван по углам и растянулся до такой степени, что туда без труда вошёл бы целый арбуз. Когти — звериные, длинные, почти ритуальные по своей чудовищности. Осанка переломилась: существо больше не стояло прямо, оно нависало.

Лаура смотрела на это молча.

Та Вритра, которую она знала — которая сражалась как человек, думала как человек — больше не существовала. Осталось только чудовище с чужим лицом в чужой коже.

— Она что, эволюционировала?! — вырвалось у неё вполголоса.

Монстр продолжал закидывать тела в разорванный рот — методично, как автомат. Вопил. Изрыгал что-то обратно. Снова ел.

Краем зрения Лаура засекла тех, кто не успел уйти. Несколько человек забились в полуразрушенное здание неподалёку — сидели не шевелясь, зажав рты руками. Тела дрожали. Слёзы текли беззвучно. Они понимали, что стоит издать хоть звук — и тогда конец.

Пока монстр её не видел, можно было попытаться вытащить их. Вопрос — как. Приманить существо на себя или помочь людям выбраться по-тихому?

Лаура выбрала первое.

Она сделала один шаг в сторону монстра.

Этого хватило.

Тот бросил жрать. Начал шумно втягивать воздух — ноздрями, всем телом, — а затем с пугающей резкостью повернулся прямо к ней. Инстинкты никуда не делись. Она всё ещё хотела убить Лауру. Это желание пережило разум, пережило облик, пережило всё человеческое.

С рёвом, от которого заложило уши, монстр бросился вперёд.

Лаура среагировала на долю секунды позже, чем хотелось бы. Уклонилась. Выхватила из пространственного кармана первое, что попалось под руку, — кинжал. Не самое удобное оружие для неё, но выбирать было некогда.

Второй удар она отбила клинком. Когти монстра лязгнули по металлу и вмяли его.

Затем — мощный толчок корпусом, и Лаура отлетела прямо в стену ближайшего здания, пробив её насквозь. Урон был минимальным: она заблаговременно укрепила тело эфиром — стандартная кинезиологическая фортификация, базовый инструмент выживания.

— Мать твою, какой прыгучий гад, — процедила она, выбираясь из обломков.

Третий удар прилетел раньше, чем она выпрямилась.

Монстр ударил двумя руками сверху вниз — крест-накрест. Взметнулся клуб пыли и щебня. Но Лаура была уже не там: она ушла в сторону и ответила ударом ноги прямо в рёбра. Монстр пробил собой несколько стен и исчез в дыму.

В этом облике Вритра стала сильнее и быстрее — но окончательно потеряла тактическое мышление. Никаких финтов, никакой стратегии. Только нападки, броски и всесокрушающая физическая сила на уровне берсерка.

Лаура выбросила кинжал обратно в карман и достала то, с чем ей было комфортно работать — большой двуручный меч. Перехватила рукоять покрепче, активировала первый тип эфира и пошла в атаку.

Монстр пошёл навстречу.

Они столкнулись лоб в лоб — и в чисто физическом противостоянии Лаура проигрывала. Понимая это, она не стала продавливать атаку и рисковать ещё большими разрушениями в городе: мастерски провалилась под траекторию когтей, заставив их срезать воздух, и сама отпрянула.

— Значит, инстинкт самосохранения всё ещё работает?

Монстр ушёл от удара, который снёс бы ему голову. Значит, какой-то рудимент интеллекта всё же сохранился — достаточно, чтобы не подставляться под верную смерть.

Оно зарычало — низко, с клокочущей злобой. Развернуло когти, и они вытянулись ещё длиннее, будто сама анатомия подчинялась ярости. Монстр резанул воздух — и по пространству поползли чёрные миазмы: плотные, маслянистые, живые. Они надвигались быстро, без предупреждения.

Инстинкт Лауры сказал ей чётко: не блокировать.

Она шагнула в пространство — один из базовых пространственных манёвров — и материализовалась за спиной монстра. Замахнулась. Горизонтальный рубящий удар, рассчитанный на то, чтобы разделить тушу пополам по линии туловища.

Меч прошёл ровно до половины — и встал.

Черт!

Не из-за недостатка силы. Аномальная плотность дермального покрова монстра — что-то среднее между хитином и кератиновой бронёй — попросту не дала клинку закончить работу.

Вритра взревела от боли. Развернулась. Схватила Лауру за руку и швырнула — как швыряют сломанную вещь.

Лаура полетела по баллистической траектории. Успела сгруппироваться в воздухе — и всё равно пробила стену насквозь. Пыль поднялась столбом. Обломки посыпались со всех сторон. На этот раз боль была настоящей: спина отозвалась резко, в голове зазвенело.

Когда взвесь осела, Лаура лежала на полу внутри какого-то помещения.

И обнаружила, что она здесь не одна.

Те же люди. Которые так и не ушли.

— Что?.. — она приподнялась. — Почему вы ещё здесь?! Я же сказала —

Люди смотрели на неё с выражением полного паралича — не непослушание, а ступор. Животный страх, отключающий способность принимать решения.

Лаура встала и шагнула к выходу.

Оно уже стояло в дверном проёме.

Меча в туловище больше не было. На его месте — бурлящий сгусток регенерирующей плоти, который прямо на глазах расползался по телу, заполняя рану. Внешний облик монстра исказился ещё сильнее: пропорции поплыли, силуэт стал чем-то промежуточным между гуманоидным и совершенно иным.

Смертельный порез — и за несколько минут как не бывало.

Лаура отметила это с холодной тревогой. Регенеративный потенциал такого уровня означал одно: стандартные методы уничтожения физической формы здесь не работают.

Люди за спиной снова начали паниковать — сдавленные вскрики, движение. Лаура попыталась ударить монстра, чтобы выманить его из помещения.

Он отразил удар одним движением.

Она ударила почти в полную мощность. Он не шелохнулся.

Контратака — стремительная, почти неуловимая — и Лаура снова оказалась в другом конце комнаты. Ударная сила выросла вдвое по сравнению с началом боя. Он адаптировался прямо в процессе схватки — его боевые параметры повышались в реальном времени, как у системы с положительной обратной связью.

Медлить больше нельзя.

Лаура развернула барьер — на несколько сотен метров, совместив его с пространственным слоем. Одно синхронизированное движение.

И они исчезли. Оба.

Люди в здании увидели лишь пустоту там, где секунду назад стояли двое.

Перенос произошёл мгновенно — они материализовались поодаль от гражданских, а именно на крыше какого-то из зданий. Лаура не теряла ни секунды: новое оружие из кармана, атака. Но она уже понимала: прямые удары исчерпали себя. Нужно что-то другое.

Она задействовала пространственный слой поверх физического удара — трансформировав обычную атаку в пространственный рез. Особый класс техники, работающий не с телом противника, а с самой его укоренённостью в пространстве: буквально вырезает существо из координатной сетки реальности. Не разрушает — исключает.

Побочный эффект — оружие носителя уничтожается вместе с атакой.

Она нанесла удар.

Пространство сморщилось. Воздух треснул — не звуком, а как-то физически, как трескается лёд под давлением. Трещина прошла прямо по телу монстра.

Рана на боку Лауры вскрылась снова. Боль прострелила насквозь — двигаться было трудно, применять технику такой сложности — ещё труднее. Но она применила.

— Теперь точно должна сдохнуть, — сказала она тихо.

Пространственный рез не лечится регенерацией. Регенерация работает с биологическим материалом. А эта атака работает с онтологическим присутствием: она не наносит рану — она упраздняет факт существования в данной точке пространства.

Следом за монстром — оружие. Меч не сломался и не упал. Он просто перестал существовать: растворился в воздухе, поглощённый остаточным треском пространственного разрыва.

Лаура уже разворачивалась, чтобы уйти, когда услышала звуки за спиной.

Она обернулась.

Монстр не умирал.

Тело отторгало пространственный рез — не регенерировало поверх него, а именно отторгало: как организм выталкивает инородное тело. Разлом в пространстве медленно, но неуклонно затягивался. Клетки — или то, что от них осталось — адаптировались к самому состоянию разрезанного пространства, перестраивая биологическую архитектуру под новые условия существования.

— Невозможно! — Лаура не сдержалась. — Да сдохни ты уже! Просто сдохни!

Она выхватила из кармана ещё один меч. Попыталась снова сформировать пространственный рез.

Эфир почти не отозвался.

Она остановилась на полпути. Согнулась. Прижала рот рукой — но кровь всё равно выступила между пальцами. Дышала тяжело, с присвистом. Всё тело горело, как будто изнутри. Старые раны вскрылись снова, новые ныли в унисон с ними — один сплошной болевой аккорд.

Лаура опустилась на одно колено. Обеими руками вцепилась в рукоять меча, упёршись в неё как в опору.

Перед ней — монстр, который закрывал пространственный разлом. Прямо на глазах. Методично. Неостановимо.

Она не могла даже встать.

Самая большая проблема с самого начала — регенерация. И теперь стало окончательно ясно: даже пространственный рез её не останавливает. Монстр оказался на несколько порядков выше того, что она рассчитывала. Полностью восстановившись, он поднялся на ноги. От человека в его облике не осталось почти ничего — тело окончательно капитулировало перед монструозной формой.

Из разорванной пасти вырвалось тяжёлое, клокочущее дыхание.

Оно раскрыло рот шире. Внутри начал скапливаться сгусток — плотный, маслянистый, абсолютно чёрный. Чистый негативный эфир. Тёмная стихия в концентрированном, необработанном виде.

Глаза Лауры расширились.

Она почувствовала эту мощь раньше, чем увидела. Онтологическое давление — так это можно было бы назвать. Ощущение, что само пространство вокруг сгустка начинает деградировать.

Чёрный луч выстрелил прямо в неё.

Стопроцентное попадание. Она это знала. Даже не попыталась уклониться — не было сил.

Но удара не последовало.

— Кем бы ты ни была — ты хорошо держалась против такого чудовища.

Багряные волосы колыхнулись на ветру.

Девушка стояла между Лаурой и лучом — спиной к ней, лицом к монстру — и отражала атаку. Просто отражала. Без видимого напряжения, без жеста, без слова.

Она оглядела монстра — профессионально, без страха, как оценивают противника перед тем, как принять решение.

— Неплохо вымахал. И судя по всему, прошёл несколько ступеней эволюции, — произнесла она, почти буднично. — Если не уничтожить его одним ударом, он будет адаптироваться к каждой новой атаке по накатанной схеме. В следующий раз убить его будет уже нереально.

Она стянула одну из перчаток.

— Раз ты зашёл так далеко — было бы преступной халтурой оставить тебе шанс эволюционировать ещё сильнее.

Она двинулась к монстру — неторопливо, как человек, который идёт решать давно решённый вопрос. В её открытой ладони вспыхнуло белое пламя.

Монстр бросился на неё с физической атакой.

Она остановила её одной рукой. Просто поймала — как ловят что-то незначительное. Вторая рука сжалась в кулак.

То, что последовало дальше, сложно было назвать боем. Это было избиение — методичное, почти спокойное. Удар. Ещё удар. Белое пламя вспыхивало с каждым контактом. Монстр начал скулить — звук, совершенно несовместимый с его обликом, — и, судя по всему, впервые за всё это время почувствовал нечто, на что его адаптация не нашла ответа.

Страх.

Осознав, что следующий удар может оказаться последним, он проломил пол под собой и провалился вниз.

Девушка цокнула языком — коротко, без раздражения, скорее с лёгким неудовольствием — и пошла следом.

Лаура осталась одна.

Она просто рухнула на крышу. Не упала — именно рухнула, как рушится то, что держалось на последнем усилии воли.

Лежала и смотрела в небо.

Можно оставить монстра на эту девушку. Она видела её ауру — мельком, на долю секунды, но этого было достаточно. Такую мощь не нужно было измерять или анализировать. Она просто была — как факт.

Монстр в надёжных руках.

Ⅸ

Когда я наконец нашёл дорогу обратно к воротам, бой, судя по всему, уже закончился. Шум стих. Грохот прекратился.

Но город выглядел так, будто через него прошлось что-то библейское.

Почти руины. Часть зданий подлежала полной реконструкции, часть — можно было ещё починить. Крови было много. Особенно там, где всё началось: земля была тёмной, липкой, и смотреть на это не хотелось. Оно убило многих. Это было очевидно даже без подсчётов.

Но Лауры нигде не было.

Где она? Что с ней? Разум услужливо подбрасывал варианты — один хуже другого. Я не мог поверить, что она проиграла. Тем более — что умерла.

— Нет. Стоп. Перестать об этом думать.

Я прошёл ещё несколько метров — и передо мной вышла та самая девушка с багряными волосами.

— Вот я и нашла тебя, — сказала она. — Куда ты вообще делся?

Я растерялся. Зачем она меня искала?

— Мы знакомы? — спросил я.

— Ах да, ты меня совершенно не знаешь. Но я про тебя кое-что знаю.

По спине пробежали мурашки.

Она что, сталкер?..

— В общем, я хочу поговорить. Понимаю, что момент — не самый подходящий, но я не ожидала встретить тебя в Смине. Судьба, не иначе, да?

Я пытался уловить хоть какой-то смысл в её словах. Бесполезно. Ни одна фраза, ни один намёк не давали понять, чего она вообще от меня хочет.

— Меня зовут Селемира. Я генерал ВШРУ — Верховный Штаб Реагирование на Угрозы, подразделение по Закрытию Врат Лабиринта. Теперь ты, — она чуть помолчала. — Хотя я уже знаю, — добавила она тише, почти себе под нос.

— Ладно. Меня зовут… Тамура.

— Врёшь, — отрезала Селемира без паузы.

Не с сомнением. Не с вопросом. Просто констатировала.

— Хотя могу понять, почему, — продолжила она. — Но мне — можешь говорить правду.

Откуда она...

— Ладно, спрошу напрямую. Как ты связан с существом из Лабиринта?

Мои глаза расширились.

Про кого она говорит? Про Фуджи? Откуда ей известно о ней? Откуда она вообще знает, что я был в Лабиринте? Может, блефует? Нет — не похоже. Слишком уверенно.

— Я… о чём ты? Какой ещё Лабиринт?

Она посмотрела мне в глаза. Долго. Потом просто выдохнула.

— Ладно. Поговорим позже — когда ты будешь в более кондиционном состоянии. Хорошо, Кевин?

— Откуда ты знаешь моё имя?

Она улыбнулась — легко, как будто ответ был очевиден — и ушла. Я рванул следом, завернул за угол.

Никого.

— Какого чёрта?!

Я стоял посреди пустой улицы и пытался переварить произошедшее. Странная девушка появляется из ниоткуда, заявляет что знает меня, каким-то образом осведомлена о Фуджи, называет моё настоящее имя — и растворяется в воздухе. Генерал ВШРУ. И что вообще такое ВШРУ?

Вопросов было с избытком, ответов — ноль. Но раз она сама сказала «поговорим позже» — значит, встреча повторится. И тогда я вытащу из неё что-нибудь конкретное.

Сейчас — найти Лауру.

Долго искать не пришлось. Спустя какое-то время она вышла сама. Вид у неё был потрёпанный — заметно хуже, чем после прошлого раза. Очевидно, что на этот раз досталось ей куда серьёзнее. Она упомянула, что в конце ей помогла какая-то девушка с красными волосами. Я сказал, что тоже с ней столкнулся — при несколько иных обстоятельствах.

По возвращении в магазинчик Джона всё пошло по привычному сценарию. Он снова залатал Лауре раны и снова возмутился тем, что она совершенно не бережёт себя. Я был целиком на его стороне. Лаура отделалась шуткой.

Я смотрел в окно и думал про эту загадочную генерал-сталкершу по имени Селемира.

— Да кто она такая вообще?