Ⅰ

Проснувшаяся Вритра уже не была собой. Впрочем, можно ли вообще говорить о «ней» — о том, что осталось? Человек, возрождённый из чистой ненависти, никогда не станет прежним. Только инстинкты. Никаких эмоций. Что может быть страшнее существа, лишённого разума, способного хоть что-то взвесить? Добро, зло — всё это сливается в единый, бесформенный цвет без чётких границ.

Она потеряла себя. Личность растворилась, осела на дне, как пепел, и на её месте осталось лишь одно — отчаянная, слепая жажда мести за убийство себя и того, кто был ей дорог. Именно поэтому, вернувшись в мир, она не медлила ни секунды. Нашла дом. Тот самый. И сожгла его дотла — не из расчёта, не из стратегии, а из какого-то первобытного, звериного желания: пусть она почувствует то же самое.

Но ожидаемого облегчения не пришло. Удовлетворение не наступило. Огонь догорел — а внутри по-прежнему полыхало то же самое. После содеянного от прежней Вритры не осталось ничего. Только монстр, который когда-то носил её имя.