0

Жизнь текла своим размеренным чередом. Минуло восемь лет с тех пор, как ко мне вернулись воспоминания о прошлой жизни. Особо значимых событий за это время не произошло — всё складывалось в привычную рутину, где дни переплетались один с другим, словно страницы толстой книги. Но в этом не было ничего плохого, напротив — в такой неторопливой обыденности ощущалась гармония.

И сегодня, как обычно, я сидел дома и читал. Когда запас книг иссякал, Лаура неизменно приносила новые тома из Смины — с тем терпением и заботой, которая давно стала для меня естественной частью повседневности.

За эти годы мне довелось перелистать немало — и художественные произведения, и труды исторического толка. Однажды Лаура принесла в дом фолиант о самой стране Смина. Книга оказалась воистину грандиозной: девятьсот восемьдесят пять страниц мелкого, но тщательно отпечатанного текста. Что же могло быть заключено в стольких страницах? Первые пятьдесят быстро наскучили: политика никогда не будила во мне интереса. Абсолютно. Я не понимал, как кто-то способен читать целые главы, где два высокопоставленных лица бесконечно пререкаются о каких-то государственных делах. Целая сотня страниц, заполненная этим однообразным пустословием, казалась мне пыткой. По этой причине я выбирал только те книги, что действительно могли зажечь воображение.

Ладно, пора выйти на улицу и немного развеяться.

Кстати, об улице. Осень уже вступила в свои права — воздух стал суше, деревья осыпали землю золотой листвой, а в вечернем свете чувствовалась прохлада. Это могло означать лишь одно: приближался мой день рождения, двадцать третье сентября. Мне должно было исполниться двенадцать лет.

Однако я не ощущал ничего вроде пресловутого переходного возраста. Меня не тянуло к эксцентричным поступкам, не манили странные порывы или безрассудные выходки. Вероятно, подобные метаморфозы связаны не столько с физиологией, сколько с психикой. Благодаря зрелому, по сути — совершеннолетнему уму, я воспринимал это всё иначе. Хотя и в прошлой жизни у меня не было выраженной «юношеской ломки» — или я попросту не помню. Впрочем, это уже не столь важно.

Живя здесь столь продолжительное время, я понял: смена времён года мало чем отличается от привычной мне картины прошлого мира. Или же я просто не замечал разницы. Подняв взгляд к солнцу, я вдруг поймал себя на мысли — похоже, оно светит ярче, чем прежде.

Хотя-я-я-я... быть может, я лишь внушаю это себе.

На улице меня ничто не удерживало. Чем же я занимался? Бесцельно шагал туда-сюда, изредка пробегал небольшие отрезки, предавался пустым занятиям. И вдруг меня накрыла волна воспоминаний. Я ясно увидел себя ребёнком — семилетним мальчишкой, который носился с друзьями по детской площадке. Образ был настолько живым, что к глазам подступили слёзы.

Тогда же я любил собирать палочки... или это только иллюзия памяти? Хм... не могу точно сказать. Мои воспоминания до сих пор не вернулись полностью. Всё ещё скрыто под вуалью — то ли воображения, то ли полузабвения.

— Фух... ничего себе... — пробормотал я, оглядываясь. — Я забрался довольно далеко. Ну, это не беда, я знаю этот лес как свои пять пальцев. Но сейчас лучше немного отдохнуть.

Я машинально вытер несуществующие капли пота со лба и сел под раскидистым деревом. Прислонившись к шероховатому стволу, закрыл глаза... Спустя какое-то время, открыв их вновь, я с ужасом понял:

— ...ХААА?! Г-где я?..

Я вскочил, лихорадочно осматриваясь по сторонам. Оказалось, что я уснул, сам того не заметив!

— Чёрт... как это произошло?! И сколько сейчас времени?!

Ладно, нужно немедленно возвращаться домой. И как можно скорее!

Я сорвался с места и бросился бежать.

Когда я наконец добрался до дома, Лаура уже ждала меня, сидя на диване. На её лице не отражалось ни малейшей тревоги.

Похоже, она вовсе не слишком переживала...

1

Прошло несколько месяцев, и вот мне исполнилось двенадцать лет. В этом мире, как я узнал из книги о Смина, совершеннолетие наступает в шестнадцать лет. Шестнадцать… значит, у меня осталось всего четыре года. И это по-своему великолепно! Знаете, почему? Потому что в моей прошлой жизни совершеннолетие приходило лишь в восемнадцать — а это слишком долгое ожидание.

Достигнув этого возраста, ты ощущаешь себя свободным от множества навязанных законом ограничений, которые тянутся до самого восемнадцатилетия. Сам факт дожить до него — уже своего рода рубеж, символическое достижение, момент, когда можно сказать себе: «Теперь я сам хозяин своей жизни».

Ладно, хватит философии. Пора спать.

На следующий день я, как обычно, нежился на своей мягкой кровати. Ощущение было таким, будто я никогда не смогу с неё подняться. Эта кровать — истинное блаженство, островок утешения и покоя. Я так и не узнал, из чего она сделана, но её качество было поистине отменным.

— Кевин, вставай! — вдруг раздался голос Лауры, и она буквально ворвалась в мою комнату. — С сегодняшнего дня ты будешь тренироваться под моим руководством!

Её лицо сияло странной смесью интриги и возбуждения, а глаза сверкали так, словно она собиралась объявить мне что-то судьбоносное.

— А-а-а-а-а?! — невольно закричал я, среагировав скорее как испуганная девчонка. — Во-первых, не вздумай так врываться в мои покои без стука! Это моя личная территория, ясно?! — возмутился я, но Лаура и ухом не повела. Она, облокотившись плечом о дверной косяк, смотрела на меня с выражением едва скрытого торжества и затем лениво ответила:

— Да-да, понимаю… что ты там делал... Ну, неважно. Главное, что с этого дня начинаются твои тренировки.

Я уставился на неё с видом полного недоумения, будто не понимал, о чём речь. Хотя, разумеется, понимал всё прекрасно! Но я — не из тех, кто добровольно рвётся в спортивные подвиги. С тяжёлым вздохом я произнёс:

— Но зачем мне это? Все эти упражнения, физическая подготовка… это же пустая трата времени. Я лучше почитал бы книгу.

— Нет! — резко перебила меня Лаура. — Какие ещё книги?! Тебе необходимо тренироваться. Это пригодится тебе в будущем. Если и дальше будешь праздно шататься, то никакая работа не примет тебя всерьёз. Да и вообще, пора бы уже начинать мне помогать — платить за проживание.

Её голос прозвучал как ультиматум.

— Работа?! Платить за проживание?! Да где это видано, чтобы тот, кого ты сама приютила, потом ещё и платил за жильё?! — возмутился я.

Она широко улыбнулась, её взгляд засверкал.

— Ради этого я тебя и взяла, хи-хи. — Неловко и чуть зловеще посмеявшись, она добавила: — Я ждала этого дня, когда ты достигнешь возраста, чтобы делать всё по дому. Когда ты станешь моей личной служанкой!

Услышав этот бред, я возмутился ещё сильнее:

— Это же незаконно! И какая я тебе служанка?! Это похоже на домогательство — причём над детьми! В смысле психического давления! Тебя вообще-то нужно засудить, маньячка! — выпалил я, ткнув в неё пальцем.

— Ладно, так уж и быть. Не служанкой — рабом.

— Это ещё хуже!!! — заорал я. — Я не соглашался быть ни служанкой, ни рабом!

— Так уж и быть, — с нарочитой горечью согласилась она.

— О… — я уже было обрадовался её уступке.

— Но тренироваться ты всё равно будешь. — И когда я уже подумал, что одержал победу, она разрушила мои надежды этой фразой.

— Заче-е-е-ем?! — почти простонал я, с неохотой выбираясь из-под одеяла.

— Всё ради твоего будущего, Кевин, — серьёзно ответила она. И на этот раз в её голосе не было ни тени юмора.

— Тренировки — обязательны для будущего? — переспросил я, пытаясь сохранить серьёзность.

— Тренировки — это основа любой работы. Сила всегда пригодится, а в крайнем случае — хотя бы выручит.

— А если... — я задумался. — ...работа, где не нужна грубая сила? Чем я тогда могу помочь по дому?

— Работа без силы? Ха! Такое возможно разве что во сне. Она везде нужна. А помочь можешь по-разному: дрова колоть, охотиться... дел предостаточно.

— А-а-а, ладно... — я сдался. — Пусть будет так. Но почему именно сегодня? Почему не завтра, или хотя бы через неделю?

— Ага, знаю я тебя. Ты бы откладывал это бесконечно. А если начнёшь прямо сейчас — пути назад уже не будет.

В прошлой жизни я никогда не занимался спортом и не тренировался. Я не был затворником, но на улицу выбирался редко. Одна лишь мысль о тренировках с Лаурой внушала мне тревогу.

Я взглянул на неё и понял, что она — прирождённый атлет. Её тело, скрытое под одеждой, выдавало отличную физическую подготовку. Я знал это не понаслышке — были моменты, когда я видел её без одежды. Но то было ещё тогда, когда мне было три года. Тогда я и вправду был ребёнком, и эти впечатления врезались в память как отпечаток на влажной глине.

В общем, Лаура была красоткой — таких я не встречал даже в прошлом мире. Прекрасные формы, симметричные черты лица, светлые, гладкие волосы, сияющие добротой глаза. К тому же она была человеком исключительным: доброй, внимательной, понимающей и во многих моментах — удивительно умной. Перечислять её достоинства можно было бесконечно. Я благодарил судьбу за то, что рядом со мной есть такой человек. И всё же многое о ней оставалось для меня тайной. К примеру, где именно она работает? Есть ли у неё муж или возлюбленный? Ведь внешне она выглядела молодой, полной жизни и красоты. Любой мужчина мечтал бы о такой женщине.

— Чем это ты так задумался? — спросила Лаура, заметив мой взгляд.

— Так, просто... — я чуть смутился. — Интересно, а где ты работаешь? Не хочешь рассказать?

Она промолчала. Лишь слегка улыбнувшись, развернулась и уже на выходе бросила:

— Будь на улице через десять минут.

Я не понял, почему она решила оставить вопрос без ответа. Быть может, мне пока не положено это знать? Хотя если учитывать мою прошлую жизнь, то мне уже двадцать девять лет... Но спорить было бесполезно. В этот раз Лаура победила. Но только в этот раз!

Я вышел на улицу через пять минут — даже не через десять.

— Ого, ты быстро пришёл. Думала, опоздаешь, — сказала Лаура, завязывая шнурки на кроссовках.

— Как тут опоздаешь? — ответил я, тыкнув пальцем на дом позади нас. — Ты же стоишь прямо у двери.

— Ну да, просто подумала, что ты вообще не придёшь.

— Понятно.

— Ладно, для начала повторяй за мной. Постарайся не отставать.

Лаура начала разминку, и я неуклюже стал повторять за ней. Некоторые упражнения упирались в мою непривычную ригидность — гибкость отсутствовала как факт. Что ни говори, порядка восьмидесяти процентов упражнений оставались для меня, по сути, недостижимыми.

После разминки Лаура дважды хлопнула в ладони и посмотрела на меня с деловым выражением.

— Теперь поясню программу твоих тренировок, — сказала она и приступила к перечислению. — Для начала: двести отжиманий.

— Ч-чего?! — воскликнул я; грудь и руки сжались от предчувствия боли.

— Дальше — триста приседаний…

Она долго перечисляла набор, а я всё не мог поверить собственным ушам. Двести отжиманий? Да я был бы счастлив, если бы смог сделать хотя бы десять!

Итак, её «норматив» выглядел так:

Отжимания — 200 раз. Приседания — 300 раз. Пресс — 500 скручиваний. Подтягивания — 100 раз. Бег — 20 километров. Тысяча взмахов мечом. Отработка ударов по воздуху, затем на реальном мешке. Бег на скорость. Прыжки в длину.

— Это вообще нормально?! — прошептал я про себя. — Это самоубийство!

— Кстати, Кевин, — продолжила Лаура, — каждый год ты будешь прибавлять по сотне к каждому упражнению. И дополнительное время.

— Лаура… мне кажется, или это уже перебор? — спросил я, стараясь сохранить грошовую долю здравого смысла.

— Ха-а-а? — ахнула она, будто я сказал что-то экстраординарное. — Это базовая программа! Дальше будет ещё жёстче, так что привыкай.

— Д-да это же издевательство! — почти вскрикнул я. — Куда уж жёстче?!

— Поверь мне, есть тренировки и похуже.

— Ладно… поверю тебе на слово, — сказал я с примесью обречённости. — Если она правда собирается изматывать меня ещё сильнее, я, наверное, не доживу до шестнадцати.

— Смотри, Кевин, я покажу тебе кое-что невероятное.

Лаура отошла на десять-пятнадцать метров и подняла руку к небу. Через несколько секунд в её ладони возникла крошечная сфера синего свечения. Она стала разрастаться, расширяясь во все стороны, пока не превратилась в купол.

Внезапно купол рванул в мою сторону с высокой скоростью.

— Хааа! Ч-что за… — я зажмурился и прикрылся руками.

Этот сгусток энергии мгновенно напомнил мне грузовик из прошлого мира — тот же внезапный ужас и бессилие.

Когда я открыл глаза, всё было в порядке. Я жив — а Лаура просто стояла и смотрела вверх. Я последовал её взору.

— Ч-что это?.. — вырвалось у меня.

Над нами возвышался огромный голубой купол. Я подбежал к Лауре.

— Лаура-а! Что это?!

— Это мой бесформенный эфир, — ответила она спокойно. — Барьер, который защитит тебя во время тренировок.

— Эфир? Это ещё что за штука? — я нахмурился от непонимания.

— Ах, это я объясню позже. А сейчас — начинай тренировку.

Я вздохнул и не стал спорить. Хотя мысль про этот эфир не покидала меня — он казался и угрожающим, и чарующим одновременно.

Пять часов спустя я был полностью измотан. На улице уже стемнело, и Лаура давно ушла отдыхать. А у меня по плану ещё предстоял двадцатикилометровый забег.

Но прежде я заметил хижину рядом с домом — видел её всегда, но никогда не заходил внутрь. После того как Лаура запретила мне туда заходить, любопытство стало нестерпимым.

Осмотревшись и убедившись, что Лаура не наблюдает, я попытался открыть дверь… но она и не шелохнулась.

— Йыкх~ — пыхтел я, но безрезультатно.

Что за дверь, которую невозможно открыть? — пронеслось в голове. Тогда у меня родилась дурацкая, но очевидная мысль: а что, если просто выбить её?

Я замахнулся и со всей силы ударил ногой. Раздался глухой грохот.

— Ай, ай, ай... — нога забурчала болью, но дверь осталась цела.

Я сел на землю и тяжело перевёл дыхание.

Ладно, похоже, тут я не справлюсь… Пора на пробежку.

2

Вчера я с трудом завершил свою двадцатикилометровую пробежку. Домой я вернулся совершенно измождённый — даже не помню, как добрался до кровати и мгновенно провалился в сон. Всё словно окутал туман, а проснувшись, я ощутил неприятный осадок: воспоминания о том, как именно я вернулся, оставляли дурное впечатление. На следующий день моё тело болело невыносимо, каждая мышца отдавала тупой болью, и я едва смог подняться с постели. Я искренне надеялся, что хотя бы этот день пройдёт спокойно, без тренировок и изнуряющего труда, но…

Нет. Лаура заставила меня работать с самого утра. Она велела рубить деревья, вспахивать сад и выполнять множество других тяжёлых дел. Я возился с этим до самого обеда, чувствуя себя почти рабом. По крайней мере, Лаура взяла на себя заботу о пище, что было вполне закономерно, ведь готовить я совершенно не умею.

За обедом я снова поднял вопрос об эфире. Лаура посмотрела на меня задумчиво, словно что-то взвешивая. Я подумал, что она вновь уйдёт от объяснений, но вдруг заговорила:

— Эфир — это внутренняя энергия…

И, немного помедлив, продолжила своё объяснение.

Вкратце, эфир — это нечто сродни магии.

Эфир представляет собой субстанцию поистине грандиозной силы — величественную, но вместе с тем коварную. Он наделён как возвышенными достоинствами, так и очевидными изъянами. Начнём с положительных сторон.

Прежде всего, эфир позволяет человеку проявлять сверхчеловеческие способности. С его помощью можно разрушать конструкции, неподвластные обычным методам, пробивать каменные стены одними лишь руками и совершать иные деяния, выходящие за пределы человеческой природы. Но и это не предел. Эфир открывает бездну возможностей, граничащих с невозможным. Дать ему полное определение столь же трудно, как и времени: мы чувствуем его присутствие, знаем о нём косвенно, но исчерпывающее понимание недоступно. Сущность эфира ускользает от окончательной формулировки.

Однако у него есть и тёмная сторона. Каждый человек рождается с определённым пределом эфирного резерва. Это не характеристика, которую можно развить усилием воли, а неотвратимая данность. Чем больше запас эфира, тем шире горизонты возможностей — и напротив, чем меньше, тем беднее твоя судьба. Но если эфир истощится до конца, сознание человека поглотит тьма, и он погрузится в беспамятство. Объём этого резерва предопределён как наследственностью, так и случайностью — родишься ли ты с великим даром или с жалкими крохами, знает лишь один Бог.

Важно отметить, что эфир подразделяется на пять основных типов:

Первый тип — укрепляющий эфир. Он придаёт предметам ауру, значительно усиливающую их свойства. Простой деревянный меч, овеянный такой энергией, становится прочнее закалённой стали. Однако усиление объектов с высокой плотностью требует колоссальной концентрации. Чем прочнее материал, тем труднее его насытить эфиром.

Второй тип — эфир для обволакивания тела. Он позволяет укреплять как организм в целом, так и его отдельные части — руки, ноги, даже органы чувств. С его помощью человек обретает немыслимую силу, выносливость и защиту от физических и элементальных воздействий. Но чрезмерная нагрузка способна разрушить ткани и органы, если они не подготовлены к подобным испытаниям.

Третий тип — исцеляющий эфир. Он предназначен для восстановления здоровья, как физического, так и психического. На высших ступенях мастерства с его помощью возможно воссоздание утраченных конечностей, сращивание костей, нейтрализация ядов. Однако подобные таланты даны лишь единицам среди тысяч — это редчайший дар рождения.

Четвёртый тип — эфир стихий/элементов. Он связан с манипуляцией силами природы. Существует семь основных элементов: огонь, вода, воздух, тьма, свет, пространство и земля. Обычно каждому человеку свойственна одна или две стихий, но отдельные избранные могут овладеть несколькими сразу, открывая перед собой подлинно безграничные возможности.

Пятый тип — бесформенный эфир. Это уникальная сущность, обладающая неисчерпаемой пластичностью. Его обладатели способны придавать ему любую форму и определять свойства по собственному замыслу. Так, бесформенный эфир Лауры используется как барьер, способный менять очертания, размеры и даже визуальный облик — от полной невидимости до сложных иллюзий. Этот тип уникален: каждому человеку доступен лишь один такой дар.

Разглядывая этот многогранный мир, я пришёл к выводу, что эфир — скорее искусство, чем абстрактная сила. Он напоминает магию из книг и манги, которые я читал в прежней жизни. Но здесь магия отступает, уступая место эфиру, ставшему краеугольным камнем мира. К сожалению, и в этой жизни мне не повезло: мой эфирный запас гораздо скромнее, чем хотелось бы.

— Можно ли увеличить количество эфира? — спросил я у Лауры, размешивая суп.

— Что ты имеешь в виду? — в её взгляде промелькнуло лёгкое недоумение.

— Я имею в виду… существует ли способ расширить свой внутренний резерв?

— Теоретически — да. Я слышала о человеке, который способен передавать эфир и даже увеличивать его объём с помощью своего бесформенного эфира, — ответила она, задумчиво нахмурившись.

— Правда? Где же мне его найти?

— Не знаю. Это лишь слухи, странствующие по миру уже многие годы.

Я кивнул. Значит, где-то существует человек, способный увеличивать эфирный запас. Но пока это всего лишь легенда, которая может оказаться обманчивой. Между тем у меня возникла собственная теория: эфир — это и есть магия, просто под иным именем. Зачем её переименовали, остаётся загадкой, но, пожалуй, не стоит слишком углубляться в размышления.

— Кстати, Лаура, а не могла бы ты научить меня готовить? — спросил я, улыбнувшись.

— Готовить? Хм… любопытная просьба. А если я скажу нет? — она прищурилась, играючи.

— Тогда я страшно обижусь!

— Ха-ха-ха! Ну ладно, уговорил, — её лицо озарила улыбка.

— Спасибо!

Я поспешно поднялся и направился к себе. Хотелось бы сказать, что меня ждала свобода, но…

— Постой! А куда это ты собрался? — голос Лауры догнал меня у двери.

— Эм… ну… в свою комнату?.. — пробормотал я.

— А как же занятия? — её губы изогнулись в хитрой улыбке.

Чёрт! Я мечтал запереться в комнате и не выходить оттуда хотя бы часов десять.

— Л-ладно… но давай сегодня без метания ножей, хорошо? — с опаской предложил я.

Да, у Лауры была дурная привычка бросать в меня ножи, когда я пытался увильнуть от работы. Сначала это пугало, но потом я привык.

Я уже собрался уйти, как вдруг она задала неожиданный вопрос:

— Кстати, Кевин, ты ночью не слышал чего-нибудь странного?

— Мм?! Н-нет, вовсе нет! Я вообще не понимаю, о чём ты… ха-ха-ха… э-э… мне срочно нужно идти, пока! — тараторил я, пятясь к выходу, и поспешно выскочил за дверь.

— Странный он сегодня… — тихо пробормотала Лаура, провожая меня взглядом.