Наступала поздняя ночь. Солнце медленно опускалось за горизонт, унося с собой мягкие отблески синеватого света, и небо постепенно окрашивалось в густой алый цвет.

В скором времени мы должны уже тронутся с места, и отправиться в Смину.

Я подружился с Ютакой Хаякавой, японцем, как и я когда-то. Со временем мы нашли общий язык и с другими пассажирами в повозке.

Когда одна из них проснулась, она заметила, что мы с Ютакой поглощены оживленной беседой. Тогда она тоже решила представиться нам обеим.

— Здравствуйте, меня зовут Лина Мауз, приятно познакомиться. А мою сестру зовут Элли Мауз. Она та еще спящая красавица.

Обе девушки выглядели почти одинаково, словно две капли воды. Создавалось впечатление, что они близняшки, хотя различия все же были. Глаза Лины казались темнее, насыщеннее, словно глубокая ночь, в то время как глаза второй девушки были светлее, (как сказала сама Лина). Волосы у обеих были удивительного цвета — оттенка зеленого яблока, яркие и притягательные, как и сами их образы.

Лина была одета в лёгкое платье пастельных оттенков длиной до середины икры. Оно отличалось заниженной линией талии и мягкой драпировкой, подчеркивающей плавность линий, без излишней роскоши, но с изяществом и тонкостью. Рукава доходили лишь до локтя, создавая впечатление женственности и лёгкости, словно она ступала по воздуху. Образ завершали простые туфли-лодочки и небольшая сумочка на длинном ремешке, мягко перекрещивающаяся через плечо, дополняя ее непринужденный и цельный стиль.

Элли же предпочла чуть более дерзкий наряд: она была в укороченном топе с минималистичным принтом и джинсах с высокой талией. Прямой крой джинсов добавлял свободы и удобства, а кроп-топ слегка приоткрывал талию, создавая тонкий баланс между легкой открытостью и комфортом. Её образ завершали сандалии и несколько тонких браслетов на запястье, придавая ей немного богемный и стильный вид.

Каждая из них, словно отражение другой, демонстрировала уникальную красоту и характер, создавая контраст и одновременно дополняя друг друга.

Они оба выглядели элегантно, но, глядя на них, я словно видел два разных мира. Да, в этом мире встречались одежды, похожие на те, что я знал в прежней жизни, но я никогда не задумывался, откуда здесь взялись такие модные наряды.

Лина выглядела так, будто на неё накинули платье из эпохи Средневековья, в то время как Элли словно оделась в стиле, балансирующем между двадцатым и двадцать первым веком моего прошлого мира.

Это довольно странно, не так ли? Всё же это мир фэнтези, и подобных вещей здесь, по идее, быть не должно. Или я ошибаюсь?

К тому же, здесь даже подают блюда, почти в точности повторяющие вкусы, которые я помнил из прошлой жизни.

Хотя сверхразвитых технологий тут не найти, всё же есть вещи, которые удивительно напоминают мне о моём прошлом мире.

Даже Лаура одевалась довольно стильно — её наряды тоже чем-то походили на то, что носили люди в том, далёком мире.

— Эй, о чём это ты так задумался? У тебя прям брови стали совсем серьёзными, — сказал Ютака с лёгкой усмешкой.

— А? Да нет, просто так, — Ответил я, слегка растерянно. — Ладно, я пойду освежусь, — Добавил, вставая с места.

— А, ну да, — Кивнул Ютака, слегка недоумённо.

Я вышел из повозки и услышал как Ютака и Лина начали общаться между собой.

«Черт, даже не представился, просто взял и вышел... казённая башка! Ну да ладно, надеюсь, Ютака обо всем позаботится за меня,» — Подумал я, глубоко вдохнув прохладный вечерний воздух.

Мой взгляд быстро скользнул по толпе людей, стоящих и оживлённо беседующих друг с другом. И среди этого людского потока я заметил ту самую девушку, владеющую этой повозкой.

Она торопливо шла на встречу к своей повозке.

Её волосы были собраны в высокий чёрный хвост, который изящно развевался на ветру, а две свободные пряди мягко обрамляли лицо, плавно колыхаясь из стороны в сторону. На девушке была чёрная, слегка небрежно расстёгнутая кожаная куртка, придававшая ей особую дерзость. Под ней виднелась тёмно-серая водолазка, которая гармонировала с тёмно-бордовыми брюками, плотно облегающими её стройные ноги. Её образ завершали прочные треккинговые ботинки с рельефной подошвой — готовые к любым дорогам и испытаниям.

«Я кстати, все ещё не знаю как ее зовут. Мы даже толком и не представились друг к другу». — Рассудил я, и пока я думал она уже успела подойти практически в плотную ко мне.

— О чем так задумался? — Внезапно спросила она.

— А, да так.

«Почему-то в последнее время многие мне это говорят…»

— Кстати, я ведь ещё не представилась, — Сказала она, повернувшись ко мне. — Меня зовут Ханна, приятно познакомиться.

Она протянула мне свою изящную, белоснежную руку, и её глаза, алые, словно кровь, устремились прямо на меня.

— Да, мне тоже приятно познакомиться, я Кевин, надеюсь на хорошее путешествие.

— Да, я тоже на это надеюсь, — Ответила она, слегка вскидывая голову и устремляя взгляд ввысь.

Мы ненадолго замолчали и просто слушали разговоры вокруг. Не то чтобы я подслушивал — в конце концов, я даже не понимаю, о чём они там болтают.

Я сел на одну из ступеньку по которому можно было подняться в повозку, и просто сидел.

Я не задумывался над чем-то конкретным, но в моей голове все равно витали настороженные мысли о драконе. Увидев его своими глазами и даже ощутив его гнев на себе, я несколько раз умирал от его рук. Даже после всех этих испытаний страх по-прежнему гнездится в моем сердце, как тучи невзгод, которые не хотят рассеяться.

Все эти воспоминания о Лабиринте представляются мне размытыми и до конца неосознанными.

Существует ли правда в этом, или же это лишь иллюзия, созданная моим собственным разумом? Боль, которую я пережил, стала настолько невообразимой, что я не в силах адекватно оценить ее истинную степень. Она прочно вросла в мое сознание, как незабудимый шрам, оставляя после себя лишь смутные образы и искаженные ощущения.

Кажется, что все это было лишь кошмаром наяву, таинственным бредом, в который вплетены страх и страдание, лишающие меня покоя и заставляющие сомневаться в реальности моего существования.

Сон растворяется в забвении, оставляя смутные отблески боли и неизгладимый след страдания.

Я сам не могу до конца понять чувства, терзающие меня. Мне страшно и неуютно; я хочу домой, хочу покоя, но нахожусь здесь. Я боюсь смерти, боюсь боли и потерь. Сколько раз я смотрел смерти в глаза? Изменило ли это меня? Нет. Страх не покинул меня, и я по-прежнему ощущаю всю остроту этой боли.

Возможность умереть и заново встать на ноги не пробудила во мне смелости перед чем-то таким аномальным и простым, как смерть.

Меня не пугает сама идея смерти; меня терзает страх, что однажды я окажусь в таком положении, когда не смогу умереть.

— …простите но у нас нет место, сколько бы вы не заплатили. — Раздался странный шум, из-за которого я поднял свою голову.

Ханна разговаривала, а точнее, спорила с мужчиной средних лет с внушительным животом. Его аристократичный вид и дорогая одежда явно выдавали высокий статус. Похоже, это была местная знать, пытающаяся сбежать из своей собственной страны.

Я поднялся, чтобы лучше услышать их разговор. К моему удивлению, этот толстопуз оказался знаком со Сминским языком.

— Но… я могу заплатить втрое больше, нет… давайте я вас найму своим водителем. Заплачу золотую монету! — С дрожащим от эмоций голосом он продемонстрировал одну золотую монету.

Увидев золотую монету, Ханна и бровью не повела, а просто ещё раз отказала ему. И пытаться немного оттолкнуть его от себя подальше.

Этот мужик никак не хотел сдаваться. Хотя ему уже не однократно отказывали. Вот настойчивый хрен.

Не знаю, стоит ли вмешиваться. Ханна оставалась абсолютно спокойной и, казалось, совсем не реагировала на его настойчивые предложения.

Тем временем, толстяк все пытался запихнуть Ханне побольше денег, явно надеясь ее подкупить. Но что-то подсказывало мне, что это может закончиться плохо. Пожалуй, я вмешаюсь.

На миг я задумался и тут заметил, как этот черт на двух ногах попытался что-то сделать с Ханной. Но он не успел: Ханна резко выбросила левое колено, точно ударив его в лицо. От внезапного удара он грохнулся на пятую точку. Удар был точным и неожиданным — Ханна нанесла его как раз в тот момент, когда он слегка наклонился вперед.

— Хаа!! Боль! Больно! Больно!! Это тварь ударила меня! Она ударила меня!!! — Завизжял он, будто реальная свинья в загоне.

Люди вокруг уставились на нас недовольными взглядами, словно сверлили со всех сторон. А он всё продолжал орать и пыхтеть, зажимая кровоточащий нос.

«С какой стати он так раскричался?» — Подумал я раздраженно.

Ханна никак не реагировала на эту некую пародию человека. А лишь превозмогала над ним, её дух явно несколько сотен раз выше и чище чем у него.

Она смотрела на него сверху вниз, и тогда ее зловещий взгляд упал на его дрожащие и скупые от слез глаза.

Даже я смог почувствовать эту волну жажды крови исходящую от нее. Атмосфера и сам воздух будто уплотнился и стал жёстче.

Некое сильное давление давило на окружающую среду, и даже у меня ноги подкашивались немного.

А что касается нашего толстопуза, то он чуть ли не окочурился от страха и от такого давления что аж потерял сознание.

Когда весь этот фарс закончился, то Ханна тут же подовила свою жажду крови, и воздух вместе с атмосферой стала легче, возвращаясь в былое состояние.

Ханна повернулась и направилась к повозке. Она облокотилась на нее и встала в непринуждённую позу.

— Фух… задолбали эти богатые хрочи. — Фыркнула она.

— Аха, я с тобой соглашусь. — Сказал я, подходя ближе к Ханне. — Все богатые такие?

— Даже не знаю… кстати, ты путешествуешь?

— Не сказал бы… меня сюда забросила по чистой случайности. Хочу побыстрее оказаться дома.

— А!.. Так ты живёшь в Смине?

— Да, а это так удивительно?

— Нет, просто сюда не так много людей приходят. И я подумала что ты живёшь в Каспере.

— Понятно… мне об этой стране уже поведали.

— Вот оно как! Тогда мне не придется этого делать.

У нас был малый но приятный разговор. С ней легко было найти общий язык, и мы легко разговорились на разные темы. Но что-то все равно будто причиняло дискомфорт, далеко в душе…

— А ты какими судьбами тут? — Спросил я у Ханны, закидывая руки в карманы.

— У меня задание от гильдии, перевести товар. Так как товар был довольно ценным, меня, как серебряного S ранга отправили на это задание, хотя я его и сама выбрала.

— Понятно.

«Ранги? Вроде Лаура рассказывала про нечто такое. Но в памяти почти не осталось».

Наш разговор затянулся на не очень долгие пятнадцать минут, и тогда Ханна сказала что уже пора начать выдвигаться к Смине.

— Я поведу повозку, ехать будет как минимум всю ночь. Так что можете поспать. — Сказала она, стоя внутри повозки.

Все другие кивнули в знак согласия. А я задал вопрос:

— А тебе нормально всю ночь не спать? — Спросил я смотря ей в спину.

Ну, беспокоится есть за что, так как больше десяти часов без отдыха, будет трудно.

— Мне нормально, я могу дня два быть активной. — В ее голосе звучала уверенность в себе.

— Ну ладно.

Она плавно сошла с повозки и заняла свое место на козлах. Взяв в руки поводья, она спокойно сказала, что пора отправляться в путь.

Так, около одиннадцати часов ночи, мы двинулись в сторону Смины.

1

«Генерал разведывательного отряда Николас, более известный как Негил, погиб в результате сильного выброса Отрицательной Энергии. Причина этого явления пока остаётся неясной. Дата смерти — 3:47 04.08.799».

Вся эта информация была передана в главный штаб, а оттуда — семье Николаса.

Тело Николаса обратилось в прах, не осталось и следа от него. Отрицательная Энергия поглотила всё.

Даже без тела Николаса, в честь генерала армии были организованы похороны. На них присутствовали разные люди — от членов семьи до армейских товарищей. Однако самой Вритры там не было…

2

До похорон.

На глазах у Вритры погиб её Генерал. Негил был для неё образцом для подражания. Она восхищалась им и хотела стать таким же отличным Генералом, как он.

Но теперь… он ушёл из жизни прямо у неё на глазах. Она даже не успела попрощаться с ним, не успела сказать «спасибо» за всё, что он для неё сделал, не успела рассказать ему, что тоже стала генералом.

Николас и Вритра были друзьями, только ей он мог довериться и спокойно общаться, даже если это происходило не на публике.

Они подружились, когда Николас только стал генералом, то есть около десяти лет назад.

Более десяти лет она работала под руководством Николаса. Если бы она продолжила в том же духе, то уже через несколько месяцев могла бы достичь его уровня.

Вритра наблюдала за происходящим, и её охватило чувство беспомощности, с которым она уже сталкивалась ранее.

Когда она очнулась, то обнаружила себя в незнакомом месте, посреди густого леса. Недалеко доносился мощный шум, а воздух был насыщен эфирной энергией. Преодолевая смятение, она направилась туда.

Но то, что она увидела там, явно её не обрадовало.

Тело Николаса безжизненно свисало с лапы чудовища, напоминающего самого Дьявола во плоти.

Её опустошённые глаза блуждали по его полуживому телу, но разум отказывался принять реальность. Плакать? Кричать? Злиться? Или впасть в истерику? Она не знала.

Вдруг что-то, будто тонкое покалывание, прорезало её сознание. Звук. Шёпот. Голос, складывающийся в короткое, но ясное предложение.

Она попыталась закричать, но ослепительная вспышка света поглотила её целиком. Звуки стихли, осязание исчезло, мир утонул в хаотичном потоке света и беспорядка.

В этот момент в её голове мелькнула одна мысль:

«Надеюсь, я умерла».

Но её мольбы остались без ответа. Веки дрогнули и медленно распахнулись.

Она была жива. Лёгкие продолжали наполняться воздухом, сердце билось, а мозг упорно обрабатывал реальность.

Но сама Вритра больше не могла функционировать, как её тело.

Она чувствовала себя сломанной, словно разбитая посуда, упавшая на пол, разлетевшаяся на множество острых, болезненных осколков.

Её изувеченное тело кричало от невыносимой боли, но сознание упорно глушило все ощущения. В её голове кружились только мысли, заполняя пустоту.

Лишь одни слова, последние слова Николаса, эхом звучали внутри:

«Не плачь… и прости…»

Она шептала их снова и снова, как мантру, цепляясь за них, чтобы не рухнуть окончательно.

Слёзы готовы были хлынуть потоком, словно водопад, а крики боли рвались наружу, сжигая горло. Но она подавила их, словно гладя разбушевавшиеся эмоции, заставила замолчать.

Однако, как ни старайся сдерживать бурлящую реку, однажды вода прорвётся. Пусть это случится через десятки или сотни лет — но это неизбежно.

Она лежала на спине, глядя в ночное небо, которое постепенно начинало озаряться первыми лучами солнца.

Вритра не знала, как реагировать, не понимала, что делать. Она была полностью сломлена, утратила смысл существования. Для неё жизнь словно оборвалась на полпути, оставив только пустоту.

Она терзала себя виной за смерть Николаса. Если бы она была сильнее… ему не пришлось бы приходить. Не пришлось бы помогать такой, как она.

Одна мысль не давала покоя:

«Лучше бы я умерла!»

За короткое время она потеряла всё: слуг, друзей, товарищей и самое ценное, своего единственного друга.

Сколько она уже так лежит? Час? Два? Три? А может, не прошло и минуты. Время потеряло смысл.

«Я не оставлю это просто так. Я хочу отомстить, но кому? Я… я хочу убить всех, всех, кто здесь, включая эту суку!».

Вритра начала размышлять о месте. Она понимала, что силы были неравны, и осознавала это. Но знала одно — ради мести ей придётся уничтожить самого дорогого для неё человека.

Она могла предвидеть, что в её жизни уже никого не осталось. Но то, как она яростно защищала Врата Лабиринта… это было единственным, что ещё держало её на этом пути.

3

Через сорок минут прибыл отряд подкрепления и разведки. Но всё уже было кончено.

Их взгляду открылся ужасный хаос: разрушенный лес, гигантский кратер и неподвижное тело на земле. Это была Вритра. Она лежала, устремив пустой взгляд в бескрайнее небо, окрашенное красными и янтарными оттенками.

Они пытались забрать её, но она упрямо отказывалась покидать это место. Бормотала что-то себе под нос, отчаянно отбиваясь даже от своих товарищей.

После многочисленных безуспешных попыток, отряд оставил её. Они поняли: Вритру уже не спасти.

4

— …как такое возможно?!..

— Э-это... точная информация? — С трудом выговорила женщина.

Ее голос дрожал, как будто каждое слово причиняло боль. Страх и отчаяние отразились в ее глазах.

— К сожалению... да. — Солдат отвел взгляд, не находя в себе сил смотреть на нее. — Мне жаль... искренне жаль вашу потерю. — Его голос звучал глухо, словно он сам не до конца верил в то, что произносит.

— Я... я не верю в это! Он не мог просто так умереть! — Голос женщины сорвался, и позади нее раздался резкий, пронзительный крик.

Это был душераздирающий вопль девочки, чей мир рухнул в одно мгновение. Она не могла принять жестокую правду, отчаянно отрицая гибель своего отца.

Весть о смерти Николаса дошла до его семьи. Его тринадцатилетняя дочь отказывалась верить в случившееся. Ведь совсем недавно она видела его живым, чувствовала тепло его объятий. Их прощание казалось обычным, повседневным... кто бы мог подумать, что оно станет последним.

Связь между ними была особенной. Они были не просто отец и дочь — они были друзьями. Она доверяла ему свои тайны, что редко встречается в подобных отношениях. Николас часто радовал её подарками, и они всей семьёй любили вечерние прогулки. Это были тихие, счастливые дни, наполненные смехом и уютом.

Но теперь всё изменилось. Эти дни останутся лишь в воспоминаниях, которые, возможно, тоже начнут стираться под тяжестью утраты и слёз.

Жена Николаса сидела в оцепенении, не в силах подобрать слов. Казалось, её голова наливалась тяжестью, словно свинцом, а мысли кружились вихрем. Она опустилась на ближайший стул, крепко сжав подлокотники, будто это могло вернуть ей опору в этом рухнувшем мире.

Горячая слеза скатилась по её щеке, упала на пол и растеклась, словно её боль нашла себе выход.

А дочь... Она не выдержала. Не сказав ни слова, она вскочила и побежала в свою комнату. Слёзы текли по её лицу, капли падали на пол, оставляя за собой тонкую, прерывистую дорожку, словно след разбитого сердца.

— Простите, но мне нужно идти. Ещё раз примите мои искренние соболезнования. — Посыльный тихо закрыл за собой дверь и скрылся в темноте ночи.

В доме воцарилась тяжелая, густая тишина, словно весь мир замер. Но вскоре её нарушил едва слышный звук — глухой, приглушённый плач, доносившийся откуда-то за стеной. Этот слабый шум был наполнен болью, разрывающей душу, и казалось, что сам дом впитал в себя горе семьи.

5

После жестокой схватки с Вритрой, Лаура оказалась на грани смерти. Её тело истекало кровью, силы оставляли её, а сознание угасало.

Но настоящая опасность пришла после открытия врат лабиринта. По земле распространился смертоносный кислотный дым, способный за мгновение уничтожить всё на своём пути. Этот сгусток разрушительной энергии окутал всё вокруг, и Лаура оказалась в самом его центре.

Казалось, смерть неизбежна. Но в последний момент что-то вмешалось.

Барьер.

Её несформированный эфир неожиданно активировался, создавая защитный кокон вокруг её тела. Лаура, находясь без сознания, не понимала, что происходит. Она не видела ни ядовитого дыма, ни своего барьера, ни той бездны, в которой она оказалась.

Её тело лежало неподвижно, но барьер продолжал защищать её, словно ведомый инстинктом выживания.

Даже в бессознательном состоянии мысли о Лабиринте и Кевине терзали её истощённый разум.

Она поклялась защитить его любой ценой. Но она провалилась. И теперь Кевин — тринадцатилетний мальчишка — оказался затянут в это жуткое место. Если ад можно считать ужасом, то Лабиринт был чем-то куда более зловещим.

Место без выхода. Бесконечные коридоры, заселённые чудовищами, которые прячутся в тени. Здесь законы физики отказываются подчиняться, вода и еда становятся лишь призраками воспоминаний. Здесь одинокий мальчишка остаётся без единого шанса на поддержку.

Выжить в Лабиринте? Это кажется невозможным. Даже Лаура, несмотря на всю свою решимость, не посмела бы ступить туда одна. Но Кевин... Кевин уже там. Один. И от этой мысли её сердце разрывалось на части.

Она пыталась проникнуть в лабиринт. Снова и снова. Но дверь оставалась глуха к её усилиям. Она билась в неё изо всех сил, но все попытки разбивались о непробиваемую стену. Лабиринт не пускал.

Выход оттуда был призрачным шансом, исчезающе малым — один на миллиард, если не меньше.

Сначала Лаура старалась сохранять хладнокровие. Она верила, что Кевин справится. Но с каждым часом её терпение истончалось, а самообладание рассыпалось в прах.

В голове Лауры роились тяжёлые мысли. Она вспоминала, как безжалостно убивала людей, не испытывая ни сожаления, ни колебаний. Но она пыталась убедить себя, что они это заслужили.

Лаура боролась с собой. Одна её часть мучилась от чувства вины и признавала свои ошибки, в то время как другая часть отрицала свою вину и отказывалась признавать грехи.

Она была эгоистична и ставила свои интересы и счастье превыше всего. Ради близкого человека она была готова пойти на всё, даже пожертвовать сотнями или тысячами чужих жизней.

Сегодня она доказала это. Убив более двадцати человек, она не дрогнула. Не остановилась. Не пожалела. Это и была настоящая Лаура.

Она стояла на страже Врат Лабиринта, готовая на всё, чтобы их не запечатали. Ведь если это произойдёт, лабиринт навсегда отречётся от мира и канет в неизвестное измерение.

Структура лабиринта уникальна: он имеет лишь один проход, который одновременно является и входом, и выходом. Зайдя внутрь, невозможно сразу найти дорогу обратно, ведь вход и выход — одно и то же. Чтобы запечатать Врата, достаточно сместить пять точек пространства вокруг них, после чего они исчезнут навсегда.

Лаура знала об этом и была полна решимости защитить Врата любой ценой. Даже если ради этого ей придётся отдать свою жизнь.

Как уже упоминалось, большая часть Лабиринта существует вне времени и пространства. После закрытия его Врат он полностью отделяется от мира, и лишь сама Дверь удерживает связь.

С рождением Лабиринта пространство начинает искажаться, воздух дрожит, словно предчувствуя перемены. Когда Лабиринт полностью проявляется, реальность разрывается, и на этом месте появляется Дверь. Она окружена мраморными стенками, украшенными таинственными символами.

Врата Лабиринта могут принимать множество форм. Это может быть парящая в воздухе дверь, проход в комнату или дом, подземный тоннель, и еще бесчисленное множество других вариаций. Каждая структура уникальна и отражает загадочную природу самого Лабиринта.

Лаура никак не могла понять, что так притягивало Кевина к Вратам Лабиринта.

Она не спала уже больше двадцати часов, без еды и воды, сражаясь с монстрами и людьми, размахивая стокилограммовым мечом.

Её тело было на пределе, но сильнее всего страдало её ментальное состояние. Лаура давно ощущала, как её разум ломается под тяжестью усталости, боли и бесконечной борьбы. Возможно, она уже была сломлена.

Бой с Вритрой длился больше часа. Всё это время Лаура держала три барьера: один защищал Врата Лабиринта, второй — её саму, а третий накрыл местность куполом. Но когда силы покинули её, и сознание померкло, все барьеры рухнули, кроме того, что оберегал её измученное тело.

Она лежала в тени деревьев, обессиленная и измождённая. Её разум погрузился в хаос — внутри души разгорался новый бой, но теперь врагом была она сама.

И всё же, несмотря на боль, несмотря на страх, Лаура ждала. Ждала его. Она верила, что он появится — целый, невредимый, таким, каким она помнила его в тринадцать лет: смеющимся, с сияющей улыбкой.

Минута за минутой, час за часом, время неумолимо текло вперёд. Она едва могла стоять, а сидеть у Лабиринта становилось всё невыносимее. Её силы и здоровье таяли, как песок сквозь пальцы, но она продолжала ждать. Потому что надежда была сильнее боли, а её вера — сильнее отчаяния.

6

Прошло уже немало времени, а мы всё ещё не добрались до места.

Ханна делала короткие остановки, чтобы мы могли привести себя в порядок, но задерживаться надолго она не позволяла.

Иногда на пути нам встречались небольшие городки или деревни, расположенные между Сминой и Каспером. Там у нас был шанс немного отдохнуть и размять ноги, прежде чем снова отправиться в путь.

— Ханна, ты не устала? — спросил я, сидя в салоне экипажа.

— Нет, у меня ещё много сил! Так что не переживай, — ответила она быстро, не отрывая взгляда от дороги.

— Понятно, — протянул я, задумавшись. — Как думаешь, сколько нам ещё ехать?

— Ну, примерно часа три, может, четыре. Если верить карте, — она бросила взгляд на карту, лежавшую у неё на коленях.

— Т-так долго?! — удивлённо заикнулся я.

«Мда, такого ответа я точно не ожидал», — подумал я, подавляя лёгкое разочарование.

Через некоторое время Элли пожаловалась, что её тошнит, и попросила остановить повозку, чтобы подышать свежим воздухом. Вместе с ней вышла и её сестра.

Похоже, её укачивает, хотя мы и не двигаемся слишком быстро. К счастью, задержка была недолгой, и вскоре они снова заняли свои места.

— Простите за задержку, — тихо сказала Лина.

— Всё нормально, — спокойно ответила Ханна с козел.

И наша повозка вновь тронулась в путь.

Сидя на жёстких деревянных сиденьях, я погрузился в размышления о том странном парадоксе, который произошёл со мной.

«Сколько времени прошло? Кажется, я вошёл в лабиринт и вышел, а вокруг всё осталось таким же. Но на мне время словно отпечаталось иначе… странно».

— Ханна, какая сегодня дата? — спросил я, пытаясь собрать мысли в кучу.

— Дай подумать… 05.08.799 год. Вроде так, — ответила она, не отрывая взгляда от дороги и карты.

— Понятно…

«Так, стоп. После выхода из лабиринта прошло всего несколько дней? Или даже часов? Но я ведь провёл в Каспере целые сутки... Что-то не сходится. В лабиринте я был, кажется, всего несколько часов... Или гораздо дольше? Ах, всё так запутанно…»

— У тебя опять этот задумчивый вид. О чём размышляешь на этот раз? — спросил мой новый друг, заметив моё молчание.

— Да так, ничего особенного, — отмахнулся я.

— Ну же, расскажи! Всё равно скучно, — взмолился он, усмехаясь.

— Даже не знаю, стоит ли, — пробормотал я, почесав затылок. — Ты вряд ли поверишь или поймёшь.

«Если я начну рассказывать про временные парадоксы, он вообще сочтёт меня нормальным?»

— Давай-давай, я уже заинтригован! — его глаза загорелись любопытством.

— Представь два куба, — Я развел руки, изображая их с помощью ладоней, — В одном из них есть человек, а в другом — нет. Но главное: в этих кубах время течет по-разному. Если человек пробудет в первом кубе пять лет, а затем вернется во второй, сколько ему будет лет? — Я провел пальцами между ладонями, будто соединяя два пространства, и продолжил размышлять. — В первом кубе время течет быстрее, а во втором — намного медленнее.

Я задумался.

— Если время действительно влияет на человека, то любое перемещение между кубами не может пройти бесследно. Предположим, в первом кубе время течет в десять раз быстрее. Это значит, что если человек проведет там десять секунд, то во втором кубе пройдет всего одна. Теперь представь: он перемещается обратно. Его тело стареет с учетом времени первого куба, но в контексте второго, кажется, будто он сразу стал старше.

Я провел рукой между ладонями, будто ощупывая невидимые границы.

— Можно даже представить, что между этими кубами существует особый «временной переход». Например, время «продлевается»: когда ты перемещаешься из первого куба во второй, прошлое первого куба становится настоящим второго. А при обратном переходе — наоборот.

Я задумался, пытаясь разложить эту мысль на части.

Затем идею подловил Ютака. И сказал:

— Если в первом кубе прошло шесть месяцев, а во втором — всего один час, то, переходя из одного куба в другой, ты словно скачешь между временными плоскостями. Если это действительно так, то нарушается один из фундаментальных законов физики: время, которое мы привыкли считать линейным и неизменным, становится относительным, зависимым от внешних условий.

Внутренний голос добавил:

«Значит, между этим лабиринтом и реальным миром тоже есть разрыв во времени. Но почему, покидая лабиринт, я не стал прежним? Что на самом деле изменило меня?»

Продолжил Ютака:

— Если в первом кубе прошел год, а во втором — всего несколько минут, то и человек, побывавший в первом кубе, изменится. Он постареет на год, а для тех, кто остался во втором кубе, это будут мгновения. Течение времени в кубах разное, и они влияют друг на друга.

— Значит, невозможно вернуться в первый куб без изменений? — Переспросил я.

— Да, невозможно. — Ответил Ютака. — Иначе разница во времени — условные шесть месяцев — просто исчезнет. Это как если бы день в первом кубе равнялся одной минуте второго.

— Получается, ты становишься старше или моложе в зависимости от времени, прожитого в каждом кубе?

— Именно.

Внутренний голос вновь напомнил о главном:

«Но это значит, что не время изменило меня, когда я покинул лабиринт. Что-то другое. Если бы я просто вернулся в реальный мир, я стал бы прежним. Но этого не произошло».

Я сделал вывод:

«Время всегда действует на человека. Оно изменяет его, ускоряет или замедляет старение. Если пройдут 60 лет, ты постареешь. Если вернешься в прошлое, омолодишься. Но, возможно, время — это не единственная сила, которая способна нас менять».

Обдумывая все сказанные вдоль и поперёк, и я так не нашел ответа на свои раздумья.

— Так зачем тебе это? — внезапно перебил мои мысли Ютака.

— А?.. Да просто мысль, — ответил я, стараясь выглядеть спокойно.

— Понятно, — коротко отозвался он.

На этом наш странный разговор и закончился.

Я остался с мыслями, но узнал чуть больше, пусть и не столько, сколько хотелось.

Время шло, наша повозка медленно направлялась в Смину. Однако спустя какое-то время случилось нечто странное…

— …Ребята, нам нужно остановиться ненадолго, — сказала Ханна, в её голосе звучало негодование.

— ?.. Зачем? — спросил я, не понимая.

— Не знаю, хотите ли вы это увидеть, но если хотите — вылезайте из повозки.

Не зная причины остановки, я вылез из повозки, и за мной последовали остальные.

— А… девушка, зачем мы остановились? — спросила Элли, явно озадаченная.

— Подождите немного, сейчас сами всё увидите, — ответила Ханна, жестом показывая, чтобы мы отошли подальше.

В воздухе витала напряжённость, но все молча последовали её указаниям, пытаясь понять, что же происходит.

На несколько секунд воцарилась странная тишина. А затем воздух вокруг руки Ханны начал искажаться, словно покрываясь рябью. Эта рябь раскрылась, образовав статичный круг, как будто в воздухе появился невидимый портал.

Ханна засунула руку внутрь и вытащила лук и колчан.

«Неужели это был пространственный карман? Но он выглядит совсем иначе, чем у Лаура…»

Ханна сделала два шага вперёд, достала стрелу из колчана и натянула её на тетиву. Она замерла, задержала дыхание, а стрела, казалось, покрылась чем-то невидимым и почти неосязаемым. Но я интуитивно чувствовал это как едва уловимый шёпот энергии.

С силой натянув тетиву, Ханна выпустила стрелу.

Она пронзила воздух с бешеной скоростью, вихреобразно разрезая пространство, и, казалось, вот-вот исчезнет за пределами видимости. Но вдруг — встреча с монстром. Вспышка, и стрела уничтожила его голову в мгновение ока. Остриё продолжало путь, пролетев ещё несколько метров, прежде чем с глухим звуком вонзилось в землю.

«Ч-чего? К-как?»

Я был в полном изумлении.

Она угадала всё, до мельчайших деталей, включая секунды и миллисекунды. Как ей это удалось? У неё есть какой-то дар предвидения? Или ей просто повезло? Но чтобы так точно... Это было невероятно.

Однако шоу на этом не закончилось. Ханна снова достала из колчана две стрелы и натянула их на тетиву. На этот раз вокруг них возникла не просто странная аура, а невероятное давление, которое стремительно нарастало.

Казалось, сам воздух начал искажаться от силы, с которой она готовилась выстрелить.

Она отпустила тетиву, и в воздухе, будто от удара молнии, поднялся дымок, а сильный ветер понёс стрелы вперёд с ещё большей скоростью. Всё происходило так быстро, что я едва успевал следить за ними взглядом.

И вот — два выстрела. Стрелы вонзились в двух монстров, оставив огромные дырки в их животах. Это были не обычные стрелы они пробивали плоть, — словно лазерный луч, разрывая все на своём пути.

Мои глаза, полные изумления, не могли оторваться от этого магического шоу.

Она развернулась, и её алые глаза вспыхнули, как в какой-то волшебной сцене, озаряя всё вокруг красным светом. Лёгким движением руки она расправила чёрные локоны, которые начали развиваться, как тёмные шелка, на фоне нежного света луны.

Ханна с удовлетворением взглянула на свою работу, а затем, с грацией, отбросила лук и колчан в появившуюся в воздухе светящуюся трещину.

— К-как ты это сделала? — Мое лицо отражало полное изумление и шок.

— Ну… у всех есть свои секреты! — Ответила Ханна, поднеся указательный палец к губам и скрытно ухмыльнувшись.

Ее загадочная улыбка сразу же поставила меня в неловкое положение. Не знал, что именно вызывало смущение — её красота или сама ситуация.

Я быстро отбросил эти мысли, и на их место пришли другие. Я пытался понять, как Ханна это сделала. Может быть, она сканировала местность, как это делала Лаура? Но столь высокая точность, уверенность и, похоже, удача — всё это казалось невозможным. Но я видел это своими глазами.

— Ну, что, девушка, можем двигаться дальше? — Спросила Лина, прерывая мои размышления.

— Ох… да, конечно, — поспешно ответила Ханна.

Через короткое время повозка снова тронулась в путь.

7

— …Значит, Негил пал смертью храбрых.

— Так точно!

— Почему же вы не помогли ему? Не попытались вызвать подкрепление?

— Из-за сверхмощного барьера, который окружал его со всех сторон, мы не смогли вмешаться.

— Хм… барьер? Были ли там другие люди, кроме Негила и чудовища?

— Да, перед тем как начался бой Негила с чудовищем, Вритра сражалась с женщиной.

— Опишите её.

— Светло-жёлтые волосы, золотистые глаза, рост около метра девяноста. Она носит огромный двуручный меч. Невероятно сильная, её сила не уступает Генералам.

— …Барьер… светлые волосы, двуручный меч… Это может быть только она… — Голос женщины стал напряжённым. — Хм-хм-хм… — Тихий смех, напоминающий приглушённые песнопения, разнесся по воздуху. — Спустя столько лет, ты, наконец, показалась, Лаура!

— …

— Поймать её и привести ко мне. И если возможно… не калечьте сильно.

— Принято!

— Можете отправиться завтра, так как сейчас… вряд ли вы её поймаете.

— Есть!

— Можешь идти. — Женщина отдала свой последний приказ.

Солдат низко поклонился и молча покинул комнату, его шаги почти не были слышны.

Женщина осталась сидеть, улыбаясь. Конечно, смерть Негила её немного огорчила, но информация, которую она получила, совершенно изменили её настроение. Она была в восторге, в такой степени, что едва ли могла усидеть на месте.

— Хи-хи-хи… Лаура, Лаура, Лаура… Интересно, какая будет её реакция… Я так жду этой встречи!

В конце она улыбнулась, а затем рассмеялась, её смех наполнился множеством эмоций, но главное — ей стало весело.

8

До рассвета оставалось не больше часа, а мы всё ещё были в пути. Ханна без передышки управляла повозкой, будто не знала усталости. Она не ела, не пила, и, казалось, совсем не спала.

Я решил спросить:

— Может, сделаем привал? Отдохнёшь немного?

— Нет, всё в порядке. Я хорошенько выспалась перед дорогой, — ответила она уверенно, её голос звучал бодро и решительно.

— Понятно, — кивнул я.

Она бросила на меня быстрый взгляд и, чуть улыбнувшись, добавила:

— Ты уже несколько раз спрашиваешь. Что, правда беспокоишься?

— Да, больше за то, чтобы ты не задремала по пути. — Я постарался говорить спокойно, но всё равно вышло слегка напряжённо. — Ну, сама понимаешь: заснёшь, повозка перевернётся, а дальше — только хуже.

«Надеюсь, это не прозвучало как занудство», — подумал я.

Ханна хмыкнула, слегка нахмурившись:

— Ах, вот как… А за меня саму, значит, переживать не обязательно?

— Ха-ха, — неловко рассмеялся я. — Да я за всех нас переживаю, если уж на то пошло.

— Хи-хи, не переживай. Я эту штуку уже давно освоила, — сказала она с ноткой веселья, похлопав по поводьям.

— Хорошо, тогда доверяю профессионалу, — вздохнул я.

После этого разговор как-то сам собой сошёл на нет. Тишина наполнила пространство, прерываемая лишь звуками колес и дыханием лошадей.

Юката уже спал, как и двое других пассажиров повозки. Тишина уютно укутывала нас, но мне почему-то не спалось. Может, это последствия странного сна?

— Кевин… — вдруг позвала Ханна.

— Да?

— Можно задать тебе вопрос?

— Конечно. Всё равно пока сна ни в одном глазу.

— Почему ты едешь в Смину? — спросила она, не отвлекаясь от дороги.

Я немного встрял.

«Она же вроде задавала этот вопрос?» — Задумался я.

Нов итоге все же дал ответ:

— Возвращаюсь домой, — ответил я, немного помедлив. — Моя поездка оказалась не совсем… запланированной.

Ханна кивнула, но затем, немного поколебавшись, задала неожиданный вопрос:

— Не в обиду, конечно, но… ты случайно не актёр из какой-нибудь драмы?

— Что?.. — вырвалось у меня раньше, чем я успел подумать. — Ой… н-нет, конечно! Я просто путешественник. Самый обычный.

— А волосы тогда почему такие? — Ханна кокетливо провела рукой по своим локонам. — Длиннее, чем у меня.

— Это… случайность, — пробормотал я, стараясь сохранить спокойствие. — Всё, давай сменим тему.

— Ладно, ладно! — отозвалась она с лукавой улыбкой, явно получая удовольствие от моего смущения.

Мы продолжали разговаривать, и темы нашего общения сменялись одна за другой. Например, я узнал, что Ханна оказалась настоящим гурманом. Она предпочитает есть только качественную еду и избегает сомнительных мест, хотя иногда делает исключения.

На моём лице играла улыбка, и Ханна тоже не скрывала своего хорошего настроения. Мы общались так легко и свободно, будто были давними друзьями.

Когда я в последний раз так просто и искренне разговаривал с кем-то? Даже в памяти не всплывает... Казалось, что прошла целая вечность в холодном, гнетущем одиночестве.

В какой-то момент мы решили сделать привал — Ханне наконец захотелось перекусить.

Еда у нас была, но, к моему удивлению, у Ханны нашлись собственные припасы. Она вытащила их из своего пространственного кармана.

— А еда там не портится? — спросил я, наблюдая за её действиями.

— А? — удивлённо обернулась Ханна. — Ты не знал? Внутри Хранилища время не идёт. Поэтому всё сохраняется в идеальном состоянии.

— Да ну! — изумлённо воскликнул я. — Хранилище?

— Ага, ты это, кажется, называл пространственным карманом. Но мне не нравится такое название, поэтому я решила назвать этот навык Хранилище.

«Значит, навыкам можно давать свои имена? Интересно... Хотя, наверное, в официальных описаниях это всё-таки "Пространственный карман"», — задумался я.

Впрочем, я решил отложить свои вопросы. Пусть Ханна спокойно поест. К тому же, мне оставалось только надеяться, что наша поездка продолжится без неприятностей.

Пока Ханна сидела на козлах и наслаждалась своим ужином, я стоял неподалёку, облокотившись на стенку повозки. Ветер слегка играл с моими волосами и прохладой касался щёк. Луна, ярко освещавшая дорогу, почти скрылась за горизонтом, уступая место новой заре.

Когда Ханна доела, она внезапно предложила:

— Хочешь, я могу тебя подстричь, — произнесла она, легко спрыгивая с повозки и подходя ко мне.

Я замер от неожиданности, но идея показалась мне любопытной.

— Хм, а давай. Эти локоны уже начинают меня раздражать.

Ханна улыбнулась, и возле неё снова появилась загадочная дыра в воздухе. Она извлекла оттуда маленький кинжал, больше похожий на перочинный нож.

Чтобы ей было удобнее, я сел на нижнюю ступеньку повозки, а Ханна устроилась чуть выше.

— Ух ты, а у тебя волосы мягкие и приятные на ощупь, — сказала она, проводя пальцами по моим волосам. — Ну, я начинаю.

И работа закипела. Ханна ловко обрезала и подравнивала локоны. Используя элемент воды, она увлажняла мои волосы, а потом сушила их потоками воздуха. Её движения были уверенными и аккуратными, что даже меня удивило.

Я не рассчитывал на что-то особенное — просто немного подравнять шевелюру и убрать мешающие пряди. Но результат превзошёл мои ожидания. Мои растрёпанные волосы стали выглядеть аккуратно и даже элегантно.

Зеркала у нас, конечно, не было, чтобы всё разглядеть, но, по словам Ханны, вышло «вполне приемлемо». А её довольное выражение лица только подтверждало, что она довольна своей работой.

— Я покушала, и снова полна сил! — воскликнула Ханна, делая небольшую растяжку.

Мы вернулись на дорогу. Колёса скрипели в размеренном ритме, и всё шло гладко.

Время шло, но что-то казалось странным. Луна, будто замершая на месте, не двигалась, свет не сменялся тьмой, а тьма упорно не отступала. Всё вокруг выглядело как застывшая картина.

— …Неужели это?.. — вырвалось у Ханны.

Её голос, полный тревоги, заставил меня насторожиться.

— Что случилось?! — спросил я, всматриваясь в её затылок.

Но вместо ответа Ханна резко остановила повозку, спрыгнула на землю и побежала в сторону, ничего не объясняя.

— Что за хрень?! — пробормотал я, растерянно глядя ей вслед.

Не понимая, что происходит, я выбрался из повозки, но Ханна уже исчезла из виду.

— Чёрт, куда она побежала? — Я огляделся, но её нигде не было. — Неужели она побежала в лес?

На мгновение я замер, пытаясь решить, что делать дальше.

«Я не знаю, куда она пошла… Но оставлять повозку и людей без присмотра слишком рискованно».

После короткого раздумья я вернулся к повозке и разбудил Ютаку.

— Эй, проснись, — я потряс его за плечо.

— Мгм?.. — он сонно хмыкнул, приподняв голову. — А, это ты, Кевин. Мы уже доехали?

Ютака приподнялся, скинув с себя одеяло, и тёр глаза.

— Нет, похоже, что-то случилось. Ханна куда-то убежала, а мне нужно проверить, что произошло. Ты можешь посторожить повозку?

— Ч-чего? — Ютака всё ещё выглядел сонным и немного растерянным.

— Просто останься здесь и следи за повозкой, ладно? — быстро проговорил я, уже выбегая наружу.

Он кивнул, хоть и не совсем осознанно, а я устремился в сторону леса, надеясь понять, что произошло.

«Если я смогу это сделать, то найду её. — сказал я себе в спешке. — Попробую использовать поиск или анализ местности, как это делала Лаура».

Для этого требовалось мастерское владение вторым типом эфира. Нужно было окутать свои глаза аурой и почувствовать ауру всего сущего в поле зрения.

Я уже пробовал делать это раньше, но только на несколько секунд. Смогу ли я сейчас, когда взволнован и напряжён?

«Ладно, была не была».

Я сосредоточился на глазах, стараясь окутать их аурой. Но сначала решил работать через тело, как привык.

Сконцентрироваться на всём теле легче, чем на отдельной части — особенно такой маленькой и неосязаемой, как глаза. Я начал с привычного метода: окутал всё своё тело. Эфир потёк по моим внутренним каналам, распространяясь плавно, но ощутимо.

Однако, когда я попытался направить поток в глаза, меня словно парализовало. Каждый сантиметр движения эфира вызывал неприятную тяжесть и ощущение колючек, пробегающих по коже.

На мгновение я почувствовал, как эфир устремился к голове, но тут же осознал, что нижняя часть тела осталась беззащитной.

«Чёрт, надо успокоиться! — мысленно выругался я. — Так я никогда не заставлю эфир подчиняться мне».

Я глубоко вдохнул, пытаясь успокоить хаос в себе, и развеял ауру, чтобы начать всё заново.

Теперь я задумался: возможно, мой метод недостаточно точен. Покрытие всего тела аурой отнимает слишком много времени и сил. Надо сосредоточиться только на глазах, пропустив первый этап.

Для этого мне нужно было манипулировать эфиром идеально, удерживая его поток внутри тела и не позволяя ни капли просачиваться наружу.

Раньше, чтобы окутать себя аурой, я представлял, как эфир обхватывает меня, словно вода заполняет ведро. Но сейчас это не сработает. Представление большого потока слишком грубо для точной работы с глазами.

«Надо использовать захват», — решил я.

Я представил, как обхватываю свой глаз рукой, словно пытаюсь вытащить его из глазницы, и через это движение окутываю его эфиром.

Моя правая рука плавно закрыла глаз, и я сосредоточился, представляя поток эфира, струящийся из ладони прямо в глазное яблоко. Постепенно эфир вспыхнул мягким светом в моей руке, передаваясь глазу.

И вдруг я ощутил, как мой глаз наполнился теплом и ясностью. Это было странное, но приятное ощущение, словно он стал частью чего-то большего, связанного с окружающим миром.

На моём лице появилась ухмылка, непроизвольная, почти пугающая в своей интенсивности. Я чувствовал дрожь — не от холода или страха, а от восторга, что мне это удалось.

Я убрал руку и медленно открыл глаз.

Мир вокруг изменился. Всё не было таким чётким и детализированным, как в прошлый раз, но я видел. Я видел всё вокруг, как будто у меня в руках была карта местности, охватывающая несколько миль.

Каждое дерево, каждый камень и даже лёгкое движение воздуха ощущались частью этой картины.

«У меня получилось», — подумал я, и моя уверенность окрепла.

Теперь осталось найти Ханну.

Сканируя местность в поисках сильного эфирного скопления — очевидного следа Ханны — я сосредоточился. Мой взгляд, усиленный магией, пролетал сквозь деревья, листву и мрак леса. И вот, чуть глубже в чащобе, я заметил зачаток мощной эфирной энергии.

— Ютака, я за Ханной. Ты оставайся здесь, — бросил я через плечо и, не дожидаясь ответа, рванул в чащу леса.

— А… постой… — услышал я его растерянный голос, но останавливаться не стал.

Бежал, перепрыгивая через корни деревьев и прорываясь сквозь заросли. Мышцы ныли, дыхание сбивалось, но я не мог позволить себе замедлиться.

По ходу движения я осознал, что моё тело уже не так сильное и выносливое, как в лабиринте. Тогда я чувствовал себя мощнее, быстрее, но сейчас... сейчас я стал слабее.

«Об этом потом, сейчас главное — найти её!»

Я больше не видел эфира Ханны, но примерно запомнил направление.

Минуя густые заросли и продираясь через колючие кусты, я, наконец, вышел на просторное место. Здесь не было ни деревьев, ни густой травы — только ровная, пустая земля под бледным светом луны.

Я остановился, переводя дыхание, и настороженно осмотрелся.

«Что это за место?» — мелькнула мысль.

Передо мной, на расстоянии десяти метров, сидела Ханна, а за ней — труп мужчины в железных доспехах.

Я не знаю, как сразу этого не заметил, но воздух был пропитан отвратительным запахом. Гниль и гарь смешались в невыносимую какофонию ароматов, слишком хорошо мне знакомую. Этот запах тут же вспыхнул в памяти ярким воспоминанием, будто зажглась свеча, освещая события, о которых я предпочёл бы забыть. Внутри всё сжалось, и я отчаянно пытался удержать контроль, чтобы не поддаться нахлынувшим эмоциям.

— Х-Ханна?.. — мой голос дрожал, будто я боялся чего-то.

— Кевин? — её голос был тихим, почти удивлённым.

Она медленно обернулась, как будто сама не ожидала, что я здесь.

— Что ты тут делаешь? — спросил я, пытаясь скрыть растерянность. — Ты так неожиданно убежала…

— Ах, это… — она чуть замялась, будто подбирая слова. — Я просто… почувствовала запах крови. Прости, что так внезапно…

Её слова застряли в воздухе, оставляя за собой странный привкус.

«Запах крови? С такого расстояния? Ты что, собака?»

С каждым её словом я чувствовал, как напряжение растёт. Вся обстановка давила на меня: резкий, металлический запах, липкая тяжесть в груди, которая тянула меня прочь. Мой разум бунтовал, будто невидимая сила стучала по его стенам, требуя сломать их.

Моё тело будто бы кричало: убегай. Но ноги, предательски, не слушались. Я просто стоял там, загнанный между страхом и больным любопытством.

— Кто... это? — Мой голос прозвучал тихо, почти шёпотом.

Ханна отвела взгляд, как будто старалась избежать моего вопроса, но всё же ответила:

— Я не знаю... Но то, что с ним сделали... это просто зверство. — Её голос был ровным, но за словами проскальзывала едва заметная дрожь.

Мой взгляд скользнул по изуродованному телу. Рыцарю вспороли живот, оставив безобразный рваный разрез, из которого торчали куски ткани и окровавленные внутренности. Лицо... его лицо было не узнать — словно кто-то нарочно исказил его до неузнаваемости.

Кто бы это ни был, теперь его личность невозможно установить. Это был не человек, а чья-то жертва.

От ужаса мне стало не по себе, но ещё страшнее было осознание, что кто-то способен на такое.

— Но главный вопрос: кто это сделал? По состоянию тела видно, что оно здесь уже давно. Такой смрад не мог появиться за пару дней.

— Судя по всему, он умер неделю или две назад. К тому же, посмотри: следы крови тянутся вглубь леса. Похоже, тут не один труп.

— Хм... Ладно, но это явно не наше дело. Хотя... А что, если убийца все еще где-то рядом? Мы же в опасн...

— !!

Я застыл на месте. Мой мозг мгновенно начал работать на полную, соединяя все детали. В следующую секунду мы с Ханной, словно по команде, воскликнули:

— Повозка!

9

Ютака сидел на месте Ханны, на козлах повозки, слегка сонный и растерянный. Он никак не мог понять, что происходит.

«Куда подевались Ханна и Кевин? На лице Кевина не было похоже, что это шутка», — думал он, нахмурившись.

Время тянулось медленно. Ютака продолжал сидеть, лениво отдыхая, пока внезапно его не насторожил едва различимый шорох в листве.

— Что это? — пробормотал он, напрягая слух.

Ютака знал, что в этом лесу не водятся по-настоящему опасные монстры. Максимум, что здесь можно встретить, — это огр или орк. Но и те не представляли для него серьезной угрозы.

— Кто там? Выходи, я всё равно тебя услышал, — громко произнес он, вставая на ноги.

Его взгляд был сосредоточен, а тело — готово к действию. Если это монстр, ему не продержаться и нескольких секунд.

— П-прошу, не нападайте… — Из кустов медленно вышла маленькая девочка, на вид ей было лет восемь. — П-помогите, на нас напали монстры! — Ее голос дрожал, словно она с трудом сдерживала слезы.

Ютака окинул её взглядом: волосы растрёпаны и спутаны, в них застряли листья. На колене была заметна кровь, одежда вся в грязи. Девочка еле держалась на ногах, и казалось, что силы вот-вот покинут её.

«Что мне делать?! — мысленно воскликнул Ютака, на секунду растерявшись. Он оглянулся на повозку. — Я не могу просто так оставить её…»

Но девочку бросить он тоже не мог. А если там ещё и другие жители? Его решение назревало, но в этой ситуации Ютака не учёл одного важного момента...

— Чёрт! — выдохнул он, резко повернувшись к девочке. — Где находятся эти твари?

— Т-там, откуда я пришла… — Она дрожащей рукой указала на северо-восток.

Ютака на мгновение задержал взгляд на ней, после чего уверенно кивнул.

— Оставайся здесь. Можешь спрятаться в повозке. Я разберусь с этим быстро.

Он смотрел прямо ей в глаза, стараясь придать уверенности своим словам. Девочка слабо кивнула в ответ, но в её глазах всё ещё читались страх и отчаяние. В них отразился и мигнувший в душе Ютаки проблеск жалости.

— Всё будет хорошо, — добавил он уже мягче.

Ютака использовал второй тип эфира, усилив мышцы ног. Его тело будто обволокла лёгкая энергия, и он рванул вперёд с невероятной скоростью.

— Я закончу с этим быстро, — прошептал он, настраивая себя на бой.

10

Мы с Ханной вышли на дорогу и увидели повозку. Она стояла на месте, целая и невредимая. Облегчение, почти ощутимое в воздухе, вырвалось из наших грудей одновременно.

Но тут в голову закралась мысль:

«Где Ютака?» Его нигде не было видно.

— Может, он внутри? — предположил я, оглядываясь вокруг.

Мы подошли ближе к повозке, чтобы проверить, всё ли в порядке.

— Здесь чужой запах, — вдруг прошептала Ханна.

— Что? — переспросил я, нахмурившись.

— Внутри повозки есть кто-то, кого я не знаю, — объяснила она.

Это было странно. Я давно заметил, что у Ханны нюх какой-то сверхчеловеческий, но в такие моменты он лишь добавлял тревоги.

Она осторожно потянулась к занавескам, закрывавшим дверной проём, одной рукой сжимая кастет. Я шагнул за её спину, готовясь к любому повороту событий.

Ханна приоткрыла занавеску, и мы заглянули внутрь. Там, на постели из сбившихся одеял, лежала маленькая девочка. Она спала, укрытая одеялом, которое принадлежало Ютаке.

Ютаки нигде не было.

Ханна уже хотела было разбудить её, но я остановил её, положив руку на плечо.

— Что ты делаешь? — спросила Ханна, обернувшись ко мне через плечо.

— Думаю, не стоит её будить, — ответил я, продолжая смотреть на лицо девочки. — Посмотри на неё. Она измотана. Что-то явно произошло.

— Но как мы узнаем, как она здесь оказалась? И где Ютака? — Ханна взволнованно понизила голос.

— Я тоже хочу узнать ответы, но она всего лишь ребёнок. И уж точно не выглядит как угроза. Ей нужно отдохнуть, чтобы прийти в себя. Разве нет?

Ханна на мгновение задумалась, а затем устало вздохнула.

— Ладно, пусть будет по-твоему.

Её голос звучал недовольно, но она не стала спорить. Я был рад, что она согласилась. Девочка выглядела такой уязвимой, что тревожить её казалось неправильно.

— Давай пока попробуем понять, что произошло с Ютакой. Может, он просто ушёл ненадолго? — предложил я, пытаясь найти хоть какую-то логику в происходящем.

Ханна кивнула, но её взгляд остался настороженным.

Я стоял на месте, размышляя о Ютаке. Страх от его пропажи заставлял сердце сжиматься, но я старался не поддаваться панике. Возможно, он просто отошёл ненадолго — может, отвлекло что-то постороннее или ему нужно было по делу.

Мы с Ханной стояли рядом с повозкой, и холодный ветер, вдруг усилившийся, заставил меня вздрогнуть. Казалось, он пробирался до костей. По телу побежали мурашки, а пальцы стали ледяными и влажными.

«Почему так резко похолодало? Это ненормально...»

— Как будем искать Ютаку? — раздался голос Ханны, вырвав меня из мыслей.

— Даже не знаю… — ответил я, понуро опустив голову. — Честно говоря, чувствую себя виноватым. Это я попросил его остаться охранять повозку…

Ханна покачала головой.

— Я так не думаю. Ютака — парень сообразительный. Он бы просто так не ушёл отсюда, — твёрдо сказала она. — Да и слабаком его точно не назовёшь.

Её слова прозвучали обнадёживающе, но всё же не развеяли моей тревоги.

— Значит, произошло что-то серьёзное?

— Скорее всего, — тихо ответила она, её взгляд был полон сосредоточенности.

Я почувствовал, как к горлу подступает комок.

«И что теперь? Ютака пропал, а в повозке лежит незнакомая девочка. Всё идёт наперекосяк… Почему так не везёт?»

Я вздохнул, обхватив себя руками, будто пытаясь согреться от холода и тревоги.

— Я просто хочу добраться домой… — тихо пробормотал я, не ожидая, что Ханна услышит.

Она посмотрела на меня, но ничего не сказала. Просто её взгляд напоминал, что нужно держаться, несмотря ни на что.

Сначала я пытался сохранять спокойствие и хладнокровие. Казалось, что я могу справиться с ситуацией. Но чем дальше шло время, тем сильнее меня начинало трясти. Холодный пот стекал по спине, а руки предательски дрожали.

Было ли это страхом из-за пропажи Ютаки? Или мои собственные внутренние демоны поднимали голову?

Не находя ответа на этот вопрос, я начал действовать импульсивно, вопреки тому, что говорил сам себе ранее. Мой разум кричал о том, что это ошибка, но я не мог остановиться.

— Ханна, давай разбудим Лину и Элли, а заодно и эту девочку, — резко предложил я.

Ханна нахмурилась и сделала шаг ближе к повозке, будто инстинктивно преграждая к ней доступ.

— Пусть спят, — сказала она спокойно, но её голос прозвучал отстранённо.

— Но нам нужно искать Ютаку! Если мы оставим повозку со спящими людьми без защиты… ты же понимаешь, чем это может обернуться?

— Да кому нужна эта повозка? — холодно бросила она, но её взгляд был напряжённым.

— Ты сама видела труп в лесу! Убийца может быть всё ещё здесь! Это слишком опасно! — Я повысил голос, не в силах больше сдерживать тревогу.

Ханна резко обернулась ко мне.

— Т-труп? — Она выглядела сбитой с толку. — О чём ты? Это что, дурной сон?

Её слова ошеломили меня.

— Ч-чего? — пробормотал я, чувствуя, как реальность вокруг начала казаться зыбкой.

— Ты издеваешься? — Я нахмурился, моя злость усилилась от её странного поведения. — Несколько минут назад мы вместе видели труп, которое ты нашла! Это не смешно, Ханна! — Я сорвался на крик, яростно взмахнув рукой.

Ханна отступила на шаг, её взгляд был настороженным, почти испуганным.

— Не кричи. Ты меня пугаешь, Кевин. Если продолжишь так, всех разбудишь, — попыталась она успокоить меня, её голос звучал тихо, как будто она говорила с безумцем.

— Да пусть просыпаются! Пусть увидят, в какой дерьмовой ситуации мы оказались! — выпалил я, чувствуя, как голос начинает дрожать от злости и страха одновременно.

— …

Ханна замолчала, но в её глазах читалось беспокойство, которое она не пыталась скрыть. Я перевёл взгляд на повозку, на тёмный лес вокруг. Всё казалось чужим, неправильным, словно я оказался в чужом кошмаре.

Вдруг ледяной ветер снова пронёсся мимо, пробирая до костей. Моё сознание разрывалось между страхом и недоверием.

«Что здесь вообще происходит?» — Подумал я.

Но спустя секунду, это негодованием сменилось гневом и злостью.

Я быстрым шагом направился к повозке, решив разбудить спящих. Внутри всё кипело — страх, злость, беспомощность.

— Н-нет, постой! — Ханна неожиданно схватила меня за руку, её хватка была сильной, словно она боялась, что, отпустив, я исчезну вместе с этой странной ночью. — Не делай этого!

Я раздражённо отмахнулся, заставляя её отступить.

— Хватит уже, Ханна! — бросил я, даже не оборачиваясь.

Всё происходящее доводило меня до предела. Этот странный лес, исчезновение Ютаки, холод, который, казалось, проникает в саму душу. Всё напоминало мне лабиринт, из которого я так хотел забыть. Но кошмар, похоже, возвращался.

Зайдя внутрь повозки, я сразу заметил девочку. Она всё так же лежала, укутавшись в одеяло до груди, будто пыталась спрятаться от всего мира. Рядом ещё двое — Лина и Элли — тоже спали, завернувшись с ног до головы в плотные одеяла.

Я не стал медлить. Подойдя ближе, я ухватился за край одного из одеял и резко сорвал его.

То, что я увидел, заставило меня замереть. В груди похолодело, сердце забилось в ушах, а тело будто окаменело.

Изуродованные тела двух девушек безжизненно упали с мест, словно мёртвый груз. Я невольно отшатнулся, сердце бешено заколотилось в груди. От них исходил странный, химический запах, от которого перехватывало дыхание.

Кожа на их телах выглядела так, будто её обожгли какой-то едкой жидкостью. Она вспучилась, потемнела, а в некоторых местах словно растаяла, оставляя обнажённую плоть. На лицах эта жуткая картина была особенно отчётливой: кожа сползла клочьями, как расплавленное масло, обнажая части черепа и сухожилий.

Их лица, искажённые повреждённой кожей, были лишены всякого выражения ни ужаса, ни боли, ни отчаяния. Как будто они даже не участвовали в своей смерти.

Когда осознание этого дошло до меня, ужас накрыл с головой.

— A-A-A-A-A-A-А!!! — Дикий, отчаянный крик вырвался из моего горла, заполняя повозку и холодный воздух вокруг.

Ноги подкосились, я рухнул на пол, едва удерживаясь от того, чтобы не потерять сознание. Мой разум сопротивлялся он не хотел верить в то, что я видел. Хоть я видел трупы раньше, хоть я пережил кошмары лабиринта, это было другое. Абсолютная тишина смерти, странный химический запах и эти изуродованные тела выбивали меня из колеи.

Мои мысли понеслись вихрем:

«Как? Когда? Почему? Что это? Чёрт возьми, какого хрена здесь происходит?!»

Глаза инстинктивно обратились к девочке, которая всё ещё лежала неподвижно на противоположной стороне повозки. Она выглядела так же спокойно, как и раньше, укутанная в одеяло до самого подбородка.

«Н-неужели... и с ней...»

Мелькнувшая мысль заставила меня покрыться холодным потом. Сильная дрожь охватила тело, а сердце бешено колотилось, будто пытаясь вырваться из груди.

— Н-нет... этого не может быть, — прошептал я, едва слышно, почти себе самому.

Я кое-как встал на свои ноги и рука потянулась к одеялу девочки, но застыла в воздухе. Ужас сковал меня, и я не был уверен, что смогу пережить, если под ним окажется что-то подобное.

Но с ней всё было в порядке.

— Хвала небесам... — вырвалось из моих губ с облегчением, но оно оказалось недолгим.

Девочка, лежавшая неподалёку, приоткрыла глаза. Она взглянула на меня странным, тяжёлым взглядом, как будто знала то, что я не мог понять. Затем её губы дрогнули, и она едва слышно произнесла:

— Будущего... нет...

Её слова, сказанные сквозь стиснутые зубы, разрезали тишину, как лезвие. И в тот же миг что-то липкое и горячее ударило мне в лицо, ослепляя глаза и наполняя рот резким металлическим привкусом.

Я замер. А затем услышал звук. Глухой, влажный треск, как будто кто-то раздавил перезревший фрукт о камни.

Я открыл глаза, наполненные жгучей, густой жидкостью. Но это была не мякоть и не сок. Красное пятно, окутывавшее меня, было чем-то куда более ужасным. Это была кровь.

И только тогда я понял...

Звук раздавленного фрукта был не чем иным, как звуком тела девочки, разорванного на части. Она словно взорвалась изнутри, и её остатки теперь покрывали стены повозки.

— A-a... — вырвался из меня хриплый, удушающий стон. — К-ха... ик...

Я пытался вдохнуть, но вместо воздуха в горло проникла кровь, растекаясь по языку металлической горечью. Мои глаза заполнились слезами и этой густой, тягучей жидкостью, которая всё ещё стекала с моего лица.

Меня вывернуло на пол. Желудок сжался в конвульсиях, а голова пронзительно гудела, как если бы мир вокруг рушился прямо на меня.

Вкус страха и отчаяния стал моим единственным чувством. Этот вкус был хуже, чем сама боль — он нес с собой бескрайний ужас, абсолютное одиночество и жестокое осознание бессилия.

Я опустился на колени, съёжившись, прямо в том месте, где валялись следы моего позора. И стоял так, дрожа, пока в хаосе моего сознания не возникла одна мысль:

«Неужели Ханна пыталась предупредить меня об этом?»

Её слова эхом разнеслись в моей голове, разбивая остатки разума.

— Не стоило тебе туда заходить... — голос Ханны звучал странно, почти чуждо, когда она заговорила на улице.

Я почувствовал, как воздух вокруг уплотнился, а в груди вспыхнуло дикое чувство — жажда крови, наполняющая тело тяжелым давлением, до боли знакомым.

Я с трудом поднялся на ноги, колени дрожали, будто предвещая беду. Дрожащей рукой я потянулся к занавеске, чтобы вырваться из этого кошмара, отгородиться от того, что скрывается внутри. Но, открыв её, я вдруг понял — занавески больше нет.

Нет не только её. Половину верхней части повозки словно стерло с лица земли. Шторм? Ураган? Нет, это было нечто иное. Неестественное. И это «нечто» не собиралось останавливаться.

— Что за...?! — Я начал говорить, но слова оборвались, сменившись пронзительным криком.

Жуткий холод и разряд боли пронеслись по всему телу. Левой руки не было. Просто не было. Я смотрел на пустое место, где ещё мгновение назад находилась моя плоть, кости, пальцы. Теперь — ровный, чудовищно чистый разрез. Словно её не оторвали, а стерли, как ненужную деталь.

— К-ха-а-а-а!!! — Крик сорвался с моих губ, наполняя пространство жутким эхом.

В глазах все потемнело. Я сжался, схватившись за остаток руки, кровь хлестала горячими струями, скользя по пальцам. Боль была невыносимой, пронизывающей, как раскалённое лезвие. Это была не просто физическая боль — это было что-то глубже, изводящее, терзающее каждую клетку души. В этот миг я больше не ощущал себя целым, словно потерял не только руку, но и часть собственной сущности.

Мои ноги подкосились. Я рухнул на колени, оставив кровавые пятна на земле, и, сквозь пелену отчаяния, заметил тёмный силуэт. Оно приближался. Шаг за шагом.

Каждый шаг отдавался в моем сознании, как удары колокола, звонкие и смертельно хладнокровные. Мрак, исходящий от фигуры, давил на грудь сильнее, чем кровь, текущая из моего изувеченного тела.

Я хотел кричать, хотел бежать. Но что-то глубоко внутри меня знало — бессмысленно. Всё кончено.

— Ч-что, мать его, происходит?! Ханна!!! —прохрипел я сквозь стиснутые зубы, едва удерживая сознание.

— Я скажу тебе, что происходит... но сначала давай сделаем одну вещь, — её голос был холодным, пугающе ровным.

Она подошла ко мне вплотную, а я, слишком слабый, чтобы сопротивляться, не мог отстраниться.

Её рука грубо ухватила меня за волосы, дернула так, что я едва не упал. В следующий момент поток ледяной воды окатил моё лицо. Я задохнулся, захлебнулся, не успев вдохнуть. А затем внезапный порыв ветра ударил в лицо, сбив капли воды, оставив его неприятно липким от холода.

— Чистое лицо мне нравится больше, — кокетливо проговорила Ханна, широко улыбаясь.

Эта улыбка была жуткой, неестественной, словно принадлежала не ей, а чему-то, что управляло ею изнутри.

Я молчал. Не мог думать ни о чём, кроме пульсирующей боли в отрубленной руке. Боль будто бы жила своей жизнью, завывала и стонала, захватывая все мои мысли. Я бессознательно сжал культю сильнее, как будто это могло хоть немного уменьшить страдания.

— О, так у тебя болит ручка? — Еë голос стал издевательски нежным, почти детским. — Давай, я это исправлю!

Я даже не успел понять, что она имела в виду, как Ханна, ни секунды не колеблясь, внезапно отрубила себе собственную левую руку.

Я замер. Внутри что-то оборвалось. Отвращение, страх и шок одновременно схватили меня за горло, перекрыв кислород. Моё лицо исказилось ещё сильнее, а разум окончательно начал ломаться.

Кровь из её отрубленной руки стекала в густых, тёмных потоках, но Ханна будто этого даже не замечала. Она лишь улыбнулась — мило, нежно, как будто это был всего лишь безобидный жест.

— Я отдам тебе свою левую руку, — сказала она, нежно и мягко, как будто предлагала что-то совершенно обычное. — Тогда твоя не будет болеть.

Оставшейся правой рукой она резко схватила меня за плечо и бросила за борт повозки. Я рухнул на землю спиной, и мир вокруг стал серым, глухим. Боль, что мучила левую сторону моего тела, теперь уступила место оглушительному шоку, а мое сознание погрузилось в оцепенение.

Она нагнулась, подобрав свою отрубленную левую руку, словно забавляясь этим актом жестокой иронией, затем вложила ее в правую, заменив ею клинок. Ее движения были плавными, почти грациозными, но в каждом из них таилась угроза. Она спрыгнула с повозки, и тяжелый звук ее шагов был подобен ударам по моей умирающей душе. Подойдя ко мне, она безмолвно присела мне на грудь, словно вершитель приговора.

— Дай сюда свою руку, я тебя "подлатаю", — холодно бросила она, держа в своей руке мертвую плоть. В ее голосе не было насмешки — только жестокость, льдом проникающая под кожу.

Я не мог ничего сделать. Сопротивление? Мысль об этом исчезла вместе с моей волей. Все, что оставалось, — это бесформенная тьма, угрожающая поглотить меня целиком.

— Ты что, глухой? — Ее голос стал жестче, злее. — Я говорю, дай мне свою чертову руку! — Она наступила правой ногой на мою уже истерзанную конечность. Крик боли вырвался из горла, резкий, дикий, как крик раненого зверя.

Мои стоны перемешались с хрипами, слезы хлынули, не спрашивая моего разрешения. Звуки, что вырывались из меня, были похожи на стон умирающего, на безумные мольбы о прекращении мучений.

— Что с тобой? — В ее голосе мелькнуло презрение, словно ей наскучила игра.

— Что? Что? Что я сделал? За что?! — выкрикнул я, захлебываясь в отчаянии, словно обнажая свою израненную душу перед палачом.

Она наклонилась ближе, и ее взгляд, холодный и непреклонный, прожигал меня насквозь.

— Ты не знаешь? — Ее голос прозвучал, как раскат грома в тишине. — Ты забыл? Твоя вина, твоя кровь... Смерть всех этих людей — это все ты!

— Нет... Это неправда... Я... Я не верю...

— Ты потерял Ютаку, ты позволил девушкам умереть, ты заставил меня сойти с ума! — Она расхохоталась, но ее смех был мертвым, как хруст костей под сапогом. — Ты! Ты! Ты! Это ты их всех убил!

— Н-нет! — Я попытался возразить, но слова разлетались в прах. — Я не делал этого!..

— Признай! Ты всегда был убийцей. Отродье семьи, порождение грязи и тьмы!

— Нет! Нет! Замолчи! Ты врешь! Это ложь!!! — мой крик прорезал воздух, но внутри я уже ощущал, как что-то ломается, что-то необратимо умирает.

Слова, что она произносила, отскакивали эхом в моем разуме, ранили острее, чем любой клинок. Мое сознание сдавало позиции, разум обрушивался в хаос, словно горящий дом. В огне я видел образы прошлого — лица мертвых, искаженные болью, их немые упреки, их кровавые руки, тянущиеся ко мне.

Моя душа трещала, словно стекло под ударом. Упасть... Исчезнуть... Я больше не мог выдерживать вес собственного существования. Тьма поглотила меня, оставив лишь тихий шепот ее слов:

— Ты... был рожден для этого.

Я больше не мог сопротивляться. Каждая попытка поднять голову или шевельнуть пальцем превращалась в мучение. Мои губы шептали слова, которые я сам едва осознавал. Инстинкты брали верх, толкая меня молить о помощи, звать кого угодно, чтобы это закончилось.

— Лаура... помоги мне, я больше не могу... — хрипло прошептал я, чувствуя, как внутри всё рушится. — Я не выдержу... всё слишком тяжело... я сойду с ума...

Где-то в глубинах моего сознания что-то ожило. Тихий, едва различимый голос раздался, обволакивая меня подобно утреннему туману.

(Кевин!..)

Я замер. Сердце забилось быстрее.

— Л-Лаура?.. Это... это ты? — прошептал я, словно боясь разрушить хрупкий мост между реальностью и этой иллюзией.

(Да, это я, Кевин).

Свет окутал меня, нежный и мягкий, будто лучи утреннего солнца, пробивающиеся сквозь листву.

— Н-неужели ты пришла... спасти меня? — голос мой дрожал, а из глаз катились слёзы.

(Да, я видела, сколько ты натерпелся. Ты страдал достаточно, Кевин. Пора оставить это позади... пора отдохнуть. Иди ко мне).

Свет стал ярче, заливая мир вокруг. Всё, что было темным, страшным, всё, что терзало мою душу, словно начало растворяться.

— Кхх... да... столько всего... — шептал я, протягивая руки вверх, к этому источнику тепла и спасения.

Тепло начало окутывать меня. Оно проникало в каждую клеточку моего тела, убаюкивая и успокаивая, стирая боль, страх, отчаяние. Я больше не чувствовал тяжести, не слышал голосов из прошлого. Все, что оставалось, — это ощущение покоя, словно я лежал на мягкой траве под летним небом, и мир больше не был моим врагом.

Я закрыл глаза. Усталость покинула меня. Вместо нее пришло умиротворение, ощущение, что всё наконец закончилось.

— Лаура... — выдохнул я последний раз, и всё стало…

11

(Придурок!..)

12

Мой крик резал тишину, как раскалённый нож, оставляя в воздухе след отчаянного и мучительного воспоминания.

— Ха... ха... ха... — Дыхание сбилось, будто лёгкие были обвиты колючей проволокой. Голова гудела, словно в черепе барабанили молоты, а каждая мышца тела ныла, как после пытки.

Левая рука висела плетью, словно её совсем не существовало, но в то же время её охватывала судорожная боль, напоминающая о её присутствии. Моё сердце колотилось так быстро, что казалось, ещё немного — и оно просто остановится.

Глаза лихорадочно метались от одной стены до другой, как запертый зверь, ищущий выход. Правая рука впилась в онемевшую левую, ногти до боли врезались в кожу, но я даже не чувствовал этого. Челюсть дрожала, зубы стучали, а пот струился по телу, будто кто-то вылил на меня ведро ледяной воды. Разум, скованный ужасом, отчаянно пытался собрать куски реальности, но воспоминания словно острые осколки разрывали моё сознание.

Я не понимал, где нахожусь. Всё вокруг — чёрное, бесформенное, будто лишённое времени и пространства. Никаких запахов, никаких звуков, кроме моего собственного тяжёлого дыхания. Это место казалось и нереальным, и пугающе ощутимым одновременно.

Постепенно волны паники начали отступать. Дыхание стало ровнее, а пульс — не таким лихорадочным. Левая рука медленно приходила в себя, но её ещё сводило судорогой. Мысли, хоть и медленно, но начали собираться в единое целое.

— С-сон?.. Опять?.. Нет, нет, нет... — шептал я, голос дрожал, словно натянутая струна. — Снова… снова… снова я куда-то попал…

Я сжал колени руками и свернулся в позу эмбриона. Так я сидел долго, слишком долго. Минуты тянулись как часы. Я пытался думать, пытался найти ответы. Но вопросов было слишком много, а ответов — не было вовсе.

Место, в котором я очутился, напоминало гигантскую пещеру. Но это была не обычная пещера. Внутри не было света — ни лунного, ни факельного. Темнота здесь была абсолютной, давящей. Воздух был сырым и густым, отовсюду слышались странные звуки: шорохи, капли воды, тяжёлое дыхание, будто кто-то наблюдал за мной из тьмы.

И вдруг мой взгляд зацепился за слабое свечение где-то в пятидесяти метрах впереди. Это был крохотный огонёк, но он манил. В этом тусклом свете я почувствовал странное тепло — надежду.

Не знаю, что двигало мной, но ноги сами подняли меня. Я шагнул вперёд, а затем ещё раз. И так, медленно, я пошёл на свет.

Когда я приблизился, картина, развернувшаяся передо мной, была одновременно чарующей и ужасающей.

Это был…