Пролог

— Опять я здесь… — тяжело вздохнул я, осознав, куда попал.

Всё та же поляна. Та самая, где мне довелось встретиться со своим будущим «я». Значит, я заснул. Может, в самолёте, а может, ещё раньше — неважно.

Цветы вокруг снова тянулись к небу, рассыпанные ковром. Половина — белые, другая — красные. Но, в отличие от прошлой встречи, красных стало заметно меньше. И это… немного успокаивало.

— Что ж, остаётся только ждать, пока не проснусь, — пробормотал я. — Хотя просто стоять тут — скучно. С другой стороны, если начну бродить, рискую снова столкнуться с ним…

Я снова вздохнул и пожал плечами.

— Попробую немного пройтись. А если вдруг наткнусь на того чудика — просто убегу, — резюмировал я свою гениальную стратегию и двинулся с места. Куда именно — непонятно. На юг? Или на север? Без солнца и ориентира всё было одинаково.

Часть 1

Я шёл неспешно, стараясь не шуметь, будто любое неосторожное движение могло разбудить чей-то спящий взгляд. Всё это место — поляна, цветы, ровный ветерок — будто дышало чем-то своим, чужим мне. Я чувствовал себя лишним в этом сне, в этой декорации, созданной явно не мной.

Местами земля под ногами была мягкой, покрытая густым мхом, но следов я не оставлял — словно даже сам сон не признавал моего присутствия. Это пугало. Или успокаивало? Чёрт его знает.

Я обходил участки, где цветы становились алыми. Красные лепестки будто шептали: «Назад. Не ходи сюда. Он рядом.»

В прошлый раз именно там появился он — мой двойник, моя тень, моя ошибка. И мне не хотелось видеть его снова. Пока не хотелось.

Сбоку пролетела бабочка — бледная, почти прозрачная. Я проводил её взглядом. Даже она оставляла в воздухе лёгкие завитки движения, а я — нет.

— Интересно, — пробормотал я, глядя себе под ноги. — Если я не оставляю следов, существую ли сам в этом сне? Или я просто наблюдатель?

Но вспомнив ту колоссальную силу, с которой Он сжимал мне горло, эта догадка сразу же отпала.

— Точно не наблюдатель. Тогда кто же?.. — спросил я у самого себя, но вопрос столкнулся с невидимой стеной.

Сквозь заросли белых цветов вдруг пробежал ветер. Они закачались, будто приветствуя. Или прощаясь.

Я брёл дальше, будто пытаясь ускользнуть от самого сна, будто можно было найти край этой выдуманной поляны и сбежать. Но каждый поворот вёл к новому участку, новому клочку земли, усеянному всё теми же — белыми и красными цветами. Только теперь они начали медленно меняться местами. И красного становилось чуть больше.

— Похоже, у меня осталось не так много времени, — выдохнул я и сжал кулаки.

И всё-таки шёл дальше.

Я продолжал идти ещё несколько минут. За это время не произошло ничего необычного — ни аномалий, ни даже Его появления.

Но стоило мне хоть на миг расслабиться, как я вдруг осознал: я стою посреди алого моря.

Цветы. Кроваво-красные цветы, устилающие всю поляну, словно ковёр.

— Чёрт… — вырвалось само собой. — Всё-таки не удалось сбежать.

Я начал быстро оглядываться, ища Его. Но, к моему удивлению, вокруг не было ни души. Ни шороха, ни шагов. Только странная, почти гнетущая тишина.

— Странно… — прошептал я, и тут же добавил: — Хотя, всё, что происходит здесь, можно назвать странным.

Повернувшись ещё раз, я заметил вдали кое-что. Это было нечто неестественно ровное и геометричное, выбивающееся из общего пейзажа — скорее всего, постройка. Метрах в трёхстах отсюда.

— Что это? — пробормотал я, как будто надеясь, что кто-то ответит.

Ответа, конечно, не последовало.

«Проверить? А если Он там? Что, если меня снова встретит моё будущее «я»?» — мысли, как всегда, спорили между собой. Любопытство билось с осторожностью.

— Хотя… этот сон длится уже довольно долго. Может, к тому моменту, как я доберусь — проснусь, — сказал я вслух, будто пытаясь уговорить себя. — Ладно. Чёрт с ним. Хочу знать, что это за штука.

Решение принято. Я направился вперёд.

Когда я подошёл ближе, постройка начала обретать знакомые очертания.

Это был… дом. Обычный, на первый взгляд. Только вот сердце моё словно кто-то сжал изнутри.

Дом выглядел слишком знакомо. Не полуразвалившийся, не покрытый мхом или пеплом. Наоборот — ухоженный, целый, как будто вырезанный из другого времени. Из моей памяти.

Шаг. Второй. Я уже не шёл — почти плыл вперёд, заворожённый до мурашек.

Двускатная крыша. Белые стены. Те самые окна. Даже скрип двери, едва слышный на ветру, прозвучал до боли знакомо.

Я медленно подошёл ближе, чувствуя, как к горлу подкатывает ком. Всё внутри сжималось от странной смеси страха, тревоги и… ностальгии. Было ли это воспоминание? Иллюзия? Или он, тот самый «я», снова играет со мной?

— Это ловушка, — прошептал я, но ноги продолжали идти сами.

Дверь приоткрыта. Изнутри — тишина. Никакого света. Никакого движения. Только лёгкий запах дыма и сухих цветов, будто кто-то совсем недавно принёс сюда букет из алых цветов.

Я стоял перед домом, вцепившись в собственную рубашку, будто пытался удержать реальность. Спокойствие улетучилось, как только я услышал щелчок — не то скрип доски, не то звук закрывающейся двери где-то внутри.

И тогда я понял: я здесь не один.

— Что же это такое?.. — прошептал я.

«Наверное, там кто-то есть. Возможно — Он. Стоит ли идти? Или лучше свернуть? Чёрт его знает…» — мелькнула мысль, но тут же была перебита другой:

«Хотя… если я снова сбегу, разве не станет только хуже? Если продолжу отворачиваться — в конце концов, это меня сожрёт. Так не лучше ли зайти? Я давно думал об этом, но я никогда не пытался понять, ну… будущего себя? Почему он делает то, что делает? Почему постоянно приходит ко мне в неподходящие моменты и пытается промыть мозги. Это я хотел узнать, не смотря на то, что изначальным планом был побег. И что делать?...»

Выбор был непростой. Но, собрав всю решимость в кулак, я шагнул вперёд.

— Да, я псих. И мне это даже нравится, — пробормотал я, и на губах появилась нервная, почти безумная улыбка.

Подойдя вплотную к двери, я медленно дёрнул за ручку. Скрип — и теперь между мной и неизвестностью оставался всего один шаг.

— Ну что же… с Богом, — произнёс я вполголоса и вошёл.

Часть 2

Дом оказался неожиданно ухоженным: чисто, аккуратно — будто кто-то только что убрался перед съёмкой рекламы робота-пылесоса.

Но не это пугало.

Пугало то, что интерьер был точной копией моего старого дома. Та же мебель. Те же картины на стенах. Даже ваза с цветами — та самая, которую я когда-то уронил. Всё выглядело так, будто кто-то восстановил каждую мелочь по памяти. Моей памяти.

Эмоции сплелись в тугой клубок: радость, грусть, страх, злость, отвращение. Они мешали друг другу, не зная, кто имеет право быть первой.

— Наверное, что-то между… — прошептал я, продолжая осматриваться.

Почему-то первым делом я направился на кухню. Наверное, потому что именно там чаще всего получал выговоры от мамы — это место врезалось в память особенно отчётливо.

Когда я переступил порог, сомнения исчезли. Это был тот самый дом.

Та же плита. Та же старая кухонная гарнитура. И даже тот самый разбитый кафельный угол под раковиной, который мы когда-то закрыли ковриком со словами: «починим потом».

Как вы уже догадались — «потом» так и не наступило.

Я прошёлся пальцами по кухонной столешнице, всё ещё не веря в происходящее. Взгляд скользнул по выцветшей наклейке на холодильнике — ту я приклеил лет в пять, назло папе, который говорил, что холодильник — это не альбом для наклеек. И всё же не сорвал её. Он никогда ничего не срывал, что я делал. Мама тогда смеялась, наливала чай и ставила его в мою кружку с динозавром.

Я прошёлся по комнате, касаясь пальцами стульев, шкафчиков, словно всё это было не вещами, а воспоминаниями, вылепленными из плотной пыли. В голове всплывали моменты — звонкий смех, запах маминых оладий, как я воровал из миски сладости, а папа «не замечал».

На мгновение я просто стоял там, в тишине, будто она пела мне забытые песни моего детства. Захотелось остаться. Просто остаться и больше никуда не идти.

Но вдруг тишина была нарушена.

— Да ты издеваешься?! — донеслось с глухим эхом из гостиной. Мужской голос, раздражённый и знакомый до жути.

Я напрягся. Всё внутри оборвалось, и ностальгия моментально сгорела, оставив после себя тревогу и пепел.

Я медленно выпрямился и шагнул в сторону коридора. Шаг — ещё один. Линолеум тихо скрипел под ногами. Сердце билось уже не от воспоминаний, а от тревожного предчувствия.

Голос снова: — Да как ты можешь так поступать со мной?! Ты хоть знаешь, кто я?!

Я подкрался к углу и выглянул.

Гостиная была полутёмной, свет из окна пробивался сквозь пыль, что танцевала в воздухе, как в старом фильме. И в этой пыли стоял силуэт. Слишком знакомый. Я затаил дыхание. Он обернулся.

И в ту же секунду я увидел лицо, которое знал до последней родинки. Мою же улыбку. Мой же взгляд.

Меня.

— О, наконец-то объявился, Рю, — сказал мой будущий «я», повернувшись обратно. — Как жизнь, старина?

— Эй, не отвлекайся! — резко выкрикнул другой человек, сидевший напротив него.

Я застыл на месте. Это был… Хаято.

Он почти не изменился: всё та же белая рубашка, очки и вечный недовольный взгляд, будто ему с утра наступили на любимую теорию относительности.

— Хаа, — тяжело выдохнул взрослый я и небрежно бросил карту на стол. — Козырной туз.

— Блядь… — прошипел Хаято, уставившись на свою руку. — Б-беру…

— Отлично, — спокойно отозвался мой двойник, с лёгкой ухмылкой выложив две оставшиеся карты. Шестёрки.

— На погоны.

— Да ты издеваешься… — начал Хаято сквозь зубы, а затем громко вспыхнул: — Какого хрена я вообще должен играть в эту дурацкую игру?! Давай лучше в шахматы! В них я тебя точно…

— Воздержусь, — лениво перебил его мой двойник.

— Чё?! — вытаращился Хаято.

— Шахматы скучные. Мне в падлу.

— Да ты охренел!

Я стоял в дверях, не веря своим глазам. Они… играют?

— Что вообще происходит?.. — выдавил я наконец, всё ещё не понимая, как оказался в эпицентре карточного безумия.

— А ты как думаешь? — взрослый я посмотрел на меня с ухмылкой. — Мы играем. Присаживайся. Будешь третьим.

— Серьёзно?.. — я нахмурился. — И ты предлагаешь мне просто сесть и играть в карты, будто нет ничего необычного?

— Именно. У тебя есть лучшая идея?

— …Ладно, — протянул я, плюхаясь на подушку рядом. — Почему бы и нет. Всё равно у меня мозг сейчас как варёная лапша.

— Вот и славно, — сказал взрослый я и начал тасовать колоду. — Мы тут развлекаемся, пока ты не появился. Ну и… обсуждаем кое-что.

— Кое-что? — прищурился я.

— Судьбу мира, — взрослый я подмигнул. — И как победить Карлсона в шахматы.

— Да идите вы оба, — буркнул Хаято, забирая карты. — Я до сих пор уверен, что ты жульничаешь.

— Конечно, — усмехнулся взрослый я. — Я из будущего, у меня встроенная стратегия, режим «победа на харизме».

Я вздохнул и уставился на своего старшего двойника. Он казался… другим. Более спокойным. Более живым. Даже в глазах не было той бездны, которую я видел в прошлый раз.

— Ты… — начал я, — ты как-то подобрел, что ли? В прошлый раз ты чуть не задушил меня.

— Мгм. Это было эмоционально, — он пожал плечами. — У всех бывают плохие дни.

— Плохие дни? Ты держал меня за горло, как псих!

— Я и был психом, Рю. Потом всё изменилось.

— Например?

Он на мгновение замер, будто уловил сквозняк из прошлого. Лицо стало чуть серьёзнее.

— Просто… наступил день, после которого многое стало по-другому. И ты это знаешь.

Я кивнул. Слова повисли в воздухе, как лёгкий туман, не сжимающий горло, но заставляющий задуматься.

— Кстати, — сменил я тему, — «будущее я» — это как-то слишком длинно. Тебя вообще как звать? У тебя есть нормальное имя?

— Как тебе «Бог Карт»? — ухмыльнулся он.

— Не в жизни. Слишком эгоцентрично.

— Тогда «Мастер Тактики»?

— Ещё хуже.

— Тогда ты предложи.

— Хм… — я задумался. — Ну, у тебя же были позывные. «Миротворец»… или «Нуар».

Он тихо хмыкнул, скосив взгляд в сторону.

— Всегда ненавидел эти прозвища, — сказал он наконец. — Особенно после… того дня.

Я не стал уточнять, какого именно. Не нужно было. Мы оба знали. Без имён, без пояснений — просто тишина, в которой всё уже было сказано.

— Ну и ладно, — пожал я плечами. — Тогда пусть будет… ну… Рю-Старший?

— Хочешь, чтобы я звучал, как школьный староста?

— А что, не хочешь быть старостой?

— Ни в коем случае.

— Тогда пусть будет… просто «Старший».

— Сойдёт.

— Только не забудь, кто тут оригинал.

— Согласен, — сказал он и раздал карты. — Только вот оригинал пока что проигрывает. И я не про карты.

— О, ну держись, «Старший». Сейчас я покажу тебе, как играют начинающие.

— Это будет весело, — поддакнул Хаято, — особенно, если ты тоже начнёшь психовать и выкидывать карты в окно.

— Только если вы опять поставите козырным тузом мою любимую жизнь.

Они оба рассмеялись.

И, на какое-то мгновение, всё действительно стало проще.

— А теперь, может, объясните, что, чёрт побери, здесь происходит? — я поставил на стол свою карту, которую взял из вежливости, даже не зная, по каким правилам идёт игра. — Что вы оба делаете… в моей голове?

— Ну, технически, ты сам нас сюда пустил, — небрежно отозвался Старший, откинувшись на спинку дивана. Он держал в зубах зубочистку, которую явно нашёл где-то здесь же. — Мы тут как бы… тусим.

— «Тусим»? — приподнял я бровь. — Это всё, что ты можешь сказать?

— А ты хотел отчёт по форме 327/А о вторжении в подсознание? — хмыкнул Хаято и закатил глаза. — Это ж, скорее всего, твоя шиза, мы тут просто в аренде. Наша комната — третий левый нейрон после воспоминаний о первой любви.

— Очень смешно, — пробурчал я. — Но, если это «просто шиза», то почему я чувствовал всё настолько реально в тот раз? Звук, запах, вкус воздуха — всё было, как вживую.

— Потому что, скорее всего, это и было вживую, — спокойно ответил Старший, не глядя на меня. — Мы можем иногда… выскальзывать наружу. Местами.

— Это как?— я ошарашенно уставился на него. — То есть вы реально появляетесь в моём мире?

— Иногда. По кусочкам. Не спрашивай, как. Мы и сами до конца не шарим, — буркнул Хаято. — Может, это ты слишком сильно в нас веришь. Или просто еб… ну, нестабилен.

— Очаровательно, — процедил я. — И ещё вопрос: почему вы не пытайтесь завладеть моим телом? Вы же раньше грозились «перехватить управление» или типа того.

Старший слегка помрачнел, но улыбнулся почти с усталой теплотой:

— Потому что ты наконец-то решил начать слушать. Раньше ты нас гнал, затыкал. А теперь ты хочешь понять. Это уже что-то. Нам не нужно захватывать то, что ты сам готов принять.

Я чуть помолчал, глядя на карты.

«То есть, они могут читать мои мысли в реальном времени? Я же подумал об этом лишь тогда, когда только заходил в дом… Погоди, так они и про мою колоду знают? Вот засранцы», — мысленно выругался я на них, думаю, они это поняли.

— Знаешь, — сказал я, с трудом сдерживая смешок, — вы странные. Почему вообще этот дом? Откуда он?

— Это ты должен знать, — пожал плечами взрослый. — Твоя память его построила. Мы просто… заполнили пустые комнаты. Здесь есть всё, что тебе нужно, но ты сам ещё не решился заглянуть в остальные двери.

Я глянул на потолок, будто тот мог подсказать ответ. В голове всё перемешалось: воспоминания, видения, звуки.

— И всё-таки, — сказал я, — если вы в моей голове… это делает меня… кем?

— Проблемным подростком с непрошенными квартирантами, — сразу ответил Хаято.

— Искателем, — взрослый я поправил. — Тем, кто ещё не закончил путь.

Я ничего не ответил. Просто посмотрел на них — одного раздражительного, второго спокойного — и вдруг впервые за долгое время почувствовал умиротворение. Пусть даже только в своём собственном, чёртовом разуме.

Я бросил взгляд на двери, о которых упомянул Старший, они не были в моих воспоминаниях об этом доме. Их было трое: белая, деревянная и железная. Все закрыты. Все казались… не на своих местах. Как будто кто-то расставил их по плану, известному только ему.

— И что, за ними мои воспоминания? — спросил я, снова взглянув на Старшего.

— Возможно, — быстро ответил Старший. — Но какие именно – не знаю. Возможно, там будет что-то забавное и тёплое, а может быть то сокровенное и тёмное, что ты не хочешь никому показывать. Мы в это дело не лезем, это твой путь.

— Спасибо, блин.

Я поднялся и направился к деревянной двери. Не спрашивай почему — просто тянуло. Рука легла на холодную ручку. Я глубоко вдохнул… и открыл.

За дверью оказалось нечто странное: улица, залитая дождём. Двор детского сада. Я стоял под козырьком, дрожа, с разбитой коленкой и глупым бумажным зонтом в руке. Маленький я. Совсем крошечный. Я помнил этот день. Меня тогда оставили ждать слишком долго, мама опаздывала, а воспитатель куда-то делся.

Малыш сидел, обняв колени, и тихо всхлипывал. Я смотрел на него с какой-то странной тоской. Хотел подойти. Обнять. Сказать, что всё потом станет лучше. Что он выживет. Что он справится.

— А справится ли? — шепнул голос за спиной.

Я обернулся. На пороге стоял ещё один я.

Но другой.

Бледный. Глаза — пустые. Шрамы на запястьях. Улыбка натянутая, будто склеенная.

— Ты… — выдохнул я.

— Я — тот, кем ты почти стал. Когда думал, что выхода нет. Когда выбирал тишину вместо крика, — он сделал шаг вперёд. — Помнишь, как хотелось исчезнуть?

Я кивнул.

— А теперь смотри, — он кивнул на малыша. — Он ещё верит. В родителей. В чудеса. В то, что всё можно исправить.

Я хотел что-то сказать, но не мог.

— Он твоя надежда, — сказал Тот-Я, что был ближе к тьме. — А я — твоя слабость. Но ты не избавился от меня. Просто… оставил за дверью.

— Потому что боялся, — выдохнул я. — Потому что легче забыть.

Он кивнул.

— Но ты помнишь. А это — уже первый шаг.

Я хотел подойти к малышу, но всё исчезло — улица, дождь, даже тот Я. Осталась лишь ядовитая тишина.

Я вышел обратно в гостиную. Старший и Хаято сидели, как ни в чём не бывало. Только взгляды стали чуть внимательнее.

— Ну как там? — спросил Хаято, поднимая одну бровь.

— Воспоминания, — я тяжело опустился обратно на подушку. — И тени.

— Ничего. У всех они есть, — спокойно сказал Старший. — Вопрос в том, научишься ли ты с ними разговаривать, прежде чем они начнут говорить за тебя.

Я ничего не ответил.

Но в душе стало чуточку теплее.

Неожиданно сквозь окно начал пробиваться белый свет.

— Похоже, ты просыпаешься, — как будто уловив мои мысли, сказал Старший. — Было весело поболтать.

— Ага, — кивнул я. — Мне тоже понравилось.

— В следующий раз воспроизведи шахматный дворец, — вставил Хаято. — Хочу размазать этого урода по доске.

— Тогда тебе придётся быть королевой, — не моргнув глазом, поддел его Старший.

— Ничего страшного, — Хаято ухмыльнулся. — Ради такого зрелища я даже готов сыграть в гендерную интригу.

— И на этой бодрой ноте предлагаю попрощаться, — сказал я, чуть улыбаясь. — Знаете… у меня немного поменялось мнение об этом месте… и о вас.

— Не суди книгу по обложке, — философски произнёс Старший. — Не всё в этом мире делится на чёрное и белое.

— Только если ты после всего опять будешь тупить, — перебил его Хаято, — я приду, вмажу тебе и заберу управление себе. Понял?

— Ладно, — слабо улыбнулся я. — Постараюсь не подвести.

— Очень на это надеюсь, — фыркнул очкастый.

— Увидимся в следующем сеансе, шизик, — усмехнулся Старший напоследок.

Я кивнул… и всё растворилось в ослепительной белизне.

На несколько секунд я словно поплыл в этом светлом пространстве, пока где-то на его краю не начали проявляться краски.

Я открыл глаза, щурясь от резкого света.

Повернув голову, понял, что всё ещё нахожусь в самолёте.

— Ого, я уж думала, что ты так и не проснёшься, — раздался голос слева.

Я повернулся и увидел Наоки-сенсей. Она смотрела на меня с лёгкой улыбкой. С другой стороны от неё с открытым ртом мирно спал Макото.

— Ты вырубился с самого взлёта. Хотя, с другой стороны, перелёт долгий — всё-таки географические особенности Японии никто не отменял.

—…

Сенсей внимательно оглядела меня с ног до головы и прищурилась:

— По твоему взгляду и не скажешь, что ты уже очнулся. Собираешься дальше спать?

—…

— Знаешь, если ты будешь так молчать, я ничего не по…

Я протянул руку и ткнул её в щёку. Она замерла и удивлённо уставилась на меня.

— Сенсей, несмотря на ваш возраст, у вас очень мягкие щёчки, — сказал я, сонно улыбаясь, как дурачок.

Сенсей продолжала смотреть, затем молча подняла руку… и отвесила мне щелбан.

— Ай… — сдержанно произнёс я, потирая лоб. — Больно.

— Заслужил, — спокойно отрезала она. — Даже ты способен на такое ребячество. Удивительно.

— Вы ещё многого обо мне не знаете.

— Похоже, так и есть.

Я уже начал приходить в себя и окинул взглядом салон.

— Все спят как убитые, — заметил я.

— Ну, перелёты всегда тяжело переносятся. Особенно для школьников. Тем более, японцы не в восторге от долгих путешествий, — отозвалась классный руководитель.

— Согласен, — кивнул я.

В самолёте стояла удивительная тишина. Только редкое похрапывание пассажиров, да шум турбин за бортом. Где-то далеко сработала кнопка вызова стюардессы, и над головами замигал оранжевый индикатор.

— Ну что, — сказала сенсей, откидываясь в кресле, — спим дальше или пообщаемся? До посадки ещё часа два.

— Хм… а можно и то, и другое? — я прикрыл глаза и потянулся, будто кошка на солнышке. — Полусонный диалог — моя стихия.

— Тогда постарайся не перепутать меня с подушкой, — заметила она и слегка хмыкнула.

— Обещать не могу… — пробормотал я.

Мы замолчали. Неподалёку кто-то бормотал во сне — Макото что-то шептал про тесты или пельмени, неразборчиво. Я снова посмотрел в иллюминатор. За стеклом было только небо — чистое, как новое начало. Где-то под нами был другой мир. Тот, в котором я уже успел побывать, пусть и ненадолго.

Я коснулся пальцами виска. Сон, встреча с собой, Старшим, Хаято… Всё ли это действительно было? Или просто плод уставшего разума?

Нет… слишком живо. Слишком реальна была их болтовня. Особенно ругательства от Хаято. Даже во сне он не упускает возможности.

«Не подведи», — прозвучало в голове.

Я улыбнулся и закрыл глаза.

***

Самолёт заходил на посадку. Сквозь тонкую прослойку облаков уже виднелся город — огромный, шумный, пульсирующий жизнью. Меня словно пробрало током.

Это было возвращение. Или начало. Или и то, и другое одновременно.

— Готов? — спросила сенсей, застёгивая ремень безопасности.

Я посмотрел на неё, затем вперёд — куда-то за горизонт, где меня, возможно, ждали новые встречи, странные сны и… ещё одна партия в шахматы.

— Теперь — да, — ответил я.

Самолёт начал снижение.