В тот день, в конце ноября, прямо во время записи драматического CD для специального издания шестого тома «Всё о моей младшей сестре», Ицуки Хасима услышал новость: Наюта Кани в больнице. Он не стал дожидаться паузы — просто бросил всё и рванул туда.

В клинике он своими глазами увидел, до чего она себя довела: полное физическое истощение. И тут Ицуки сдался. Он так старательно копил силы, чтобы предстать перед Наютой достойным героем, но время вышло.

— Я хочу быть с тобой. Останься со мной навсегда.

Наюта была без ума от него слишком долго, чтобы теперь говорить «нет». Так они и стали парой.

Они сцепились в объятиях, будто проверяя чувства на прочность. Пять, десять, двадцать, тридцать секунд Ицуки держал в руках её осунувшееся тело и лихорадочно думал: «Ничего страшного, если я так и буду стоять вечность?»

Просто он понятия не имел, когда положено отпускать.

Да и не хотел, если честно. Он мог бы простоять так до скончания века. Сквозь одежду он чувствовал мягкость её груди, а её дыхание, уткнувшееся ему в грудь, наполняло Ицуки таким счастьем, что словами не передать.

Но Наюта была больна, и капельница всё ещё тянула свою нитку. Весь день здесь не проторчишь.

Однако она и не думала отпускать первой.

Отпустить? Не отпускать? Пока Ицуки разрывался между этими двумя вариантами, за спиной раздался голос:

— Можно войти?

— А!

Ицуки резко отдёрнул Наюту. В дверях, заглядывая в палату, стоял Сатоси Годо — главный редактор импринта GF Bunko, настоящий крестный отец местного разлива. Рядом с ним маячила Кирара Ямагата, редактор Наюты.

— Я рад, что всё обошлось, Кани.

— Спасибо, — буркнула Наюта, которой так некстати помешали.

Годо усмехнулся и перевёл взгляд на Ицуки:

— Что ж, кажется, теперь мы все можем выдохнуть?

— Д-да, — выдавил из себя раскрасневшийся Ицуки.

— Ладно, Хасима. Тебе пора за работу.

Ицуки удивлённо вскинул брови. Запись драматического CD всё ещё шла. От больницы до студии — полчаса езды, он вполне успевал вернуться до окончания сессии.

Пусть в этот раз он отбросил свои идеалы и поставил Наюту выше всего на свете. Но это не значило, что он отказался от мечты стать героем, достойным её. Наоборот — то, что он поддался чувствам раньше срока, только сильнее заставило его рваться ко второй части плана.

Начать хотя бы с этого драматического CD. Подавив остатки желания остаться с Наютой теперь, когда их чувства уже раскрыты, он решил выложиться на записи без остатка.

— Ладно, Кани, увидимся. Мне пора на работу.

Наюта проводила его чуть печальным взглядом, а потом мягко улыбнулась:

— Хорошо, Ицуки. Удачи.