Вечер. Середина сентября.

— Да когда ты уже заметишь, тупица?! Я люблю тебя!

— Ты мне очень нравишься. Уже давно.

Мияко Сиракава, студентка колледжа и по совместительству сотрудница отдела «GF Bunko» в издательстве «Gift Publishing», наконец выплеснула всё это в лицо Ицуки Хасиме — писателю и своему бывшему однокласснику. И дождалась ответа.

— Прости.

— Я люблю другую.

Кратко, ясно и без вариантов. История безответной любви Мияко Сиракавы была дописана и захлопнута.

В общем-то, ничего неожиданного. Она знала, что сердце Ицуки занято, и своего места там не ждала. Признаваться она, если честно, и не планировала. Но то, как он поблагодарил её за помощь с романом — так небрежно, будто поблагодарил случайного человека, — стало последней каплей. Слова вырвались сами. У её признания не было шансов с самого начала, да если бы вдруг случилось чудо, ничего хорошего это бы ей не принесло. Как бы она потом смотрела в глаза Наюте Кани, которая боготворит её как старшую сестру? А ещё она так и не ответила Харуто Фуве на предложение встречаться.

— У-у-у… И что я творю?..

Мияко побрела домой, бормоча себе под нос. Ночной город шумел и сверкал огнями. В груди саднило, глаза щипало от слёз, но, как ни странно, на душе не было ни сожаления, ни желания всё вернуть. Теперь не придётся сидеть и молча кипеть, наблюдая, как Ицуки даже не воспринимает её как женщину. Как бы ни было больно, тяжело и грустно, лучше уж идти вперёд самой.

— Я бросил колледж. Ха-ха-ха-ха-ха! Просто до меня дошло: для такого гения литературы, как я, чьи книги входят в топ-10 Орикона, учёба — пустая трата времени!

Мияко до сих пор помнила ту обиду и бессилие, которые накрыли её, когда она услышала эту фразу: «пустая трата времени». Он тогда заявил о своём решении внезапно. С тех пор прошло время. Стала ли она лучше? Возможно. Но она точно знала: она не бесполезна и не обречена вечно плестись в хвосте. По крайней мере, ей этого очень не хотелось.

Она шла, погружённая в свои мысли, пока чей-то голос не выдернул её из задумчивости:

— О? Мияко?

Перед ней стоял красивый парень с тяжёлой сумкой из магазина — Тихиро Хасима, младший брат Ицуки.

— А… Тихиро-кун.

Тихиро мягко улыбнулся и слегка кивнул:

— Ты с работы?

— А, ну… да, — кивнула она, а в голове лихорадочно заметалось: как себя вести с братом парня, который только что её отверг?

— Я иду к брату, приготовить ужин. Хочешь присоединиться?

— А?! Ну… Нет, я, наверное, сегодня… пас.

Тихиро удивлённо приподнял бровь, заметив её неловкость:

— Слушай… А почему у тебя глаза красные, Мияко?

— Н-ничего! Всё нормально! Пока, Тихиро-кун!

Она поспешила уйти, почти убежала, лишь бы оборвать разговор.

— А? Ну ладно, — растерянно пробормотал он ей вслед.

А Ицуки в это время, вдали от Мияко, мучился совестью у себя дома. Он сидел за котацу, уронив голову на столешницу.

Мияко — студентка колледжа, в самом расцвете социальной жизни. Она умеет общаться с кем угодно, и парней у неё, наверное, много. Ицуки думал, что он для неё — просто один из них.

Или я просто себя обманывал?

Он начал перебирать в памяти их отношения и понял: знаки-то были. Она иногда краснела, внезапно смущалась, ни с того ни с сего грустила…

Может, я настолько загнал Мияко в рамки «жизнерадостной студентки», что перестал видеть её настоящую? Потому что так было удобнее?

Ему ведь было проще — проще осознать, естественнее, реалистичнее, убедительнее, — если бы она была просто общительной и начитанной однокурсницей, которая тусит с ним в компании друзей, а не умной, красивой девушкой, которая плохо разбирается в ранобэ и аниме, но испытывает к нему особые чувства. Он сам придумал ей эту роль — ту, которая была удобна ему, — и пытался навязать её ей. Разве это не похоже на тех критиков, которые читают его романы и поливают его грязью, используя его же слова против него?

— А-а-а-а, чтоб тебя! — он легонько стукнулся лбом о столешницу. — Вот же… Почему я такой… такой…

Он не мог подобрать слов, но злился на себя. Нужно взять себя в руки… ну, как человек?

— Ах, чёрт…

Он стал профессиональным писателем, а даже свои собственные чувства не может выразить толком.

— Какой же я ничтожный трус, — выдавил он с максимальной самоиронией.

В этот момент входная дверь открылась.

— Добрый вечер! — раздался мягкий голос Тихиро. Зайдя, он с удивлением уставился на брата, который так и лежал на котацу. — Эй, что случилось? Ты голоден?

— Наверное, да, — буркнул Ицуки, не поднимая головы.

Тихиро тихонько усмехнулся.

— Ну, потерпи немного. Я что-нибудь быстро соображу.

Мияко тем временем направлялась в отель, находившийся в десяти минутах ходьбы от квартиры Ицуки. Там уже давно обосновалась Наюта Кани, которая словно устроила там писательскую резиденцию.

— А, Мя-тян! — Наюта радостно улыбнулась, открыв дверь. Как всегда, полностью голая. — Заходи-заходи!

И, как обычно, принялась стягивать с Мияко одежду.

— Ну, ладно…

Наюта уже расстегнула крючок на юбке и стянула её вниз, прежде чем Мияко опомнилась.

— Сто-ой! Сегодня день без наготы! — Мияко натянула юбку обратно и посмотрела на озадаченную Наюту.

— Что случилось, Мя-тян?

Мияко пристально посмотрела ей в глаза.

— Наю… я…

Слова застряли в горле. Она поняла, что стоит на грани: ещё секунда — и она причинит Наюте боль. Она глубоко вздохнула. Может, это действительно её ранит. Но сказать было нужно. Мало того, что она скрывала свои чувства к парню, которого любит Наюта, она ещё и только что призналась ему в них. По сути, она, не предупредив Наюту, попыталась перехватить инициативу. Дальше скрывать это нельзя. Если промолчит — потеряет право называться её подругой.

А она хотела остаться подругой Наюты. И поэтому, понимая, что правда может стать между ними навсегда, она решила быть честной.

Глядя Наюте прямо в глаза, хотя они уже начали наполняться слезами, Мияко произнесла:

— Я… только что призналась Ицуки.

Глаза Наюты широко распахнулись.

— При-зна-лась?

Мияко кивнула:

— Да. Сказала, что люблю его.

— Мя-тян… ты была влюблена в Ицуки? — спросила Наюта прямо, всё ещё пребывая в шоке.

— Да, — кивнула Мияко. Голос стал гнусавым. — Уже почти год. Ещё до того, как я встретила тебя, я его уже любила.

— Мя-тян…

На лице Наюты появилось выражение, будто она вот-вот сама расплачется.

«Так вы, госпожа Сиракава, любите Ицуки?»

Она спросила её об этом, когда они только познакомились. Мияко ответила «нет». Она солгала. И лгала с тех пор постоянно.

— Прости, что скрывала всё это время.

— Фу-э-э…

Из глаз Наюты скатилась первая слезинка. Её лицо исказилось, и у Мияко кольнуло в груди. Наюта несколько раз шмыгнула носом, прежде чем смогла продолжить:

— А он ш-што?

— А?

— Ну, Ицу-ки… што тебе отфетил?

Воспоминание о его ответе заставило Мияко невольно улыбнуться.

— Он сразу мне отказал. Вот так, сразу… Почти мгновенно сказал, что любит другую.

Губы Наюты вытянулись в перевёрнутую дугу.

— Мя-тян?

— М?

— Это немножко трудно сказать, но тот другой человек, которого он любит… — её лицо снова скривилось. — Это я.

Мияко на мгновение остолбенела:

— Ты… ты знала?

— Я как-то подслушала, как Ицуки говорил это Гранд-жуану.

Мияко была ошеломлена. Она, конечно, подозревала, что Ицуки испытывает чувства к Наюте, видя, как он себя с ней ведёт. Да и сам он почти прямо сказал об этом во время их разговора на отдыхе в Окинаве. Но чтобы Наюта тоже знала…

— Мне жаль, Мя-тян, — сквозь слёзы сказала Наюта.

— Э-э? — Мияко запаниковала. — С чего вдруг ты извиняешься?!

— Ну… Ицуки ведь мой, так што! Я его никому не отдам.

— Стоп… — растерянно пробормотала Мияко. — Ты хочешь сказать, что извиняешься за то, что Ицуки мне отказал, потому что любит тебя? Так, что ли?

Наюта кивнула.

— Я… я тебя очень люблю, Мя-тян… Я хочу, чтоб ты была щастлива… И мне жаль, што я встала у тебя на пути…

Слёзы уже текли ручьём, лицо было мокрым от слёз и соплей, пока она пыталась выдавить извинения.

Мияко вздохнула.

— Не говори глупостей… Это совсем не твоя вина.

Это она врала. Это она пыталась перехватить инициативу. Приходилось признать: то, что она сделала по отношению к Наюте, было подло. Но Наюта нисколько не злилась. Наоборот, она думала о чувствах Мияко.

«Какая же она удивительная…»

Мияко вспомнила, как однажды Наюта рассказывала о своём прошлом. Не вдаваясь в подробности, она упомянула, что в первом году старшей школы её травили из-за любовной драмы. Классический любовный треугольник: одна девочка была влюблена в парня, а тот был без ума от кого-то другого — от Наюты. Мияко знала много похожих историй среди знакомых в средней и старшей школе. Но, хоть история и избитая, она ранила Наюту глубоко, так глубоко, что та перестала ходить в школу. И сейчас, возможно, для такой девушки, как Наюта, эта ситуация была повторением той травмы.

Как только эта мысль оформилась, Мияко крепко обняла Наюту обеими руками.

— И-я?!

— Всё хорошо, — твёрдо сказала Мияко, хотя по её собственным щекам текли слёзы. — Ты ни в чём не виновата, Наю! Не за что тебе извиняться!

— Н-но, Мя-тян…

— Я не буду тебя ненавидеть, Наю! Ни ненависти, ни обиды, ничего!

— Правда? — робко спросила Наюта из её объятий.

Мияко сжала её ещё крепче.

— Правда! Клянусь!

— З-начит… ты оштанешься моей подругой, Мя-тян?

— Конечно! Это я должна у тебя спрашивать! Ты сможешь меня простить, Наю? Ты останешься моей подругой?

Наюта, уткнувшись Мияко в грудь, кивнула.

— Я хочу быть подружками, Мя-тян.

— Хорошо! Тогда давай останемся подругами, Наю.

Мияко ослабила хватку, продолжая плакать. Но в ответ Наюта сама крепко обняла её.

— Фу-а-а-а-а-а! Я тебя лююююблююю, Мя-я-я-я-я-ян!!!

«Какая же она замечательная. Добрая, милая, такая родная, как младшая сестрёнка». Мияко действительно любила Наюту всем сердцем.

Поздним вечером Мияко и Наюта вместе поужинали, вместе приняли ванну, а потом устроились в кровати и заснули в обнимку. Разумеется, все были без одежды.

***

— Слушай, Тихиро… — неуверенно начал Ицуки, когда они ужинали.

— М?

— Ну, вот… допустим, девушка, которую ты считал просто подругой, вдруг признаётся тебе в любви. А ты ей сразу отказываешь. Как думаешь, вы сможете остаться друзьями?

— А, это Мияко тебе призналась? И ты ей сразу отказал?

Ицуки опешил:

— Ч-что?! Откуда ты?!

— Значит, я угадал, — тихо произнёс Тихиро, слегка покраснев.

— А… а ты что, замечал, что она давно так к тебе относится? — осмелился спросить Ицуки.

Тихиро, немного смущаясь, кивнул:

— Не на сто процентов, но мне казалось… да…

— О-о-о… — Ицуки был в шоке. — Я менее наблюдателен, чем старшеклассник… в общем-то, самого тупого и бестолкового существа на планете…

— Не стоит так убиваться из-за этого… И второе замечание меня, кстати, обижает, — Тихиро неловко усмехнулся.

— О чём ты? — возразил брат. — Когда я был в твоём возрасте, я строил несбыточные фантазии о других и принимал их за чистую монету. Я вообще не улавливал ничего тонкого в людях… да и сейчас, наверное, не улавливаю. Но, видимо, тупой и бестолковый был только я, а не все старшеклассники… У-у-у… Лучше бы я вообще не рождался…

Видя, как брат стремительно погружается в пучину отчаяния, Тихиро поспешил сменить тему:

— Но я хотел спросить про Мияко!

— А… да…

Тихиро на мгновение задумался, а потом мягко сказал:

— Если ты хочешь остаться с Мияко друзьями, тебе придётся приложить для этого усилия. Да, иногда будет неловко. Но, думаю, она тоже не хочет просто взять и оборвать всё. Поэтому если вы оба решите, что хотите сохранить дружбу, и оба постараетесь, то, наверное, всё будет хорошо.

— Может быть.

Он устало вздохнул, оценив совет брата. «Наши отношения не останутся прежними сами собой. Я должен сам постараться их сохранить». Всё было предельно ясно.

— Знаешь… — надув губы, сказал Ицуки, — у тебя какой-то… «человеческий потенциал» высокий. Ты хорошо умеешь… быть человеком. Так ты никогда не станешь главным героем гаремной комедии.

Тихиро тихо рассмеялся:

— Я особенно и не стремлюсь. Мне, если честно, гарем не нужен. Лучше уж нормальная счастливая семья.

— Странный ты. Или все современные старшеклассники такие?

Если так, рассудил про себя Ицуки, то тебе стоит пересмотреть, что ты пишешь для аудитории парней-подростков, иначе останешься в прошлом.

— Не знаю, — ответил Тихиро. — Я вообще не представляю, какими должны быть парни в старшей школе. И вряд ли я подхожу на роль примера… Нет, совсем не подхожу.

Ицуки внимательно посмотрел на него. В этих словах ему послышалось что-то чересчур самоуничижительное.

Уголок вопросов и ответов

Вопрос

Наюта хоть раз была дома после того, как её поселили в этом отеле ради написания романа?

Да, я наведываюсь домой примерно раз в неделю. А то мои родители слишком сильно переживают.

Вопрос

Где живёт семья Наюты?

В Канагаве.

Вопрос

Сколько детей хочет Наюта?

Если папой будет Ицуки, то я хочу как можно больше. Но, с другой стороны, мне хочется проводить с ним много времени один на один, чтобы… ну, вы понимаете. Так что сложный выбор. Надо будет сначала обсудить это с ним.

...Да уж, твои розовые фантазии слишком подробные.