Однажды утром Сора Хасима открыл глаза и остолбенел: рядом с ним, абсолютно голая, спала его тётя.

Звучит как завязка фильма ужасов? А вот и нет. Соре — четырнадцать. А его голой «тёте» — шестнадцать. Разница — смешные два года.

Сиори Хасима — родственница с абсурдной разницей в возрасте (хотя из-за дней рождения они учились в параллельных классах) — считалась королевой красоты в старшей школе. Точная копия своей сестры Тихиро в юности. С одним отличием: груди Сиори были обычного размера. Но в остальном — полный набор суперзвезды: умница, спортсменка, идеальная хозяйка. Мягкая и спокойная, с железным стержнем внутри. А во втором классе её избрали президентом ученического совета.

Разумеется, популярность зашкаливала. Ей признавались в любви мальчики и девочки, но она отшивала всех одной фразой: «Я влюблена в своего младшего брата». Сора считал, что это жутко бесит. Он вообще-то даже не брат ей.

Он видел её голой миллион раз. Ноль эмоций. Поэтому просто положил ладони на её мягкую грудь и живот — и толкнул что есть силы. Сиори кубарем скатилась с кровати, утащив одеяло.

— Ге-э-э… — простонала она, просыпаясь, как сонная жаба. — Ты такой злой, Сора…

Нахмурилась, глаза налились слезами. Но Сора ответил холодным взглядом.

— Ничего подобного. Почему ты спишь в чужих кроватях?

— Ну… я лизала твои сиськи, пока ты спал. И, наверное, сама уснула.

— Ты ненормальная!

Сора запустил в неё подушкой. Сиори поймала её одной рукой — играючи. Дело не в том, что Сора слабак. Просто Сиори обладала звериной реакцией.

— У-у-у…

С фрустрированным стоном Сора приложил руку к соскам. Те слегка влажноваты. Пуговицы на пижамной рубашке расстёгнуты. Он спал слишком крепко, чтобы заметить. Его ошибка.

У тёти — самый странный фетиш в мире: лизать его соски. По словам её родителей, в детстве она охотилась на груди всех подряд. Но к тому моменту, когда Сора пошёл в начальную школу, она переключилась исключительно на племянника. Только на него.

— Эта подушка пахнет тобой, Сора… — Сиори обняла её и с наслаждением принюхалась.

— П-перестань! Это мерзость!

Он в панике выхватил подушку. Сиори встала.

— В любом случае, пойду готовить завтрак. Приготовлю твой любимый говяжий фарш с любовью и самоотдачей, хорошо?

— Можешь просто приготовить обычный, вообще-то.

Родители Соры — оба успешные писатели. Вечно в отъездах: то исследования для романов, то автограф-сессии. Сейчас — кругосветное путешествие. Когда их нет, Сиори (живёт у родителей неподалёку) приходит готовить и убирать.

Только она собралась прыгнуть на кухню — её красивые ягодицы весело подпрыгивали на ходу — как:

— Сора! Я пришла позаботиться о твоей утренней эрекции!

Дверь распахнулась. На пороге — миниатюрная девчонка с длинными тёмными волосами, которые блестели, как в рекламе шампуня. Юу Ясака, четырнадцать лет. Знает Сору с пелёнок, учатся в одной средней школе.

Ворвавшись с улыбкой, Юу тут же заметила голое тело. Лицо напряглось.

— О… Ты здесь, тётушка?

— Доброе утро, Юу! — улыбнулась Сиори.

Юу усмехнулась в ответ.

— Доброе утро, тётушка.

— Нет, не «тётушка». Старшая сестра, хорошо? — попыталась дипломатично поправить Сиори.

— О чём ты говоришь? Ты же тётя Соры, разве нет? — фыркнула Юу.

— Хи-хи-хи… У Соры уже есть я. И этого хватит старшей сестре.

Сора родился 17 мая, Юу — 14 мая. Всего на три дня старше. Но Юу всегда вела себя как старшая сестра-командирша.

— Но ты даже не родственница ему, Юу! Совсем чужая!

— Хи-хи-хи… Всё верно! Я не родственница, а значит, могу законно выйти за него замуж! А у вас, тётушка, незаконные отношения в стиле «друзья детства». Так что, думаю, пора уступить мне дорогу. Я, знаешь ли, собираюсь заняться с Сорой сексом!

— Нет, не собираешься, — устало сказал Сора.

— Ты раньше была такой милой, Юу, — простонала Сиори. — Вечно: «Я хочу быть как ты, Си!» и всё такое. Куда бы я ни пошла, ты всегда таскалась за мной хвостиком.

«Юу и правда стала как Си, — подумал про себя Сора. — По крайней мере, в том, что касается извращений».

Семьи Хасима и Ясака дружили с раннего детства. Сиори и Юу знали друг друга практически всю жизнь. Самопровозглашённая старшая сестра (на самом деле тётя), которая охотится за его сосками, и самопровозглашённая старшая сестра (совсем не родственница), которая охотится за его девственностью — обе прочно вросли в жизнь Соры. В его глазах — просто сексуальные извращенки.

— О, я давно забыла о прошлом! Сейчас я просто отдушина для сексуальных желаний Соры! Давай, Сора, доставай свой пенис!

— Я не отдам Сору какой-то бешеной сучке в течке, как ты! Я защищу его член!

— Это почему голая старая тётушка называет меня сучкой в течке?!

— Ну, мы родственники, так что нам можно видеть друг друга голыми. Почему? Потому что у нас настоящая любовь! А если ты просто жаждешь его члена, не показывая своё тело, это доказывает, что ты видишь в Соре только секс-партнёра, Юу!

— Я… я тоже могу быть голой рядом с Сорой!

— Прекратите, — сказал Сора и швырнул подушку в Юу, прежде чем та успела раздеться.

— Мф! У-у-у… Как жестоко, Сора…

Подушка прилетела Юу в лицо, на глазах выступили слёзы. В отличие от Сиори, Юу не отличалась физической одарённостью.

— Но эта подушка пахнет Сорой… вдыхать-вдыхать-вдыхать…

— Хватит! Это мерзко!

Только Сора подошёл к Юу, чтобы конфисковать подушку, которую она так любовно обнюхивала…

— Заткнитесь! Ещё утро!

В комнату Соры ворвалась ещё одна женщина — словно мародёрствующий монстр. Под голубыми глазами — тёмные круги. Длинные светлые волосы сальные и спутанные. Хотя само лицо ещё привлекательное. Короткие шорты, топ без бретелек. Стройная фигура, большая грудь — воплощение повседневной стильности.

Надэсико Кисо, двадцать шесть лет. Учится у родителей Соры — Ицуки Хасимы и Наюты Кани. Уже почти десять лет профессиональный писатель ранобэ. Пять лет назад сбежала из дома, когда родители и дедушка настоятельно попросили её завязать с писательством ради карьеры. Сейчас одновременно пишет свои книги и работает административным ассистентом Ицуки и Наюты. Готовить и убирать, правда, не умеет категорически.

— О, ты уже встала, Надэко? — удивилась Сиори.

Надэсико уставилась на неё мёртвыми глазами.

— Я три ночи подряд не спала, чтобы закончить черновик. И наконец собираюсь немного поспать, тупица. Но тут вы, придурки, начинаете носиться по соседней комнате…

Надэсико поселилась (бесплатно) в комнате рядом с Сорой. Занимает одно крыло огромного особняка, который семья Хасима купила семь лет назад. Комнат хватает на всех: гостевые, комната только для манги, комната только для романов, комната только для фигурок, склад для рабочих материалов папы, склад для рабочих материалов мамы и комната-музей, где выставляются такие сокровища, как рисунок Соры в три года и талон на «бесплатный массаж плеч», подаренный папе на день рождения. (Сора очень хотел что-то сделать с последней комнатой, но это его извечная проблема.)

— Извини, Надэсико, — сказал Сора.

— Тебе не нужно извиняться, Сора! Это я виновата! Я должна подавать пример как старшая сестра, а посмотри на меня…

— Нет-нет, это я виноват! Я злюсь на эту голую отвратительную тётю… Это ужасно незрело с моей стороны.

Сиори и Юу обе попытались набрать очки, прикрывая Сору. Надэсико ничуть не успокоилась.

— Мне всё равно, поняли? Просто ведите себя тихо в такую рань. Спокойной ночи!

— Сладких снов. О, хочешь что-нибудь на обед потом?

— Ага, давай.

Ответив Сиори, Надэсико вернулась в свою комнату.

— Так, мне нужно приготовить завтрак с любовью для Соры. Давай, Сора, переодевайся и спускайся.

— Сначала ты оденься, — ответил Сора улыбающейся голой женщине.

— Я-я помогу тебе!

Сиори и Юу вышли. Сора вздохнул и поднялся с кровати. Утра в особняке Хасима, когда родителей нет, всегда выглядят так.

Переодевшись, умывшись и спустившись в столовую, Сора застал Сиори (уже немного одетую) и Юу с готовым завтраком. Сели, поели.

В меню: огромный бифштекс из говяжьего фарша, такая же гора риса, яичница-глазунья, немного салата и чашка кукурузного супа. Многовато для первого приёма пищи. Но у Соры и Сиори — период активного роста. Так что умять такое количество каждое утро — раз плюнуть. Юу, должно быть, уже позавтракала дома: она просто жевала лист салата из большой салатницы.

Семейные завтраки сегодня часто нацелены на питательность, быстрое насыщение и минимум возни. Но в доме Хасима кто-нибудь готовил домашнюю еду почти каждый день. Сора тоже умел готовить — хотя и не так хорошо, как Сиори. А их родители обожали экспериментировать на кухне в свободное время. В отличие от писательства, готовка позволяла наслаждаться результатом почти сразу после начала работы. «Лучшее хобби для писателя», — говорили они. Кухня большая, с островком посередине — несколько человек могли готовить одновременно.

— О, смотри, моя сестра.

Сиори на мгновение перестала есть. Сора проследил за её взглядом на экран телевизора в гостиной — новостная программа показывала Тихиро Хасиму, сестру Сиори и другую тётю Соры.

— Точно, — сказал он. — А когда тётя Тихиро возвращается?

— Не знаю, — ответила Сиори.

Через свою семью Сора знаком с кучей выдающихся личностей. Родители, Надэсико, Макина Кайдзу (отец Юу и очень популярный писатель), Кайко Микунияма (она же «Мать манги о трусах»), Мияко Сиракава (энергичный президент издательского агентства), актёр Юма Такасина и так далее. Но Тихиро — самая известная из них.

Тихиро Хасима, тридцать четыре года, — астронавт. Гора миссий и рекордов: самая молодая, выполнившая ту или иную процедуру в космосе. Её достижения (и красота) сделали её международной знаменитостью. Автобиография, выпущенная в прошлом году, легко обошла по продажам всё, что когда-либо публиковали Ицуки Хасима или Наюта Кани. В ней она впервые раскрыла, что несколько лет притворялась парнем рядом с братом и его друзьями. Реакция — предсказуемая буря: журналисты и фотографы осаждали её дом.

Последние два месяца она живёт на МКС. Когда Сора спросил, когда она «возвращается», он имел в виду — на Землю.

— Ну и выдающаяся личность, да? — сказала Сиори с незаинтересованным видом, пока на экране её сестра улыбалась и махала рукой, кружась в невесомости.

***

После завтрака все трое разошлись. Сиори села на свой высокотехнологичный велосипед — модную модель, напичканную средствами безопасности и эко-фишками — и укатила в старшую школу. Сора и Юу пошли пешком в среднюю. Через несколько минут дороги начали встречать других учеников.

Задолго до того, как в Японии стал национальным трендом отказ от школьных дресс-кодов (на самом деле, когда тётя Соры Тихиро ещё училась здесь), эта школа разрешала носить что угодно. Но пока многие одевались для комфорта в грубую повседневку, наряд Юу выделялся — такой же нарядный и идеально сшитый, как костюм для косплея. С маленьким ростом и чёткими чертами лица она выглядела как милая кукла в своём платье. Когда они шли вместе, завистливые незнакомцы шептались: «Почему она?» и «Они совсем не подходят друг другу».

Негатив в основном направлен на Юу. И причина, почему люди говорили «почему именно Сора Хасима» и «она совсем не подходит Соре Хасиме», проста: Сора Хасима — невероятно красивый юноша, который затмил бы любую девушку. Глаза — чисто-голубые, волосы — серебряные, как у матери, лицо — нежное и благородное. В детстве голос — милый, как у сэйю Хисако Канамото. Но недавно сломался, и теперь — взрослый, привлекательный баритон, как у сэйю Юсукэ Кобаяси. Его не раз приглашали на улице модельные и актёрские агентства. А когда его тётя Сиори говорила людям: «Я влюблена в своего брата», они не возмущались — они принимали. «С таким, как он, кто бы устоял?» Он выглядел как принц из сёдзё-манги, выпрыгнувший со страниц. Плюс, сын двух знаменитых харизматичных писателей, живёт в огромном особняке, денег куры не клюют, племянник астронавта Тихиро Хасимы. Справедливо сказать: Сора Хасима родился особенным.

«Почему она?»

«Они совсем не подходят».

«Кто эта коротышка с ним?»

«Он с ней счастлив?»

«Какой странный наряд».

Разнообразный негатив, долетавший до ушей Соры, слышала и Юу. Но она даже бровью не повела. Более того, наслаждалась этим, держа Сору под руку и прижимаясь.

Из-за близости к Соре Юу стала мишенью клеветы и травли в школе. Некоторые вещи — довольно жестокие. Но Юу давала отпор — не колеблясь, используя высокотехнологичные гаджеты и даже услуги юристов и детективов, которых знала через рабочие контакты родителей. Зачинщицу выгнали из школы. Юу приобрела репутацию человека, с которым лучше не связываться. Никто больше не пытался травить её напрямую. Все удовольствовались обзывательствами издалека.

Поскольку Сора — парень этой «плохой девчонки», она служила ему волнорезом, отгоняя остальных. Они знали друг друга с младенчества, так что чувств ненависти друг к другу не питали. Но романтических чувств с его стороны тоже не было. Он хотел бы иметь девушку. Но если бы какая-нибудь девушка решилась встречаться с ним, её бы несомненно ждала та же травля. Поэтому эти двое сильных духом друзей детства притворялись парой на публике. Юу прекрасно знала, что Сора не испытывает к ней романтических чувств. Но знала и то, что он не хочет, чтобы кто-то пострадал из-за него. И она пользовалась этим, чтобы оставаться рядом.

Честно говоря, довольно странные отношения. И Сора постоянно мечтал о нормальной подростковой социальной жизни вместо того, что у него есть. Он не хотел рождаться таким особенным. Не возражал бы родиться с нормальной внешностью, без всех этих выдающихся достижений, не стать мишенью для травли, играть с друзьями как обычно и, может быть, встречаться с пятой по красоте девушкой в классе — совершенно недраматичная жизнь. Никакого желания быть протагонистом тех старших школ, ромкомов и подростковых драм, которые писали его родители.

***

После школы Сора обычно проводил время в комнате кружка.

Он в литературном кружке. Его пригласили, когда узнали, что его родители — Ицуки Хасима и Наюта Кани. Он согласился числиться, пока ему не нужно будет ничего делать. В кружке шесть человек. В основном тихо: люди читают книги и журналы (или играют в игры). Расслабленная атмосфера привлекала Сору. И хотя изначально он намеревался игнорировать собрания, теперь появлялся почти каждый день.

С приходом Соры Юу, естественно, последовала за ним. Но все остальные члены — зрелые, спокойные парни. Так что она часто присоединялась к ним в чтении, не чувствуя необходимости строить из себя крутую.

Сегодня, как обычно, они оба играли в настолку с кучей навороченных высокотехнологичных штук с одним из участников.

— Извините…

У двери раздался робкий голосок. В комнату вошла ученица. Длинная чёлка полностью закрывает глаза. По цвету школьных комнатных сандалий — она в третьем, выпускном классе средней школы. Дресс-кода нет, но сандалии цветные по году обучения. Многие носят мешковатые джинсы. Это монохромные резиновые сандалии, не сильно отличающиеся от Crocs. Сочетать с одеждой можно лишь ограниченным числом способов. Юу тоже носила такие, хотя постоянно жаловалась.

В любом случае, Юу и остальные члены кружка озадаченно уставились на девушку.

— Э-эм… Здесь ли Сора Хасима?

Юу мгновенно перешла в режим полной готовности.

— Вам нужна его помощь? — спросила она, остро глядя на старшеклассницу.

— В-вы Сора Хасима?

— Что? Н-нет!

Неожиданная реакция сбила Юу с толку. Она не думала, что в этой школе есть кто-то, кто не знает Сору Хасиму в лицо, не говоря уже о его поле.

— Это я, — сказал Сора, вставая.

Ученица подбежала к нему.

— Я, э-эм, Каэдэ Митахора, из драматического кружка. Пришла попросить об одолжении.

— Драматический кружок…

Сора слегка нахмурился. Драматический кружок уже приглашал его однажды, но он отказался. Он хотел такой школьной жизни, где выделялся бы как можно меньше. Играть в школьных спектаклях — не вариант.

— Что вам нужно? — спросил Сора, наполовину предугадывая ответ.

— Не могли бы вы написать сценарий для нашего следующего спектакля?!

— Извините, но я… что?

Он ожидал просьбы сыграть роль. Но Каэдэ выбила его из колеи.

— Сценарий?

— Д-да! Мы хотим, чтобы вы написали сценарий для спектакля на следующем конкурсе.

— Н-но почему я?

— Я прочитала пьесу, которую вы написали и которая получила приз.

— А…

«Ах да, точно, — подумал он. — Такое было».

В начале второго класса средней школы он отправил пьесу на городской литературный конкурс для средних школ. В основном чтобы его литературный кружок мог доказать школе, что они занимаются, знаете ли, литературой. В конкурсе были номинации: романы, стихи, эссе, рецензии на книги и так далее. Сора получил гран-при в номинации «пьесы».

Конкурс не проводился издательством, поэтому заявок — кот наплакал. В номинации «пьесы» не набралось и двадцати. Гран-при — подарочная карта на 3000 иен в любой книжный магазин. Победившие работы публиковались только в труднодоступном уголке городского правительственного сайта. Сора иногда задумывался: а зачем вообще это проводить?

— Ух ты, кто-то действительно прочитал? — спросил Сора, наполовину удивлённый, наполовину раздражённый.

— Замечательная пьеса. Персонажи — как живые. А как предзнаменования окупились в конце — невероятно трогательно.

— Т-ты так думаешь? — сказал Сора, смущённый её серьёзностью.

Люди много раз хвалили его за внешность. Но работу лично никто никогда не хвалил. Да он и забыл об этой пьесе.

— Так что я буду очень рада, если вы напишете сценарий для нас!

— Подождите минутку! Не могли бы вы не игнорировать его менеджера?!

— С каких это пор ты мой менеджер? — сказал Сора, уставившись на Юу. — Кстати, ты знаешь Ицуки Хасиму или Наюту Кани? Писателей?

Каэдэ слегка наклонила голову.

— Извините, я не особо много читаю романы…

— А. — Сора слегка улыбнулся. — Ну, я могу написать вам сценарий. Время есть.

Если он будет писателем, а не актёром — не привлечёт много нежелательного внимания.

— Правда? О, спасибо! — голос Каэдэ поднялся, она низко поклонилась, чёлка откинулась, открыв верхнюю половину лица. Обычно по клише за такой чёлкой скрывается невероятная красавица. Но Каэдэ — довольно обычная. Однако маленький огонь в глазах впечатлил Сору.

Как только он согласился, Сора решил посмотреть спектакль, который они показывали на прошлогоднем школьном фестивале — для справки. Научно-фантастическая версия классического рассказа Осаму Дадзая «Беги, Мелос!». Весь актёрский состав — в косплее из «Звёздных войн» и «Жемчуга Дракона». Реквизит и декорации сделаны вручную, на скорую руку. Сам спектакль довольно точно следовал оригиналу, что делало непонятным, зачем вообще заморачиваться с изменением сеттинга.

Актёрское мастерство — в целом среднее… Но парень, игравший Мелоса, явно лучший в группе. Даже любитель Сора мог это сказать. Тембр голоса, эмоции, движения — высокий уровень. А сцены фехтования (игрушечными световыми мечами) выглядели естественнее, чем ожидалось.

— Довольно обычный школьный спектакль, — сказала Юу. — Ни хороший, ни плохой. Но парень, игравший Мелоса, заслуживает похвалы.

— Что это ты ведёшь себя так, будто выше их? — парировал Сора. — Но да, согласен. Главный актёр действительно отличный.

Каэдэ слегка покраснела.

— С-спасибо…

— Ты почему покраснела?

Каэдэ отвела глаза.

— О… вы не заметили? Я играла Мелоса…

— Что?

Сора и Юу остолбенели. Глаза метались между Каэдэ и актёром на экране. Сора абсолютно уверен: Мелоса играл парень. Голос довольно высокий, но не невероятно — если предположить, что голос ещё не сломался. В голосе настоящий гулкий тембр, совсем не похожий на нервное дрожание Каэдэ. Даже телосложение другое. Парень на экране выглядел заметно крупнее девушки перед ними.

— Извините, — сказала Юу. Она отодвинула чёлку Каэдэ с лица.

Сора сравнил лицо с человеком на видео. Каэдэ, смущённо смотрящая вниз, против смелого Мелоса, смотрящего прямо в камеру. Впечатление совершенно другое. Но это определённо одно и то же лицо.

— Т-ты правда играла Мелоса? — спросил Сора, всё ещё не веря.

— Д-да, — кивнула Каэдэ едва слышно.

— Ух ты. Ты так сильно можешь меняться? Это круто.

Комплимент вылетел без раздумий. Может, эта девушка — природный гений. Он только что встретил её, но уже заинтересовался.

***

После того как Каэдэ ушла, Сора немедленно запустил бесплатное приложение для заметок на своём планшете (предоставленном школой, по функционалу почти идентичном iPad Pro третьего поколения) и начал прорабатывать структуру сценария. Используя метод индивидуального мозгового штурма, который иногда использовал отец, он записывал ключевые слова, идеи, всё, что приходило в голову, обводил полезное, проводил линии между терминами, которые весело соединить.

В его распоряжении (включая Каэдэ) четыре мальчика и пять девочек. Никто из прошлогоднего состава не в третьем классе, так что все из видео «Беги, Мелос!» доступны. Его попросили о фэнтезийном сеттинге и полностью оригинальной истории, а не адаптации. Свободен в выборе темы, но счастливый конец — обязателен. На сцене фон, куда можно проецировать фото и графику. Возможности безграничны. Генератор тумана для спецэффектов есть. Но огонь, пузыри и конфетти запрещены. Школьный кружок моды может помочь с костюмами, если его не нагружать. Костюмы для научно-фантастического «Мелоса» пришли от друга, который отдал остатки закрывшегося магазина косплей-костюмов. Так что на него рассчитывать не приходится. Со сложным реквизитом туго. Но, как сказала Каэдэ, они постараются.

— Думаю, хочу вывести актёрское мастерство Каэдэ на передний план. Может, фэнтези, где она надирает всем задницы? Но всего девять актёров, и не слишком много возможностей для визуальных эффектов, так что… — бормотал Сора, собирая мысли.

— Ты довольно увлёкся, да? — сказала Юу.

— Не особенно, — ответил он, стараясь звучать непринуждённо.

— Ты всегда хотел написать такую историю, да, Сора?

— Нет. Просто согласился, потому что был свободен.

Юу слегка улыбнулась.

— Ну, я оставлю это как есть.

— Опять ты ведёшь себя так, будто ты выше меня… Ты даже не заняла место на том городском конкурсе.

Юу нахмурилась.

— А что ты хотел? В отличие от пьес, в категории хайку было много заявок.

Она права. Хайку — самая популярная часть. Но:

— Я не думаю, что ты победила бы, даже если бы заявка была одна.

— Почему? «Когда влюбляешься, лучший банан — это член любимого» — если это член твоего возлюбленного, ты инстинктивно хочешь взять его в рот, как сладкий банан. Я считаю, это прекрасно передаёт любовные эмоции женщины. Идеально.

— Услышав это снова, понимаю, что это даже хуже, чем я запомнил…

— Слово «банан» — ещё и сезонное. Ты знаешь, как важны сезонные слова в хайку. Я правда думаю, что в жюри ошибка. Или, может, стоило выбрать второй вариант? «Член Соры заставляет меня хотеть его обсасывать и всасывать, как вкусное угощение»? Это школьный конкурс, так что я подумала, что жюри больше понравится, если я придерживаюсь традиций и упоминаю сезонные темы, но…

— «Сезонные темы» — не проблема.

Сора вздохнул, глядя на озадаченную Юу. По крайней мере, для себя он никогда не стал бы выражать своё романтическое сердце в работе в неизменном виде. Быть таким творческим — слишком проигрышная ставка. Обнажать душу перед толпой… Все творцы, которые это делают, включая его родителей, должно быть, безумны.

***

Однажды вечером, две недели спустя:

— Что. За. Чёрт с ней не так?!

Получив просьбу Каэдэ, Сора потратил три дня, работая над сценарием допоздна. Когда он отдал его ей, она отказалась: «Я подумала, что ему чего-то не хватает». Конечно, он впервые писал для сцены. Так что предполагал пробы и ошибки. Убеждённый, что это часть процесса, он потратил ещё три дня на второй черновик… Но отзыв Каэдэ не намного лучше.

Рассудив, что третий раз — счастливый, Сора обратился к паре книг и сайтов по написанию сценариев. И сегодня после школы с гордостью показал третий черновик Каэдэ. Её беспощадный ответ: «Я думаю, это самый скучный из всех».

Сора хотел сдаться и сказать: «Я больше не могу!» Но Каэдэ выглядела опечаленной. Поэтому он решил попробовать ещё раз. Но возвращение домой, чтобы писать, только напоминало ему, как несправедливо относятся к его работе. И теперь он сидел в ванной и кричал в пустоту.

— Чего орёшь?

В ванную, голая, вошла Надэсико. Она всё ещё выглядела измождённой — круги под глазами вернулись. Ванная в особняке Хасима очень большая. Так что родители Соры, Надэсико и Сиори заходили туда без стеснения. Сиори — одно. Но Надэсико достаточно развита, так что её голый вид всё же вызывал у Соры небольшое возбуждение.

— Ничего.

Он отвернулся от Надэсико, ворча про себя, пока она принимала душ, а затем погрузилась в большую ванну на противоположной стороне.

— Ах, какое облегчение… Так ты в последнее время что-то пишешь, Сора?

— Вроде того.

Сора попытался быть немногословным, чувствуя, как взгляд магнитом тянет к груди Надэсико.

— Роман?

— Нет. Сценарий для пьесы. Глава драматического кружка попросила.

— Почему она попросила тебя?

— Потому что пьеса, которую я отправил на городской конкурс, получила приз. И она сказала, что это её сильно тронуло.

— А, та пьеса? Да, очень аккуратная работа.

Похвала от профессионального писателя заставила Сору слегка покраснеть.

— П-правда? Ты тоже так думаешь?

— Ага. Она заставила меня понять, насколько круты все остальные писатели.

Сора напрягся.

Пьеса, которую он написал для того конкурса, основана на сессии RPG, в которой он участвовал в первом классе средней школы. Игра называлась Grancrest. Сора — мастер. Игроки — Ицуки Хасима, Кадзуко Хасима, Харуто Фува и Макина Кайдзу.

— Я написал для неё сюжет, — надулся Сора.

— Да, основу. — Надэсико иронично улыбнулась. — В RPG сюжет обычно идёт так, как задумал мастер. Но игроки могут направить события в самые безумные стороны. Это как если бы мастер и игроки вместе рассказывали историю.

— Но та история пошла примерно так, как я задумал.

— Да, потому что все игроки видели, куда она движется. Они держали её в этом направлении, потому что не хотели слишком сильно меняться. Они даже добавляли предзнаменования в свои диалоги — чтобы сделать игру интереснее для следующей сессии. По сути, у тебя четыре первоклассных писателя изо всех сил старались сделать игру максимально весёлой для мастера. Сработало бы отлично, кто бы ни был мастером.

Сора тупо уставился на Надэсико. Живые персонажи, которых Каэдэ расхваливала на все лады. Тщательно продуманные предзнаменования… Всё — благодаря его родителям и их друзьям. Ничего из того, что сделал он сам.

Лицо покраснело от стыда, глаза горели. Надэсико, заметив это, поспешила смягчить слова.

— Н-ну, сама история довольно хорошо сделана для ученика средней школы, я думаю.

— Не нужно меня утешать, спасибо.

— О. — Надэсико усмехнулась. — Так что ты собираешься делать с этим сценарием?

— Что собираюсь?

— Со своим сценарием. Продолжишь писать?

— Думаю, придётся бросить. Я знаю, что никогда не смогу написать ничего на её уровне. — Сора с трудом выдавил ответ.

— О? — Надэсико прозвучала безразлично. — Ну, если хочешь писать, стоит продолжать.

— Это не так просто…

— Слушай, в этом мире нет ничего невозможного. Если будешь продолжать и не сдашься, может быть, когда-нибудь найдёшь способ. Хотя от меня это звучит не очень убедительно, я знаю.

Она слегка усмехнулась над собой.

Надэсико Кисо активна в профессиональной писательской среде почти десять лет. Но её репутация — от средней до ниже среднего… или, может быть, просто «выше плохой». Она дебютировала после победы в конкурсе молодых писателей самого низкого уровня ещё в старшей школе. Но ей, честно говоря, не хватает способностей, которых можно ожидать от десятилетнего ветерана.

Поэтому она использует активы, отличные от работы, чтобы оставаться в индустрии. Выкладывает селфи и фото в косплее в соцсети, регулярно стримит, косплеит на мероприятиях додзинси. Со временем её даже показали по телевизору как «писательницу ранобэ, которая слишком милая». С каждым новым релизом она проводит автограф- и фотосессии. Большинство книг продаются хорошо. Но отзывы почти повсеместно плохие. Романы Надэсико — больше одноразовый товар для бренда влиятельной личности «Надэсико», чем что-то ещё. Наслаждение популярностью, превышающей талант, естественно, привлекло много хейтеров. Они занижают рейтинги на Amazon, превращают комментарии под каждым новым фото и видео в очередную войну.

Это положение дел — главная причина, почему её дедушка — известный и талантливый писатель Ёсихиро Кисо — и родители против того, чтобы она оставалась в бизнесе. Напряжение в итоге привело к тому, что она ушла из дома и стала «ученицей» у Хасима.

Мнение Ицуки и Наюты о Надэсико: «У неё много природного ума, так что она очень хороша в исследованиях. И пишет достаточно быстро, так что нормально справляется с новеллизациями и сценариями для игр или аниме, где контент уже предопределён. Но с оригинальными идеями у неё ничего».

Несмотря на это, Надэсико продолжает упорно трудиться. Она всё ещё пишет свои оригинальные романы, одновременно выполняя ежедневную работу и квоту на фото в косплее.

— Как ты можешь продолжать так стараться, Надэсико?

Не имея таланта.

Сора нашёл способ не сказать этого вслух...

Надэсико глубоко вздохнула, затем отвернулась, уставившись вдаль.

— Ну… наверное, потому что я тоже хотела быть протагонистом.

Взрослые вокруг Соры иногда смотрели такими глазами. Жестокими глазами человека, которому всё равно, сколько проблем он доставляет окружающим. Который иногда даже пренебрегает семьёй, чтобы упорно продолжать преследовать то, что ищет.

«Я хочу быть протагонистом». Эти слова — название романа, который запустил карьеру его отца — Сора их ненавидел.

***

Как только вышел из ванны, Сора начал переписывать сценарий с нуля. Поклявшись себе, что в последний раз.

Раньше он писал, исходя из предположения, что Каэдэ возьмёт главную роль, остальные актёры будут поддерживать, а декорации — максимально простыми. Теперь отбросил всё это. Вызывающе писал всё, что приходило в голову.

«Всё равно у меня нет способностей сочинять хорошие истории, как у родителей. Давайте просто забудем о том, чтобы писать хорошо, создадим самую большую кучу дерьма, на которую я способен, и заставим Каэдэ понять, что она обратилась не по адресу».

Сценарий — ансамблевая пьеса о студентах школы магии в фэнтезийном мире. В центре — пять волшебников разного возраста и пола, а также несколько других важных персонажей. Действие в школе магии требовало создания кучи реквизита — крупного и мелкого. Он уверен, Каэдэ скажет: «Мы никогда не сможем это поставить». Откажется. И он будет свободен.

Но:

— Да, это хорошо! Мне нравится.

Когда он дал Каэдэ прочитать готовый сценарий три дня спустя, она широко улыбнулась.

— Я сейчас покажу это другим.

— Что? Ты хочешь сказать, что принимаешь?

— Да, — кивнула Каэдэ ошарашенному Соре.

— Нет, э-эм, но ты уверена? Я думаю, его будет довольно трудно осуществить.

— Мне нужно сначала обсудить с остальными. Если что-то совершенно невозможно, возможно, придётся попросить корректировок. Но я хотела бы, чтобы этот сценарий поставили как можно ближе к оригиналу.

— Но оно даже не стоит того, чтобы так заморачиваться…

— Конечно, стоит, — перебила Каэдэ. — В предыдущих сценариях ты как будто заставлял себя. Или слишком старался учесть нас, в драматическом кружке. Но здесь персонажи чувствуются живыми, сюжет делает смелые ходы. И я хотела бы поставить это с остальными.

Соре пришлось бороться с нахлынувшими эмоциями.

— Э-эм, — сказал он, стараясь сохранять спокойствие, — не хочу звучать грубо, но, судя по вашему спектаклю в прошлом году, я не уверен, что ваш кружок способен на такое.

— Да, я тоже так не думаю, — свободно признала Каэдэ. — Но именно поэтому стоит напрячься и стремиться.

— Но почему ты так настаиваешь на оригинальном сценарии? — спросил Сора. — Я уверен, в интернете можно найти много пьес лучше моей. С точки зрения… ну, лучшего написания, или персонажей, которые лучше подходят актёрам, или более простых декораций.

— Потому что я хочу работать с нашим кружком над пьесами, которых никто никогда не видел. И это наш последний шанс.

— Что? Последний шанс — как это?

— В любом случае, — быстро ответила Каэдэ, — мы будем использовать этот сценарий. Спасибо тебе большое за такую замечательную историю. Я сейчас же дам её прочитать остальным. Ты пойдёшь со мной в наш кружок, Сора?

Она потянула его за собой, не принимая возражений. Ощущение её руки заставило разум воспарить. Лицо покраснело, он покорно последовал за ней в драматический кружок.

Пройдёт ещё некоторое время, прежде чем он поймёт, что она имела в виду под «наш последний шанс».

***

Репетиции проходили на сцене в одном конце школьного спортзала. Декорации и костюмы хранились в многофункциональном помещении рядом с комнатой кружка. А сама комната кружка — в основном склад.

В последние дни после завершения сценария Сора работал с актёрами над пересмотром потоков некоторых сцен, а также отдельных фраз, на которых легко споткнуться. Помимо помощи с декорациями, он много бегал между спортзалом и помещением кружка.

— Мы оба стали частью драматического кружка, да? — проворчала Юу, занятая шитьём костюмов.

Он не просил её о помощи. Но учитывая навыки шитья Юу, её помощь пригодилась.

— Многие из постановочной группы теперь имеют много работы благодаря моему сценарию, — безразлично сказал Сора. — Неправильно, если я совсем не помогу.

Юу нахмурилась.

— Ты ведёшь себя так, будто делаешь это только потому, что обязан. Но выглядишь так, будто тебе весело.

— Не особенно. Просто так вышло.

Затем умные часы на запястье Соры завибрировали. Сообщение от Каэдэ с просьбой прийти в спортзал для полного прогона.

— Меня просят в спортзал. Можешь закончить этот костюм?

— Конечно.

— Спасибо.

Игнорируя недовольный взгляд Юу, Сора встал и побежал в спортзал.

«Он как щенок», — горько сказала Юу, чувствуя себя одиноко, глядя ему вслед.

***

Каэдэ Митахора действительно талантливая актриса.

Через десять минут после начала полной репетиции Сора думал про себя, наблюдая со стула перед сценой.

Каэдэ играла одного из главных персонажей — юного ученика школы магии с андрогинной внешностью. На ней треники вместо настоящего костюма. Но длинная чёлка убрана. Она выдала смелую, тонкую игру, полную эмоций. Она сияла так, будто стала совершенно другим человеком.

Тем не менее, наличие выдающейся звезды в составе — не обязательно плюс. Остальные актёры улучшились по сравнению с прошлогодним «Беги, Мелос!». Но всё ещё уступали Каэдэ. Ансамблевый состав — большинство персонажей появляются примерно одинаковое время. Это создавало заметные разрывы между сценами с Каэдэ и без неё. Что делало спектакль в целом более низкого качества, чем на самом деле.

Досмотрев прогон до конца, Сора высказал честное мнение актёрам. Они приняли. Но выглядели не очень довольными.

— Ну, мы стараемся изо всех сил. Если сравнивать с Каэдэ, мало что можем поделать.

— Кроме того, она всегда была нашей ведущей актрисой. А теперь внезапно ансамблевая пьеса… Тут ещё первокурсники.

— Не думаешь, лучше переключиться на что-то с одним главным героем?

Каэдэ категорически отвергла просьбу.

— Тогда, может, Каэдэ может немного сбавить обороты? Тогда разница не будет такой резкой.

— Ага…

— Наверное, придётся.

— Так будет лучше.

— Нет, подождите! — поспешил вмешаться Сора. — Если более высокоуровневые люди должны подстраиваться под низкоуровневых — это же странно? Вы никогда не думали о том, чтобы попытаться догнать уровень Каэдэ?

Мир Соры полон людей, гораздо более удивительных, чем он сам. Например, отец Ицуки и Ёсихиро Кисо. Но даже с таким талантом они никогда не перестают бороться за большее. Для него реакция актёров на эту проблему немыслима. Он ненавидел саму идею «протагониста» как чего-то, на что нужно равняться. Но этот «протагонист» уже стал неотъемлемой частью его сути.

— Если бы могли, сделали бы это давно.

— Ты не актёр, Хасима, так что тебе не понять.

И Соре нечего ответить. Он не часть драматического кружка.

Он повернулся к Каэдэ. Чёлка снова упала на глаза. Она смотрела на Сору и товарищей по кружку, выглядя немного расстроенной. Она — превосходная актриса. Но, похоже, не очень хороший лидер, способный объединить команду.

— Кстати, у вас есть преподаватель-куратор?

— Есть, — ответил кто-то, — но от него мало толку.

Нынешний куратор получил должность после ухода предыдущего. Его назначили только потому, что он в то время не руководил никакими другими кружками. Он ничего не знает о драме или постановке. Не особенно заинтересован в том, чтобы узнать. В целом просто позволяет кружку делать всё самостоятельно.

— О…

Значит, лидера нет. Как показалось Соре, самый фатальный недостаток. До конкурса осталось не так много времени. Точно не достаточно, чтобы куратор или Сора научились всему о постановке.

«Здорово иметь какого-нибудь супер-ассистента, который мог бы улучшить всех за короткое время. Но откуда же взяться такому удобному человеку…»

— О? А вообще-то, может, и есть…

— Сора?

Каэдэ заглянула ему в глаза, когда он замолчал.

— Ой! — Он отступил на шаг, покраснев. — Ты не против, если я поговорю с одним человеком, которого знаю, и спрошу, не захочет ли он быть нашим тренером?

Участники драматического кружка переглянулись.

***

Три дня спустя:

— Здравствуйте. Меня зовут Юма Такасина. Я согласился быть вашим временным преподавателем актёрского мастерства на следующий месяц. Рад познакомиться!

Когда мужчина, которого привёл Сора, представился, все в драматическом кружке, включая Каэдэ, замерли.

— Че-е-е-е-его?! — закричали хором.

Юма Такасина, тридцать семь лет, не нуждается в представлении. Первоклассный актёр, звезда многих телешоу и фильмов. В последние годы основал собственную театральную труппу и переключился в основном на сцену. Никто не собирался жаловаться на квалификацию. Более того, он явно слишком квалифицирован для драматического кружка средней школы.

Друг его родителей, Юма заходил в особняк Хасима время от времени, когда Сора был маленьким. Он без колебаний присоединялся к Соре в играх, используя своё отточенное тело, чтобы идеально исполнить все фирменные движения героев сэнтая и Камэн Райдера. Сора обожал его в детстве. Однажды даже сказал: «Хочу, чтобы ты был моим папой, Юма», чем заставил отца поморщиться.

Теперь Сора полностью понимал, насколько особенным было то, что Юма Такасина время от времени заходил. Для этой просьбы он предположил, что Юма может помочь найти какого-нибудь другого актёра со свободным временем. Но Юма сразу согласился сам: «Раз просишь ты, я посмотрю, что можно сделать».

Чит-код сработал прекрасно. Юма Такасина давал жёсткие, но справедливые индивидуальные наставления каждому члену актёрского состава. И все заметно улучшились за очень короткое время. И не только актёрский состав. Юма присматривал за сценической командой. Все мгновенно в него влюбились. Особенно Каэдэ — её уважение выше всяких описаний. Она иногда издалека подглядывала за ним, поражённая величественным присутствием. Что Соре не очень нравилось.

***

Так или иначе, через две недели после того как Юма стал тренером, возрождённый драматический кружок начал первую полную генеральную репетицию в костюмах в спортзале. Сора сидел на стуле в центре. Юма рядом — сценарий в руке. Юу тоже сидела рядом, как обычно. Но на этот раз к красивому юноше с серебряными волосами и знаменитому актёру присоединились члены баскетбольной команды, команды по настольному теннису и других групп. Все бросили тренировки на мгновение, чтобы посмотреть. А ещё ученики толпились в дверях и на балконе второго этажа.

Среди всего этого неожиданного внимания актёры добросовестно выполнили работу. Несмотря на улучшения, Каэдэ всё ещё на голову выше остальных. Аудитория, изначально сосредоточенная только на Юме и Соре, постепенно перевела взгляды на сцену.

Затем история достигла кульминации: главные герои, полагаясь на внутреннюю веру, столкнулись друг с другом за то, что считали правильным. Эту сцену репетировали без генератора тумана, который используют в реальном шоу. Свет полностью включён из уважения к спортивным командам. Это делало действие немного трудночитаемым. Но даже так, актёрское мастерство придало сцене серьёзный вес. Зрелище Каэдэ, расхаживающей по сцене со световыми мечами (то есть магическими мечами) в обеих руках, украло шоу и для Соры, и для аудитории.

Но:

— Хм?

Юма рядом прищурился. Он звучал неуверенно. Всегда мягок с детьми, даже когда ругал. Но теперь выглядел очень обеспокоенным Каэдэ.

Причина стала ясна секунд через десять. После скрещивания мечей с персонажем-соперником Каэдэ внезапно рухнула на сцену с громким стуком.

Сначала Сора небрежно подумал: «Это Каэдэ — даже когда падает, так естественно, что не похоже на игру». Но я не думаю, что это в сценарии…

— Каэдэ! — Митахора!

Актёры немедленно прекратили спектакль, бросившись к Каэдэ. Сора и Юма присоединились, зовя её. Но сколько ни звали, она не приходила в сознание.

Школьная медсестра вызвала скорую. Каэдэ увезли в больницу.

— Ты в порядке, Сора? — спросил Юма, обеспокоенный видом Соры, который сидел перед сценой с отсутствующим взглядом.

— Д-да… — Сора пришёл в себя, повернувшись к участнику кружка. — Э-эм, с Каэдэ что-то было не так?

Кружок всё ещё взволнован. Но с момента падения все вели себя так, будто ожидали этого заранее. Опечаленные актёры переглянулись. Наконец, вице-президент, мальчик из третьего класса, начал говорить.

— Если честно…

Название болезни, которая пожирала тело Каэдэ Митахоры, потрясло Сору. Он знал её. Она появлялась в одном из романов его матери. То, против чего современная медицина имеет мало вариантов. То, что почти всегда смертельно в течение нескольких лет. Вице-президент сказал, Каэдэ посещает врача два раза в неделю на осмотры. И она умоляла позволить ей продолжать посещать школу до окончания конкурса. А после — в зависимости от самочувствия — ей, вероятно, придётся лечь в больницу. И нормально окончить школу для неё будет невозможно.

«И это наш последний шанс…»

Теперь он понял.

«Значит… она умрёт? Как героиня из того романа?»

— Нгх!

Сора побежал. Выбежал из школьных ворот. Вызвал такси с автопилотом и направился в больницу, куда увезли Каэдэ.

К несчастью, он попал в вечерний час пик. Потребовалось много времени, чтобы добраться. Поезда и автомобили сильно эволюционировали за последние десять лет. Но от часов пик в Японии по-прежнему нет спасения.

Барабаня пальцами и вздыхая в окно, Сора внезапно получил сообщение от Каэдэ.

«Я слышала, ты едешь в больницу. Со мной всё в порядке, так что не волнуйся так сильно. Думаю, обследование закончится через час. Если приедешь, подожди в вестибюле».

Она в сознании и достаточно здорова, чтобы написать. Сора почувствовал облегчение. «Я буду ждать там», — ответил он.

Когда наконец добрался, сделал, как сказано. Ждал в вестибюле чуть меньше часа. Затем появилась Каэдэ. В высокотехнологичном инвалидном кресле в сопровождении медсестры. К креслу присоединена капельница. Трубка уходит в запястье.

— Спасибо, что приехал, Хасима.

— Н-нет, э-эм… — Сора не мог найти слов.

Каэдэ слегка рассмеялась.

— Извини, что не сказала о своей болезни.

— Н-ничего страшного…

— Но… Ах, я думала, продержусь до следующего конкурса. Наверное, слишком переусердствовала. — Каэдэ грустно вздохнула. — Я буду в больнице несколько дней, — сказала она севшим голосом. — Врач настаивает, чтобы после этого я отдыхала в постели. О сцене не может быть и речи.

Каэдэ посмотрела в пол, сдерживая рыдания. И пока она плакала, Сора мог только молча стоять. Через полминуты Каэдэ подняла голову, вытерла слёзы рукой без капельницы, откинула чёлку. Сильные глаза смотрели на Сору.

— Хасима, мне нужно твоё согласие.

— Хорошо, — немедленно ответил Сора.

Каэдэ усмехнулась.

— Я ещё не сказала на что.

— Я сделаю для тебя что угодно.

— Хи-хи! Спасибо.

Она улыбнулась ещё раз, прежде чем лицо снова стало серьёзным.

— Я хочу, чтобы ты заменил меня в спектакле.

— Хорошо.

Снова — ни секунды колебаний.

**

Вернувшись домой, Сора обнаружил Юу, ждущую у входной двери.

— Я не ждала, потому что волновалась за тебя. Просто хотела выйти немного полюбоваться луной.

— И ты выбрала для этого входную дверь чужого дома?

Сора не помнил, чтобы просил объяснений. Но затем дал ответ на вопрос, который Юу не задавала.

— Я заменю Каэдэ в спектакле.

Глаза Юу расширились.

— Ты? На сцене?

— Ага.

— Даже после того, как ты сказал, что никогда не хотел ничего такого заметного?

— Я и так в последнее время стал заметным. Мало что изменится.

— Конечно, изменится. — Юу встретила небрежную улыбку Соры серьёзным беспокойством. — Тебя втянули во что-то, что заставило выделиться? Или ты сам вызвался быть в центре внимания? Огромная разница.

— Ты хочешь быть протагонистом?

— Нет, — ответил Сора, слегка качая головой и улыбаясь.

Эмоции снова готовы захлестнуть.

— Но если это ради Каэдэ, я им стану.

***

На следующий день Сора официально вступил в драматический кружок.

— Э-эм, ещё раз, Сора Хасима, второй класс. Я новичок в актёрском мастерстве, но буду стараться изо всех сил.

Каэдэ уже сообщила кружку, что не сможет участвовать в конкурсе, и попросила Сору Хасиму заменить её. Все приветствовали его. Юу, которая обычно постоянно с ним, на этот раз не присоединилась: «У меня нет обязанности заходить так далеко».

— Юма… времени мало. Будь со мной так же строг, как нужно.

Сора низко поклонился Юме. Тот выглядел эмоционально подавленным.

— Я никогда не думал, что стану твоим тренером по актёрскому мастерству, Сора. Но хорошо. Я не собираюсь тебя жалеть. Будь готов.

Он не шутил. То, как он учил Сору, несравненно жёстче, чем отношение к остальному кружку. И не только на послешкольных занятиях. Записывали утренние репетиции и прогоны в обеденный перерыв, чтобы Юма посмотрел и составил список всего, что Сора делает неправильно. Ни отдыха после школы. Сора тренировал выносливость, ставил голос и делал всё остальное самостоятельно.

Такими темпами не продержаться до конкурса. Поэтому он спал на уроках, чтобы накопить силы. Он не знал, но всякий раз, когда учитель пытался разбудить, ученики кричали: «Не разрушайте это красивое, ангельское спящее личико!» Так что высыпался он качественно.

Сора чувствовал себя протагонистом спортивной манги. Дни были тяжелее всего, что он переживал раньше. Но ни разу не подумал бросить полотенце.

Через две недели Сора-любитель каким-то образом достиг уровня, на котором не уступал остальным.

— Ты отлично поработал, Сора. Такими темпами завтра всё будет в порядке.

Юма улыбнулся Соре на последней генеральной репетиции, за день до конкурса.

— Большое спасибо. Я всё ещё далёк от уровня Каэдэ. Но сделаю всё возможное, чтобы не разочаровать её.

За две недели, что Каэдэ лежала в больнице, она ни разу не вернулась в школу. Драматический кружок отправлял ей видео репетиций в общий чат. Но она так и не увидела Сору на сцене лично. До выписки пройдёт ещё время. Так что они даже не знали, сможет ли она прийти завтра.

«Если она даже не сможет его увидеть, ради чего я через всё прошёл?»

Как раз когда мрачное предчувствие охватило разум, он получил сообщение — только для него, не через общий чат.

«Я получила разрешение выйти на два часа завтра! Обязательно буду! Так что продолжай в том же духе!»

В тот момент тёмный туман рассеялся в сердце. Жизнь вернулась в тело после изнурительной репетиции. И тогда Сора наконец понял, насколько сильны его чувства. Он готов сделать для этой девушки всё. Именно то, что так много раз видел в историях. Что читал, смотрел и слушал снова и снова.

«Так вот что такое любовь?»

Если это она, то мир беспощадно жесток. Его первая любовь — первая история, где он — протагонист — безвозвратно обречена закончиться трагедией.

***

На следующий день в городском общественном центре начался конкурс драматических кружков средних школ.

Когда очередь школы Соры подходила всё ближе, и персонал сказал гримёрке готовиться, Каэдэ отправила сообщение всему кружку.

«Я наконец здесь! Так рада, что успела! Буду смотреть сзади в инвалидном кресле! Удачи!»

Все закричали от радости.

— Хорошо, — сказал вице-президент. — Покажем президенту лучшее шоу, на которое способны.

Он вместе с составом и командой образовал круг.

— Ну, Хасима, давай команду.

Сора запаниковал.

— Что? Я?! Новичок?

— Ты написал сценарий, помогал с режиссурой и декорациями, привёл тренера, а теперь ты ещё и главный актёр. Ты явно босс проекта.

Остальные кивнули.

— Я не единственный главный актёр, — заметил Сора, всё ещё выглядя неловко. — Но ладно… «Смотрите, мир! Теперь мы — протагонисты!»

Он сказал первое, что пришло в голову. И остальные ответили криком:

— Да!!!

***

Представлена пьеса «Безграничные претенденты», написанная Сорой Хасимой.

Однажды пять учеников-волшебников, посещающих академию магии, случайно пробуждают демона, запечатанного в подвале школы. В обмен на освобождение демон обещает исполнить любое желание. Мнения разделяются. Один хочет силы, другой — знаний, третий — богатства. Четвёртый желает служить демону. А пятый не желает ничего и ищет способ изгнать демона.

Если бы это была стандартная морализирующая пьеса, пятый ученик, несомненно, главный протагонист. Но у всех пятерых веские причины в предыстории для желаний. И тот, кто стремится изгнать демона, не обязательно праведен. Они ссорятся из-за проблем, вызванных демоном, а иногда действуют вместе. Но со временем все пятеро оказываются привязаны к ценностям, от которых не могут отказаться. Что приводит к интенсивной битве не на жизнь, а на смерть. Для школьной пьесы — сложная, взрослая история. И честно говоря, структура и темы нуждались в доработке. Беспристрастный наблюдатель подумал бы, что идеи слишком грандиозны для таланта автора.

Несмотря на это, Сора играл роль Каэдэ Митахоры. Его персонажа звали Зиг. Он ученик, который вызывается служить демону, чтобы отомстить за убитую возлюбленную. Он сражается с другими. И в конце полностью влюбляется в демона, который принимает облик красивой женщины. Его актёрское мастерство, возможно, немного ниже остального состава. Но у него уже внешность фэнтезийного героя. А предыстория Зига удивительно совпадает с трудностями в сердце самого Соры. Каждое движение, казалось, исполнено с опытом ветерана.

С мест Юу Ясака (сидевшая рядом с Сиори Хасимой) смотрела на это с болезненной грустью.

Сора действительно прирождённый протагонист. Обречён им стать с того момента, как начал дышать. В отличие от неё. Она ненавидела цвет волос. Ненавидела цвет глаз. Почему она не могла быть светловолосой голубоглазой красавицей, как мать? Получилась бы идеальная картина, когда она присоединяется к серебряноволосому голубоглазому Соре.

С генетической точки зрения, чёрные волосы доминируют над светлыми, а чёрные глаза — над голубыми. Так что для Юу совершенно естественно иметь и то, и другое. Но в случае Соры: у отца чёрные волосы и глаза, у матери — серебряно-голубая комбинация. Похоже, один из тех случаев, когда гены перепрыгивают поколение. Рецессивные гены победили — редкое явление. Сора действительно особенный. А Юу — просто нормальная.

Кроме того, она ненавидела имя. Юу. В детстве нравилось, как мило звучит. Но когда спросила родителей, откуда оно, оказалось — пишется тем же иероглифом, что и имя друга, которого они оба очень любили. Тот умер задолго до рождения Юу. И в глазах родителей она — не что иное, как замена того умершего друга.

Но, несмотря на то, что она нормальная девушка, обременённая именем чужого человека, она всё равно изо всех сил старалась быть героиней для Соры Хасимы. Она слышала, что мать завоевала сердце отца грязными шутками и сексуальной привлекательностью. Поэтому скопировала это и сама стала «грязной девчонкой». Дело в том, что слова вроде «пенис» и «секс» ей неловко произносить. И она предпочла бы первый сексуальный опыт на Рождество на третий год отношений. Она фанатка готической лолиты. Но надевать это, снимать и поддерживать — большой труд. Если бы выбор, она бы не хотела носить это каждый день в школе. Но это единственная мода, которая может заставить такую нормальную, черноволосую, невысокую девушку выделиться. Так что она с этим жила.

И правда, трудно постоянно слышать, что она недостаточно хороша для Соры. Она сама знает, насколько недостойна. Но всё равно хочет быть с ним… и когда-нибудь стать его главной героиней. И всё же…

История закончилась. Занавес упал. Весь состав вышел на сцену и низко поклонился. Когда Сора в центре поднял голову, Юу показалось, на мгновение их взгляды встретились. Затем он одарил величайшей улыбкой — такой, что мгновенно очаровала всех, кто её видел. На секунду она подумала, что улыбается ей. Но тут же поняла: ошиблась. Его глаза обратились к месту позади и через ряд от неё. И Каэдэ Митахора прямо там. Трагическая юная девушка, одарённая гениальным талантом, но поражённая неизлечимой болезнью. Намного выше в рейтинге «главных героинь».

Почему кто-то вроде неё должен появиться так внезапно? Юу не могла победить. Если уж на то пошло, Юу хотела бы забрать эту болезнь себе. Тогда Сора посмотрел бы в её сторону вместо…

Эти и другие мысли проносились в голове Юу. Она презирала себя за поверхностность. А затем не смогла сдержать слёз.

«Ах, Юу плачет…»

Сиори посмотрела на рыдающую Юу. Тёплая улыбка появилась на её лице. Она самая милая, когда плачет. Это её возбуждает.

Сиори Хасима влюблена в Юу Ясаку. Романтически.

То, как она галантно храбрится, чтобы оставаться рядом с золотым ребёнком, так мило. То, как прилагает усилия, выпаливая грязные слова, сдерживая стыд, очаровательно. То, как борется, чтобы стать героиней, несмотря на то, что нормальная девушка, обременённая комплексами — жалкий способ, которым она уже отбросила все остатки самой себя — настолько ужасающе мило, что заставляет сердце Сиори биться чаще.

Но она также знает: пока Юу не станет такой, как она, у этих чувств нет надежды на взаимность. Юу всегда настроена на Сору. И эти чувства никогда не будут направлены в её сторону.

Если так, Сиори, по крайней мере, хочет существовать в сердце Юу как потенциальная любовная соперница, которую можно ненавидеть. Она продолжает делать подходы к Соре только для того, чтобы оставаться рядом не с ним, а с Юу. Хочет, чтобы Юу сравнила своё маленькое тело с её собственным обнажённым и расстроилась. Не собирается тратить время и силы, пытаясь заставить Юу обратить внимание. Не нужно счастье. Не претендует на сердце или тело Юу. Просто хочет продолжать видеть Юу, поглощённую безответной любовью, плачущей над ней втайне. Вот и всё.

Даже она считает это немного извращённым. Даже она не уверена, как всё получилось. Может, отдача от взросления в окружении таких прямолинейных людей, как Ицуки и Тихиро. Свет, который они излучают, такой сильный, что никто не замечает маленькой тени, растущей внутри неё.

***

Пока сценическая команда уносила реквизит, Каэдэ отправила сообщение в кружок.

«Это было правда здорово! Отлично поработали! У меня комендантский час, так что пора возвращаться. Но поговорим подробнее позже!»

— Каэдэ…

Простое сообщение, которое ни намека не даёт, как сильно она сама хотела бы быть на сцене. Но сердце Соры загорелось.

Затем:

— Мы здесь закончим, Хасима. Иди навести президента.

Вице-президент похлопал Сору по плечу.

— Что? Но…

Сора оглянулся. Остальные кивали и показывали, чтобы шёл.

— Большое спасибо. Увидимся позже!

Сора побежал, торопясь к выходу. Посетителей мало. Он быстро нашёл Каэдэ. В инвалидном кресле, которое толкала женщина лет сорока — предположительно мать.

— Каэдэ!

— Сора?

Она обернулась.

— О, вы? — сказала женщина, похоже, зная, кто он.

Оставив мать позади, Каэдэ сама управляла креслом, быстро подъехав к нему.

— Вы закончили убирать?

— Все остальные ещё работают. Попросили повидаться с тобой.

— О. — Каэдэ улыбнулась. — Твоё выступление очень хорошее. Я не думала, что у тебя так получится. Ты уверен, что никогда раньше не играл?

— Нет, но Юма заставил много работать. Так что по крайней мере могу притворяться, что знаю, что делаю. Но я даже близко не стоял с тобой.

Сора не просто скромничал. Он действительно так думал.

— Но ты же официально вступил в кружок ради меня? Так что если будешь продолжать практиковаться, играть много ролей… я уверена, станешь даже лучше.

Глаза Каэдэ, казалось, смотрели куда-то вдаль.

— Хотелось бы выступить с тобой на одной сцене, когда это случится…

У Соры глаза защипало.

— Ты сможешь… Я уверен!

Голос дрожал.

— Я буду практиковаться. Я буду играть много ролей. Стану актёром не хуже тебя. И стану лучше в писательстве. И когда-нибудь напишу величайшую историю в мире. Так что, пожалуйста, выступи со мной. Я сделаю для тебя что угодно, Каэдэ. Я даже могу стать протагонистом, который преодолеет всё на пути!

Словно прорвало плотину. Утончённое лицо залито слезами.

— Так что… Пожалуйста, Каэдэ, не умирай…

Слёзы непрерывным потоком. Он наполовину молился, наполовину кричал. И почему-то Каэдэ выглядела совершенно ошеломлённой.

— Что? Умереть?! Я что, умру?!

— А?

Сора вытер слёзы, понимая, что Каэдэ смотрит широко открытыми глазами. Что-то не так.

— Нет, твоя болезнь…

Он понизил голос.

— Ах да, точно, — кивнула Каэдэ.

Она страдает от смертельной болезни. Но выглядит спокойно.

— Но… это же неизлечимая болезнь? И смертельная?

— Э-э… нет? Меня же лечат?

— Че-е-е-е-его?!

Как объяснила Каэдэ, да, когда его мать Наюта Кани опубликовала тот роман более десяти лет назад, болезнь неизлечима и смертельна. Но эффективное лекарство, разработанное несколько лет назад, означает, что теперь её можно полностью вылечить. Без опасной операции или болезненных побочных эффектов. Достижения медицины никогда не перестают удивлять.

— Э-эм… тогда когда ты сказала «это наш последний шанс»?

— А, слышал? Я имела в виду, что это последний шанс поставить спектакль с этими членами кружка. Это излечимо, но мне всё равно придётся пробыть в больнице по крайней мере полгода. Так что все нынешние третьеклассники выпустятся без меня…

— Ах… А-а-а. Понятно. Это… ха-ха…

Сора попытался сухо рассмеяться. Когда вице-президент назвал болезнь Каэдэ, если бы спросил больше деталей вместо «А, я знаю», ничего не случилось. Но разве он не сказал, что у неё нет шансов окончить школу? Наверное, имел в виду, что не выпустится вместе с классом. Что за подонок опускает такие важные детали?

— Но я рада, если честно.

— Что?

— План в том, чтобы остаться на второй год и всё ещё быть в третьем классе в следующем году. Но я не уверена, хочу ли оставаться в драматическом кружке. Но ты собираешься продолжать актёрство, написать величайшую историю и выступить вместе со мной? Если ты мне это говоришь, я теперь не могу остановиться. Меня ждёт долгая реабилитация, но постараюсь поправиться как можно скорее!

— Ах… Да. Удачи. Я буду ждать, наверное?

Мелодичный голос Каэдэ заставил сердце Соры пропустить удар. Он купался в радости от того, что она не умрёт, даже когда смущение чуть не заставило сгореть со стыда. Почему он так вёл себя? Хотелось провалиться сквозь землю.

Но тут:

— Хи-хи-хи… Я всё слышала.

Юу, подкравшаяся, пока он не заметил, улыбнулась очень многозначительной улыбкой. Сиори рядом.

— Я рада, что твоя болезнь оказалась не такой уж неизлечимой, — сказала она, подходя к Каэдэ. — Надеюсь, вернёшься в школу скорее раньше, чем позже.

Каэдэ приподняла бровь.

— О? Ах… Спасибо?

— Подожди… Но разве для тебя не лучше, если бы она умерла, Юу? — сказала Сиори.

Сора ахнул.

— Ого, Си! Ты о чём?!

Юу посмотрела на Сиори.

— Хи-хи-хи… Действительно, тётушка, о чём вы? Если она умрёт, станет для него кем-то совершенно незабываемым.

Кем-то незабываемым — как Касука, чьё имя тоже читается как «Юу», для родителей Юу.

— Но раз она жива, я всё ещё могу победить — будь она главной героиней или нет.

Ярость за решительной улыбкой Юу встретила одинокую усмешку Сиори.

— Э-эм, Ясака? — Каэдэ посмотрела на Юу.

— Да?

Каэдэ медленно встала с кресла, глядя прямо в лицо Юу.

— Ч-что? — сказала Юу, отступая.

— Я тоже не собираюсь проигрывать.

Глаза Соры и Юу расширились.

— Каэдэ, ты хочешь сказать…

«Ты хочешь сказать, что у тебя ко мне чувства?» — щёки Соры покраснели, но Каэдэ продолжала.

— Потому что я буду звездой, выступающей вместе с Сорой… и он напишет для меня величайшую историю!

— «Что?»

Сора и Юу просто уставились на Каэдэ. Она уставилась в ответ.

— Что? Ты говоришь о том, чтобы вступить в драматический кружок и отобрать мои главные роли, Ясака?

Юу глубоко вздохнула.

— …А… ну……пусть будет так.

— Хи-хи! Ты всегда была хорошей актрисой, Юу.

Сиори не могла не вставить слово.

— Си?! — закричала Юу. — Хмф! У-у-у. Ты что, одна из тех непрошибаемых протагонисток, которые были популярны в ромкомах начала 2010-х? Меня это устраивает, но не знаю, как Сора…

— Что? Что-то про чистку?

— Ты специально, да?!

— Конечно.

Каэдэ улыбнулась раздражённой Юу. Затем повернулась к Соре.

— Сора, сейчас я сосредоточусь на выздоровлении. Ты можешь подождать меня около полугода?

Он несколько секунд смотрел на неё. Затем:

— Д-да! Я буду ждать столько, сколько понадобится, пока ты не вернёшься в школу!

Дыхание прерывистое. Губы Юу беспомощно шевелились. Всё тело Сиори тряслось от сдерживаемого смеха. А за спиной Каэдэ её мать пробормотала: «Ах, ей нравятся парни младше, да? Как и мне…»

— В любом случае, Сора, увидимся.

Каэдэ снова села в кресло, мать взялась за ручки.

— Ага. Увидимся.

Сора улыбнулся. Каэдэ помахала. И мать медленно покатила кресло прочь.

Юу смотрела, как Сора провожает её взглядом, с печалью в глазах. Сиори, в свою очередь, смотрела, как Юу смотрит, как Сора провожает Каэдэ, с глазами, полными эмоций, слишком злых, чтобы называться любовью.

Никто не знал, как развернётся история этого квартета с этого момента. Романтическая комедия только началась. И так протагонисты шли в своё будущее — неважно, обернётся ли оно для всех них комедией или трагедией…

(Продолжения не следует)

***

— Ладно, дочитала, Ицуки.

Прошло несколько месяцев после церемонии первой ежегодной премии Reiwa Entertainment Awards. Тихиро сидела в гостиной дома Хасима вместе с братом, откладывая распечатку короткого романа. Назывался «Синие певчие птицы». Вдохновлён сном, который Ицуки недавно видел, — действием лет на десять вперёд, с участием её племянника Соры (два года), изображал подростковую романтику вокруг драматического кружка.

— Ах да? И что думаешь?

— Х-а-а-а-а-а-а-а-а-а… — Тихиро начала с долгого, глубокого, преувеличенного вздоха. — М-м-м, есть много чего сказать…

— Ага.

— Во-первых, разве можно использовать реальных людей в романах без разрешения? Я знаю, ты никогда не занимался додзинси, но живёшь за счёт индустрии развлечений. Должен знать, что нужно быть осторожным.

— Это не без разрешения. Си, Сора и Юу все дали согласие.

— О, дали?

— Вот.

Ицуки показал видео. Трое детей играли с поездами, Ицуки сидел рядом.

— Эй, ребята, можно я напишу о вас в романе?

— Твой роман, бро-бро?! Я буду в твоей книге?!

— Да, Си. Ещё не знаю, будет ли книга, но…

— Ух ты! Круто! Это, э-э-э, большая честь! У-у-у-у!

Сиори танцевала от восторга. Сора и Юу подражали: «И-и-и! Ура!» и «У-у-у-у!»

— Видишь?

— Э-э-э… это считается разрешением? — Тихиро почесала голову. — И я не помню, чтобы давала разрешение использовать меня.

— Ну, ты… у тебя скорее камео, так что я подумал, нормально.

— Э-э-э, нет? Я знаю, появляюсь только раз по телевизору. Но мне очень не нравится сеттинг! Если мне тридцать четыре и фамилия всё ещё Хасима, значит, я ещё не замужем?!

— Не обязательно, — спокойно ответил Ицуки. — В двадцать восемь вышла замуж за американского астронавта Джорджа (тридцать лет). Но быстро развелась, потому что Джордж зациклился на том, что ты постоянно его превосходишь. Два года спустя подала на развод и вернула девичью фамилию.

— Это ещё хуже! Перестань выдумывать мне такие душещипательные предыстории! — Тихиро глубоко вздохнула. — Но Надэсико дала разрешение?

— Нет. Прочитал ей вчера, потому что подумал, согласится.

— И её ответ?

— Она была довольно зла.

— Вот видишь?! Сколько раз тебе нужно разбивать ей сердце, чтобы наконец удовлетвориться?!

Ицуки выглядел виноватым.

— Не знаю, просто в последнее время её дразнить весело… Тебе не кажется, она милее всего, когда лицо хмурое?

— Ты начинаешь звучать как шестнадцатилетняя Сиори из твоей же истории… Кроме того, все девушки лучше всего выглядят, когда улыбаются. И вообще, что за выбор характера для будущей Сиори?

— Не спрашивай. Просто записал, что увидел во сне. — Ицуки выглядел серьёзно.

Тихиро сомневалась.

— Не знаю… Разве сны не гораздо субъективнее и бессвязнее? Не думаю, что у большинства снов есть чёткая сюжетная линия и всеведущий рассказчик, сообщающий об эмоциях множества персонажей.

Логика Тихиро встретила взгляд удивления.

— Что? У тебя никогда не бывает снов с трёхактной структурой, как в кино, очерченными персонажами и законченной историей?

— Что? Кажется, никогда…

— Нет? У Кадзуко и Харуто иногда бывают. Знаешь, сны, как в кино.

— Правда?

— Ага. Но я думаю, сны — способ мозга упорядочивать воспоминания. Так что если не станешь первоклассным писателем, как мы, который постоянно создаёт истории мозгом, возможно, у тебя никогда не будет снов на таком уровне…

Ицуки подчеркнул это самодовольной ухмылкой. Ужасно раздражало Тихиро.

— Ну, если сон, то ладно… Но роман слишком поверхностно описывает футуристические гаджеты.

— Ах?! — простонал Ицуки.

— Например, ты снова и снова тянешь «высокотехнологичный». Я знаю, трудно предсказать жизнь через десять лет. Но если действительно проведёшь исследование, сможешь в какой-то степени представить тенденции.

— Н-ну, это сон…

— Даже так, если превращаешь в роман, должен хотя бы немного доработать.

— Уф…

Ицуки замолчал. Тихиро продолжала.

— И мне кажется, слишком полагаешься на «через десять лет». Например, болезнь Каэдэ. Если есть болезнь, полностью неизлечимая и смертельная при современной медицине, но через десять лет изобретут чудо-лекарство — какую именно болезнь ты представляешь? Не думал?

— Н-ну, я оставил размытым, потому что если использовать настоящее название, отдел комплаенса издательства начнёт доставать…

— Даже так, нельзя просто пропустить детали и придумать удобную фальшивую болезнь для своих нужд? Это слишком удобно.

— У-у-у…

— Кроме того, образовательная система здесь немного отличается от реальной жизни. Ты проводил исследование или тоже придумал для удобства?

— Поймала.

— И ещё кое-что…

Список замечаний Тихиро, столь же безжалостный, как у Мияко и Токи, длился почти ещё час.

— Д-дай передохнуть…

Тихиро вздохнула, глядя на ошеломлённого Ицуки.

— Я знаю, много перечислила… Но это всё просто неприятно, понимаешь? То, как превращаешь сон в конкретный роман. То, как вставляешь реальных людей и ведёшь себя самодовольно. То, как выставляешь себя невероятным писателем на всём протяжении… Просто мерзко. Непростительно.

— А-а-а-а-а-а-а!

Смертельный удар сломал сердце Ицуки. У Тихиро всегда злобная жилка. Но после того, как она недавно лучше узнала сестру Харуто, её ядовитый язык стал ядовитее, чем когда-либо.

Ицуки встал, глаза на мокром месте, уставился на Тихиро.

— Что, Ицуки?

— Если…

— Если?

— Если бы это не было мерзко, это не было бы романом! Ты такая глупая, Тихиро! Паршивая младшая сестра! Почему бы тебе не пойти поработать редактором-доходягой?!

Крича, как глупый ребёнок, Ицуки выбежал из дома, даже не забрав вещи. Позорный поступок для человека, которого недавно короновали как лучшего автора ранобэ в Японии.

Тихиро некоторое время сидела, глядя на дверь.

— Редакторская работа меня интересует… но нет, спасибо. — Она подобрала распечатку. — В конце концов, я буду астронавтом.

Она пошла в аспирантуру за докторской. Но Тихиро никогда не обсуждала эту мечту ни с кем — ни с Ицуки, ни с родителями или друзьями, ни даже с Харуто. И всё же она сбылась в романе. Поразительно.

«Может, у Ицуки вещие сны?»

— Хех. Да, конечно.

Она рассмеялась над ненаучной идеей. Она станет астронавтом. Но также найдёт кого-то, за кого выйдет замуж, к тридцати четырём. Никакого Джорджа из НАСА. Сиори не поддастся тьме. А через десять лет Надэсико, конечно, будет… Ну, если не писателем, то, по крайней мере, не такой апатичной.

Но самое главное, в романе невероятное упущение. Ни разу не упоминается младшая сестра Соры — та, что сейчас в утробе Кадзуко Хасимы.

— Никто не знает, что случится в будущем, кроме того.

И всё же Тихиро уверена в одном. Через десять лет, или через сто, или даже через тысячу — люди всё равно будут требовать от жизни слишком многого. Таланта, денег, статуса, репутации, семьи, внешности, характера, мечты, надежды, смирения, покоя, друзей, любовников, младших сестёр.

Чего бы кто ни хотел больше всего — у кого-то другого это уже есть, и тот никогда не ценит достаточно. Когда два человека хотят одного и того же — почти чудо. И комедии, и трагедии случаются потому, что… ну, чудес не бывает.

Единственный вариант — продолжать бороться в этом печальном, нелепом мире. Только те, кто никогда не сдавался и продолжал идти вперёд, могли обрести свою собственную историю — историю, в которой можно сказать: «Это, да, это — всё, что тебе нужно».

(Конец)