Когда на столицу Дин опускалась ночь, в окнах домов зажигались огни, являя собой поистине прекрасное зрелище. Помимо Дворца, самой блестящей частью города была, конечно, его южная часть с ее звуками праздного веселья – шумными ресторанами, мужским и женским смехом и музыкой, пробирающей до глубины души.

В резиденции Принца Жуя даже освещение было шикарным: почти все фонари были отделаны золотом. Зажженные в ночном мраке, они светили так ярко, что на них было больно смотреть. Проходящие мимо зеваки восхищались фонарями и порой даже хотели прикарманить себе один, чтобы потом задорого продать – но при виде серьезных и свирепых гвардейцев воры могли только опустить глаза и пройти мимо.

Эти фонари были собственностью Принца Жуя из Большого Ляна. Кто посмел бы посягнуть на них?

В резиденции было тихо, и казалось, в ней нет ни души. На ее краю находился огромный двор с красивым и изысканно декорированным павильоном, рядом с которым располагался небольшой пруд. Вода в пруду была зеленоватой и в лунном свете отливала магическим сиянием. Если бы сейчас было тепло, во дворе цвел бы виноград, а на водной глади красовались бы цветы лотоса – но стояла ранняя зима, природа погрузилась в сон, и над всем этим великолепием посвистывал холодный ветер.

Там сидел человек, чей огромный фиолетовый с золотом плащ раскинулся чуть ли не по всему павильону. Человек был очень красив. Свет луны смягчал его и без того изысканные черты, и от этого они приобретали особое обаяние. Его голова была опущена, в руках он держал тигренка.

Тигренок был насильно прижат к его груди, и голова его обеспокоенно дергалась туда-сюда в поисках выхода из плена. Он тщетно пытался укусить руку, которая гладила его по голове, но то ли его шея была слишком короткая, то ли его удерживали слишком сильно – все попытки оканчивались неудачей. Но малыш не сдавался и продолжал хвататься зубами за обидчика, не доставая до его руки, но доставая до рукава. Он жевал край его плаща.

Се Цзин Син вытянул рукав из пасти тигренка и уставился на заслюнявленную ткань. Достаточно долго поглядев на это, он перевел взгляд на зверька и протянул руку, чтоб приподнять его голову. Тигренок начал скулить, дернулся и наконец сумел выбраться из заточения, сразу же принявшись играться своими лапками с пальцами Се Цзин Сина.

Недалеко от павильона в траве маячили две головы. Е Ин тупо уставилась на человека и тигра, не пытаясь скрыть изумления. Все приближенные к Се Цзин Сину знали, что тот был чистюлей и обычно терпеть не мог никаких животных в своем окружении. Даже людям он не позволял касаться своих вещей, но теперь вот сидел с заслюнявленным рукавом и, кажется, совсем не беспокоился по этому поводу.

Е Ин сказала:

– Хозяин в последнее время, кажется, свихнулся. Продолжает держать в доме тигрицу! Тискает ее, когда ест, тискает ее, когда спит. Я слышала, что он даже ванну принимал вместе с ней! Поверить не могу, что он правда хочет притащить эту тигрицу в Большой Лян, – видя, что реакции на ее слова не последовало, она обернулась. – Хо Лун, скажи что-нибудь!

Хо Лун держалась руками за щеки, глядя на человека в павильоне.

– Хозяин относится к этой тигрице так хорошо, что даже странно. Ты только глянь на выражение его лица, когда он на нее смотрит! Наш Хозяин такой величественный. Если он и правда спит и моется с этой зверушкой… я была бы не прочь оказаться на ее месте, – после этого заявления на лице Хо Лун не мелькнуло и тени смущения. Она покачала головой и вздохнула. – К сожалению, тигры лучше людей.

– Кажется, тебя приворожили, – Е Ин посмотрела на нее сверху вниз.

В павильоне Се Цзин Син все еще прижимал голову тигрицы к своей груди. Та продолжала безнадежные попытки вырваться и внезапно совершила нечто неожиданное – подползла к шее Се Цзин Сина и лизнула его лицо.

– Ага, все еще целуешь без разрешения, – хихикнул Се Цзин Син. Его рука потянулась к шкурке тигренка и подняла его за шкирку. Они смотрели друг другу в глаза. Се Цзин Син приподнял брови. – Что человек, что тигр – поступки все те же.

Тигрица продолжала глядеть на него, только теперь она выпустила когти. Се Цзин Син снова прижал ее к себе и поцеловал в голову.

– Будь хорошей девочкой.

Сидящая в траве Е Ин наклонилась вперед, чтобы лучше рассмотреть происходящее, и многозначительно поглядела на подругу.

– Говорю тебе, он с ума сошел.

– Я хочу придушить эту тигрицу! – свирепо отозвалась Хо Лун.

Внезапно в павильоне появилась еще одна фигура. Это был Те Юй. Продолжая обнимать свою любимицу, Се Цзин Син обратился к нему:

– Что такое?

– Отвечаю Хозяину: сегодня Принцесса Мин Ань прислала Пятой Молодой Леди Шэнь приглашение.

– Ох, – пальцы Се Цзин Сина, гладящие тигра по шее, остановились.

– Принцесса Мин Ань пригласила Пятую Молодую Леди Шэнь в свою резиденцию, и Пятая Молодая Леди Шэнь согласилась прийти. Она поедет туда через два дня, – кланяясь, продолжил Те Юй.

– Понял, – Се Цзин Син махнул рукой, отпуская его. Те Юй покосился на тигренка в объятиях Се Цзин Сина, его рот слегка скривился, после чего он развернулся и исчез в ночи.

– У кое-кого просто стальные нервы, – Се Цзин Син положил палец в рот тигренку. После совместных трапез, ванн и сна тигрица уже считала его своим, так что нападать на палец не стала – просто игриво прикусила его.

– Тоже съездить туда, что ли? – спросил Се Цзин Син.

Тигренок издал писк и уставился на него.

– Да, – Се Цзин Син приподнял брови. – Думаю, надо съездить. А ты как считаешь?

Два дня пролетели незаметно.

Утром знаменательного дня Шэнь Мяо проснулась рано, и Цзин Чжэ с Гу Юй были полны решимости одеть ее как можно теплее – зима уже вступила в свои права. Зимние деньки в Мин Ци были короткими и промозглыми. Не так давно шли дожди, более-менее теплые вещи Шэнь Мяо еще не успели высохнуть, и найти что-то подходящее было очень сложно. Гу Юй отыскала в сундуке какой-то плащ и сказала:

– Этот вроде сухой. Хоть он и толстый, но сегодня как раз холодно, так что будет в самый раз.

Шэнь Мяо посмотрела на плащ в руках Гу Юй. Он был сверху донизу отделан белоснежным лисьим мехом. С первого взгляда становилось ясно, что мех этот очень дорогой, так как найти белоснежную лисицу было практически невозможно. Даже спустя пару лет плащ не потерял вида и выглядел все так же дорого и роскошно – яркое свидетельство того, что материал и правда хорош.

Это был именно тот плащ, который магическим образом оказался в комнате Шэнь Мяо после ночи в доме фермера, когда Шэнь Синь с семьей уезжали из столицы Дин. Фермеры тогда клялись, что никогда не видели его раньше, Шэнь Мяо была уверена в том же. Она оставила его с мыслью, что в случае нехватки денег его можно будет выгодно продать, но Шэнь Цю воспротивился этому. Он сказал, что такого прекрасного лисьего меха не купишь и за тысячу золотых монет и что лучше оставить его себе.

Таким образом, плащ остался, хоть и был совсем не по фигуре Шэнь Мяо. Он был для нее слишком велик, так что хранился на самом дне сундука. Если бы Гу Юй не вытащила его сегодня, Шэнь Мяо и не вспомнила бы о его существовании.

Посмотрев на плащ, она кое-что вспомнила. Недавно, когда Се Цзин Син приходил ночью в ее комнату, он упомянул что-то об их встрече в фермерском доме два года назад… Она до сих пор не знала, что там происходило – видать, вино знатно ударило в голову. Теперь же, когда она сопоставила все факты, стало очевидно – плащ был оставлен Се Цзин Сином. Вспомнив, какие глупости он наговорил ей о той ночи, Шэнь Мяо залилась краской.

Это не укрылось от внимательных глаз служанок. Цзин Чжэ с Гу Юй переглянулись, не понимая причины такой перемены в Шэнь Мяо. Цзин Чжэ осторожно позвала:

– Молодая Леди.

Шэнь Мяо вернулась в чувство, снова глянула на плащ и, явно находясь в плохом настроении, сказала:

– Заложи это в ломбард или продай.

– Но Старший Молодой Хозяин сказал, что мех очень хороший. Он не позволит Молодой Леди избавиться от него! – удивилась Гу Юй.

– Мне все равно, насколько хороший этот мех. Мне он не нужен, – сказала Шэнь Мяо. – Запакуйте его и отошлите в Ломбард Фэн Сянь. Они там любят такие вещи. Управляющий Цзи будет доволен.

Видя, что Шэнь Мяо настроена решительно, служанки не посмели перечить. Они пожали плечами и продолжили поиски теплой одежды для хозяйки.

В конце концов был выбран лиловый плащ из кроличьего меха. После того, как Шэнь Мяо приняла ванну, она оделась и вышла на улицу. Отослать Ло Тань куда-нибудь было проще простого, а Шэнь Синь и остальные должны были вернуться из Министерства только под вечер. Без лишних глаз и ушей у Шэнь Мяо была полная свобода.

Мо Цин снова стал кучером. Хоть он и считался одним из людей Шэнь Цю, он с удовольствием выполнял приказы Шэнь Мяо. Иногда даже складывалось впечатление, что он больше ее доверенное лицо, чем его. Но это его вполне устраивало, и воин привык к тому, что обычно составляет компанию Шэнь Мяо при ее выездах из резиденции.

Но узнав, что сегодня она направляется в резиденцию Наследного Принца страны Цинь, даже Мо Цин был шокирован. Новости о произошедшем на банкете молниеносно разнеслись по всему городу, и Мо Цин не мог их не узнать. Очевидно, Принцесса Мин Ань не желала Шэнь Мяо ничего хорошего, и Мо Цину это не давало покоя. Но Шэнь Мяо действовала так, будто у нее была какая-то стратегия, так что он не посмел возразить.

Когда они добрались до ворот резиденции Наследного Принца Цин, стражники внимательно рассмотрели приглашение Шэнь Мяо и не разрешили им въехать на территорию сразу. Они попросили их подождать снаружи, сами взяли приглашение и куда-то удалились.

Спустя долгое время Цзин Чжэ не выдержала и подала голос:

– Мы почти час тут ждем, а эти люди так и не вернулись. Принцесса Мин Ань просто издевается над Молодой Леди! Хоть наша карета и утепленная, в ней все равно холодно. Что скажет эта Принцесса, если Молодая Леди простудится?

Гу Юй вторила ей:

– Действительно, это уже слишком. Раз уж они пригласили Молодую Леди, что это за манеры – держать гостей на холоде под дверью резиденции?

Обычно, когда в резиденцию приглашали гостей, слуги встречали их и провожали внутрь, чтобы те ожидали хозяев в комфорте. Даже Имперская семья со всеми своими правилами и ограничениями не держала бы гостей снаружи дольше, чем час. К тому же, за все время, пока Шэнь Мяо и компания ждали у ворот, никто не подошел к ним и не принес извинений за задержку.

Мо Цин сказал:

– Молодая Леди, лучше вернуться.

Шэнь Мяо решительно покачала головой.

– Раз уж я приехала, я подожду. Даже если другие плюют на хорошие манеры, я себе этого не позволю.

В прошлой жизни в стране Цин Шэнь Мяо часто становилась свидетельницей такого поведения Принцессы Мин Ань. В холодное время года она любила приглашать людей навестить ее утром, а потом заставлять их долгое время ожидать на морозе. Обычно это заканчивалось тем, что гости просто заболевали, и им уже было не до визитов. В конце этой пытки, уже под вечер, приходил слуга и говорил, что из-за непредвиденных обстоятельств Принцесса не может их принять. Таким образом весь день уходил насмарку. Методы Принцессы Мин Ань ни капли не изменились, но изменилось отношение Шэнь Мяо к ним. Она вытерпела столько в прошлой жизни, неужто она не потерпит каких-то нескольких часов на холоде?

В этот момент Принцесса Мин Ань сидела в одной из комнат своей резиденции, и ее служанка подбрасывала в камин угли. С невозмутимым выражением лица она взяла со стола чашку с чаем и сделала небольшой глоток.

С улицы вернулись слуги. Она спросила их:

– Эта шлюшка уехала?

– Отвечая Вашему Высочеству, – ответил слуга. – Лошадиная повозка Пятой Молодой Леди Шэнь все еще стоит у дверей резиденции и, кажется, уезжать не собирается.

Недовольство отразилось на лице Принцессы Мин Ань.

– Похвальная выдержка, – она подумала было о том, чтобы оставить Шэнь Мяо у ворот до вечера. Тогда бы эта надменная дочь чиновника точно не выдержала и сбежала домой с поджатым хвостом, а у нее, Принцессы, появился бы повод обвинить ее в неуважении.

Но в глубине души она сомневалась в том, что ее метод подействует на эту упрямую девчонку. Она улыбнулась.

– Раз ей хватает терпения до сих пор здесь торчать, думаю, можно внести немного разнообразия. Кто-нибудь, пойдите и скажите стражникам, что Бэнь Гун приказала впустить Шэнь Мяо.