Вельф в ужасе наблюдал, как Мартинус разжимает ему рот, готовясь влить в организм подозрительную жидкость.

Вельфу оставалось только приготовиться к тому, что должно было произойти дальше, мысленно извиняясь за то, что дал себя поймать перед всеми, кто помогал ему.

— Простите меня, мисс Цубаки... Леди Гефест... Фобос... мама...

Рыжеволосый мужчина закрыл глаза, готовясь к худшему, но вместо того, чтобы ощутить мерзкий вкус зелья, услышал шум...

«Цепи?..»

Вельф открыл глаза и увидел связанного Мартинуса, который был так же потрясен тем, что только что произошло, как и он сам.

«А?»

Мартинус ничего не мог поделать – цепи обмотали его тело и яростно потянули вверх. Черная призрачная фигура быстро промелькнула перед его глазами, он едва успел подумать: «Землетрясение?..»

Мартинус, вздернутый цепями, видел только оранжево-голубое рассветное небо.

«...»

Он любовался этим зрелищем, пока цепи снова грубо не рванули его, на этот раз вниз, а не вверх.

Мартинус с силой врезался в землю, при этом потеряв сознание, но остался относительно невредимым благодаря своему высокому статусу.

Фигура, которая решительно сразила Мартинуса, ловко приземлилась на землю.

Белл заговорил, глядя на то, что осталось от ракийского инквизитора:

— Гм... Значит, ракийские шпионы слабоваты в драках. Как мило!

Белл шутил, потому что очень устал и пытался как-то взбодрить разум, чтобы не заснуть.

— Ты, ублюдок! Что ты сделал с господином Мати…

— Легкий шлепок!

Белл отвесил пощечину приближающемуся ракийскому шпиону. Статус последнего был намного ниже, чем у Мартинуса, поэтому Беллу было достаточно этого приема, чтобы вывести противника из строя.

Ракийский шпион упал на землю, потеряв сознание, а потрясенный Вельф не мог шевельнуться, наблюдая за этой сценой.

«Серый призрак...»

Белл, увидев на земле ошеломленного Вельфа, заметил у него на шее проклятый предмет и догадался о его примерном назначении. Он подошел ближе.

«?!»

Вельф, естественно, занервничал, следя за его приближением. Белл только вздохнул и попытался объяснить, что не причинит Кроццо вреда:

— Я не трону тебя, не беспокойся. Не знаю, слышал ли ты об этом, но спасать людей — это, в некотором роде, мое призвание.

Услышав слова Белла, Вельф, конечно, успокоился, но про себя заметил: «Серый Призрак, кажется, не так суров, как я себе представлял».

Вельф не ошибся в своем наблюдении. Слухи и рассказы о безжалостности Серого Призрака и его преданности правосудию рисовали его как сверхсерьезного борца с преступностью.

И Белл действительно был таким, когда выступал в роли «Серого Призрака», но в его защиту стоит сказать, что была половина шестого утра, а он проводил все дни на тренировках, чтобы по утрам заниматься с Лили, а ночи – в борьбе с преступниками. Он был слишком сонным, чтобы вести себя серьезно.

Белл опустился на колени около Вельфа и начал осматривать проклятый предмет у него на шее.

«Создание магических эффектов с помощью колебаний разума... Это должно сработать... Но сначала мне нужно все проанализировать».

Белл начал прикидывать, что можно сделать с проклятым предметом, но почувствовал, что неудобно работать в полной тишине, поэтому он решил испытать другой способ, раз уж судьба свела его с Вельфом.

«Стоило бы попробовать... Если это сработает, это может стать огромным подспорьем для моих планов...»

— Вельф Кроццо. Потомок проклятой семьи кузнецов, чудесным образом обретший фамильную способность изготавливать волшебные мечи, верно?

Вельф замер, услышав слова Белла. Естественно, он с подозрением отнесся к человеку, прекрасно знающему, кто он такой.

«Только не говорите, что этот парень потребует, чтобы в качестве компенсации я сделал волшебный меч...»

Вельф, естественно, не слишком доверял людям, которые обращались к нему, зная о его происхождении.

Толпы народу продолжали приставать к нему каждый день, требуя волшебный меч, чтобы продолжить спуск в подземелье.

Когда он впервые прибыл в Орарио, нашлись даже те, кто притворялся его друзьями, чтобы по знакомству заполучить волшебный меч Кроццо.

Из-за этого Вельф стал очень подозрительным ко всем встречным, заслужив в своей семье и в Вавилонской башне репутацию упрямого асоциального кузнеца.

Но Белл заранее знал, что Вельф негативно отреагирует на его слова, поэтому поспешил добавить:

— Скажи мне, Кроццо, что такое для тебя меч?

«Что такое для меня меч?»

Вельф, естественно, пришел в замешательство от вопроса, Белл продолжал изучать ошейник, не прекращая болтать:

— Меч. Оружие для уничтожения преграждающих путь врагов, и оружие угнетения в руках тех, кто хочет клинком подчинять других... Но в то же время его можно рассматривать как оружие для защиты тех, кого любишь, от любого вреда.

«…»

Вельф задумался, а Белл продолжал говорить:

— Но меч остается мечом. Когда кузнец создал его, если только он не владеет им лично или не отдал кому-то, кому доверяет, есть большая вероятность, что его труд может быть использован в сомнительных целях.

Вельф прищурил глаза, соглашаясь с тем, что только что сказал Белл. Даже если Вельфу обещали, что его волшебные мечи не будут использованы для злых и неправедных дел, он просто не мог верить на слово.

Неожиданные обстоятельства даже самого миролюбивого пацифиста могут превратить в убийцу, а он не хотел смертей и крови из-за возможностей волшебного меча.