* * *

* *

*

Вельф, Цубаки и Гефест подробно обсудили детали письма и определились с планом действий.

Хотя большинство других богов хотели устроить экстренный Денатус, Гефест решила отложить его на месяц, позволив ему произойти по запланированному графику.

— Нам придется провести наше собственное расследование. Само по себе это письмо не может быть серьезным основанием для Денатуса, учитывая, что оно пришло от мстителя... как бы мне ни было больно это признавать, — сказала Гефест. Боги и богини усомнились бы в правдивости информации, предоставленной неизвестной фигурой, бегающей по Орарио.

— Я договорюсь с некоторыми из моих знакомых в Гильдии о проведении частного расследования. Заодно на всякий случай я могла бы обратиться к семье Гермеса, — ответила Цубаки, догадываясь, что все пройдет неплохо, учитывая ее большой опыт как капитана семьи.

— Я ценю, Цубаки, — поблагодарила ее за инициативу Гефест, на что капитан ответила улыбкой.

— Если мы закончили с этой темой, леди Гефест... У меня была еще одна причина прийти сюда сегодня, — заговорил Вельф, и, услышав такое, Гефест, естественно, поинтересовалась, в чем дело.

— И какая, Вельф?

— Я собираюсь делать волшебные мечи.

— А?!

Это заявление Вельфа сильно потрясло как богиню, так и капитана семьи.

Они обе знали Вельфа и его ненависть к волшебным мечам, не угасавшую все те годы, что они были знакомы с ним.

Невзирая на все доводы и уговоры, он твердо стоял на том, что никогда не будет использовать Кровь Кроццо.

Поэтому они обе задались вопросом, что вызвало перемену в его душе, но прежде чем они успели выразить его вслух, Вельф изложил суть своего заявления:

— Мне нужна ваша поддержка в подборе материалов. Однако я не буду делать традиционные волшебные мечи. Я сделаю свой собственный волшебный меч! — убежденно заявил Вельф.

— Твой собственный волшебный меч? — пробормотала Гефест, прежде чем ее прервала Цубаки:

— Ты хоть понимаешь значительность того, о чем сейчас просишь, Вельф Кроццо? — Цубаки пристально посмотрела на Вельфа, ее голос был серьезным и суровым. Вельф почувствовал дрожь от ауры, которую начала излучать Цубаки.

— Стоимость материалов, которые ты употребишь, расходы на привлечение авантюристов и поставщиков для обеспечения такого запаса материала для экспериментов... это недешево, — Цубаки четко и с ударением выговаривала каждое слово, следя за тем, чтобы Вельфу все было понятно. — Это не говоря уже о нашем прошлом опыте общения. По какой причине мы должны вкладывать в тебя такие ресурсы, Кроццо? Почему мы должны поверить, что ты справишься, после всего дерьма с которым ты нас смешал?

Взгляд Цубаки излучал гнев и раздражение, что, как знал Вельф, было оправдано его поведением на протяжении многих лет.

В комнате воцарилась тишина, богиня и капитан семьи продолжали смотреть на Вельфа, который опустил голову.

Цубаки уже собирался разочарованно вздохнуть над малодушием Вельфа, но тот внезапно сжал кулаки, напряг мышцы, поднял голову и пристально посмотрел в глаза Цубаки и Гефест.

— Потому что я так сказал!

В комнате снова воцарилась тишина, эхо крика Вельфа затихло в комнате.

Он вспотел от волнения, но не ослабил решимости, которую излучали его взгляд и тело.

Цубаки была первой, нарушившей тишину.

— Ха! Ха-ха! Ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха! Потому что ты так сказал, да? Я сама не смогла бы выразиться лучше, Вельф Кроццо! – Цубаки искренне оглушительно рассмеялась. Вельф не подвел ее, он приобрел целеустремленность, выдержку и упрямство, которыми обладает каждый великий кузнец.

Гефест улыбнулась в ответ на заявление Вельфа; порыв стоящего перед ней многообещающего юноши нашел отклик в душе мастера-кузнеца.

— Я вижу, ты принял мои слова близко к сердцу, Вельф. Мы кузнецы, мы создаем то, что показывает нам наше видение. Мы создаем то, что хотим, чтобы еще больше усовершенствовать наше ремесло, чтобы отточить цель нашей жизни!

Гефест с удовольствием встала из-за стола и с такой же решимостью, как Вельф, провозгласила:

— Ты убедил меня. Так что обязательно покажи его миру, Вельф Кроццо — свой собственный волшебный меч.

Располагая ресурсами, необходимыми для того, чтобы начать в своей жизни новую эпоху, подсказанную ему Беллом, Вельф приготовился ступить на путь, которым до него не прошел ни один другой кузнец, даже его знаменитый и пользующийся дурной славой предок.

Будущее, необратимо изменившееся во что-то такое, чему прежде не дано было случиться.

Кузнец, преодолевший все прежние предрассудки о мече, чтобы освободить место для своих собственных творений.

Тот, кто покажет пример многим мастерам будущего, которые посвятят жизнь обучению и совершенствованию.

Это был день, когда под «молотом судьбы» начала формироваться фигура, которая будет считаться центральной в приключениях Белла.

Легенда, превзошедшая первого Кроццо.

Вельф Кроццо, "Живая кузница".