Сон. Нет, он не знал, был ли это сон, воспоминания или предсмертные галлюцинации. Он не знал, был ли он уже мертв или все еще жив.

Всё, что он мог видеть, это свои воспоминания.

Воспоминания детства: как он выглядел, когда он впервые вошёл в Хуашань; сцены тренировок со Старшим; то время, когда он сбежал от строгих правил школы и отправился посмотреть на мир.

«В первую очередь ты практик, а уже потом воин. Ты должен понимать, что нельзя решать всё силой».

Ворчание.

Постоянное ворчание.

Ему это надоело. Хотя он был учеником Хуашань, он не во всём следовал её учениям. Несмотря на свой природный талант, который принес ему титул «Великого Мечника Цветущей Сливы», он был всего лишь новичком в Хуашань.

Почему он не понял этого раньше? Даже когда учения не имели смысла, даже когда он чувствовал себя не в своей тарелке… всем, что сделало его собой, он был обязан исключительно Хуащань. Вот почему он так восхищался этой школой.

Он понял это слишком поздно. Слишком поздно сожалеть об этом.

Если бы он только уделял больше внимания учениям, если бы он был сильнее, он мог бы изменить этот горький конец. Если бы он…

— Ты сожалеешь о своем решении? Чхон Мён услышал мягкий голос Старшего Чжан Муна. Его отец, его старший брат, его семья — этот человек был всем для Чхон Мёна. Он хотел следовать за ним до самого конца, но и этого он не смог.

Да, я сожалею. Я так сожалею об этом, Старший.

«Нет нужды в сожалениях». Его голос излучал тепло. «В конце концов, это Хуашань».

…Старший. Чхон Мёну показалось, что Старший посмеивается. Вечно теплый и доброжелательный.

«Потому что это Хуашань».

Тыщ!

Даже когда…

Тыдыщ!

Хм? Что?

«Аггггггггггххх!» Как больно! Моя голова! Почему?! Почему она так болит? Это из-за того, что мне руку отрезали?

— Н-небесный демон? Этот ублюдок еще не помер? Чхон Мён инстинктивно поднял руку, чтобы защитить голову. Если он еще не умер, эти атаки точно его прикончат.

— Небесный Демон? Но голос, который ответил ему, был голосом не Небесного Демона, а хриплым, сопливым голосом, который он не узнал.

"Хм?" Когда он открыл глаза, лицо перед ним было таким же незнакомым.

Нищий? Нищий. Новенький — судя по узлу, завязанному вокруг его талии. Нищий среди нищих.

Нищий с угрюмым неряшливым лицом посмотрел на Чхон Мёна.

Что за...? Он не мог понять, что происходит.

«Небесный Демон» — да, точно!» Лицо нищего покраснело от раздражения. «Ты ленивый бездельник, еще спишь! Все ушли просить милостыню, а ты все еще дрыхнешь! Ага! Ты что самый умный, а?» Нищий поднял свою бамбуковую палку.

Погоди ка... Этот ребенок что, угрожает мне? Вот оно что.

"Хм?" Нищий был поражен внезапной ухмылкой Чхон Мёна.

Это была странная ситуация, но он не чувствовал, что ему нужно беспокоиться. Кто такой Чхон Мён, в конце концов? Он попал в тройку лучших фехтовальщиков мира. Люди восхваляли его стиль владения мечом как истинную сущность школы Хуашань и называли его Великим Мечником Цветущей Сливы — два других Великих Мечника не могли с ним сравниться. Даже Небесный Демон в свои последние минуты признал мастерство Чхон Мёна в фехтовании. Ученики и лидеры школы склонялись перед ним.

Но этот нищий мне угрожал? Мне?

"Хм? Унгх? Ты чего смеешься?»

— Слушай сюда, мелкий.

"'Слушай сюда?'"

«Я изо всех сил пытаюсь понять, что происходит, но для начала, не мог бы ты убрать эту штуку».

«Ха. Хахахаха. Ха-ха-ха-ха-ха!» Нищему оставалось только смеяться.

Чхон Мён нахмурился. Как он посмел так на него реагировать?

И тогда нищий замахнулся на Чхон Мёна своей бамбуковой палкой.

Хм. Чхон Мён был ошеломлен. Как смеет простой нищий делать что-то подобное, зная, кто такой Чхон Мён? Что бы ни случилось, он собирался научить этого нищего уму-разуму еще до конца дня.

Во-первых, он должен остановить этот дрын! Чхон Мён поднял правую руку…

…Что?

Хм?

Медленно? Почему его руки такие медленные?

Палка была быстрой, но почему его руки тянулись к ней так медленно? Он не понимал - с его-то скоростью он уже должен был держать эту палку.

Ах! Может, это из-за его ран? Тогда все, что ему остаётся, это набраться храбрости...

Эм-м-м? Что это? Краем глаза он увидел, как появилась маленькая рука, двигавшаяся к палке со скоростью улитки.

Слишком медленные и…

…слишком короткие?

Хм? Такие маленькие руки не могут остановить эту палку! Не получиться!

Палка приземлилась прямо на голову Чхон Мёну.

Чхон Мён рухнул на землю в конвульсиях. Все его мысли были отброшены пронзительной болью.

«Куаааааа!» Чон Мён схватился за голову и начал кататься по полу. Даже оторванная рука не причиняла такой боли!

"Сволочь!" Нищий вложился в него не на шутку. «Что происходит? Ты не понимаешь что происходит? Щас я объясню тебе что происходит! Ты поехавший, тупой ублюдок! У тебя из-за жары мозги расплавились? Сейчас я тебя вылечу, засранец!

«Ай! ой! ый! Ты чокнутый попрошайка! Остановись сейчас же, а не то… ай !»

"Сдохни! Сдохни!"

— Ай, больно! Айай!» Крики Чхон Мёна постепенно менялись по мере того, как его избивали.

"-Сволочь! Я это так не оставлю! Да я тебя…

БАЦ!

"-Остановись! Прекрати сейчас же, пожалуйста, придурок!

БАМ!

«—Ай! Аййй! Почему ты меня бьешь! Йай!»

БАХ!

-- Ты -- нищий -- ой, ай! Извини!"

Порка продолжалась без угрызений совести.

"...спасите…"

ХРЯСЬ!

— Пощади меня!

Словно говоря ему, что второго шанса не будет, Чхон Мён был немедленно избит до полусмерти.

«...Айй. Он мне между ног заехал». Чхон Мён вытащил куски ткани, которые засунул себе в нос.

«Ай, оййй». В тот момент, когда он увидел красные пятна, лицо Чхон Мёна погрустнело.

Кровь из носа! Даже не от внутренних повреждений, от побоев! Как это вообще возможно? И не только кровь из носа — ничто не имело смысла с того момента, как он открыл глаза.

Не говоря уже о его синяках под глазами, казалось, что на нём живого места нет. Если бы кто-то не остановил это, его бы так и продолжали избивать!

Его хоть раз в жизни так били? Несмотря на все шалости, которые он проворачивал в известной своей строгостью школе Хуашань, его никогда так сильно не били.

Впервые испытать такое унижение от рук нищего...!

«Я его… Этот ублюдок! Я разорву его». Гнев и раздражение бурлили внутри него.

Чхон Мён лежал на земле. Если бы он действовал по прихоти, то только навредил бы своему избитому телу.

«Нет, лучше не стоит…» Чхон Мён поднялся и уставился в реку.

Незнакомое молодое лицо приветствовало его. Когда Чхон Мён исказил свое лицо, молодой человек повторил за ним; когда Чон Мён вздохнул, молодой человек повторил.

"...Как это произошло?" Почему в воде было лицо другого ребенка?

Нет, это было красивое лицо. Изменения в его лице его не беспокоили — в конце концов, чем моложе, тем лучше, не так ли? Но это не слишком молодо? Хотя лучше моложе, чем старше.

Кроме того, сколько бы он ни сравнивал их, это лицо было намного очаровательнее и красивее, чем у прежнего Чхон Мёна. У него не было претензий к этому новому лицу.

Но он был недоволен тем, что его тело тоже помолодело.

Коротышка. Конечности были короткими — не потому, что он был коротышкой от природы или что-то в этом роде, а потому, что он стал ребенком. Хуже того, он худой как спичка. Даже сейчас он настолько усталый и голодный, что еле может поднять руку.

А, какая разница!

"Что ж…"

В итоге…

— Я всё ещё жив.

Возможно, «я» было неуместным. Как бы сильно он ни смотрел, этот парень совсем не был похож на Великого Мечника Цветущей Сливы, Чхон Мёна. Великого Мечника больше нет: его душа и все его воспоминания теперь пребывали в теле ребенка-нищего.

«Должно быть, это работа Демона».

А может быть, это была буддийская реинкарнация? Если бы он знал это заранее, то присоединился бы к Шаолиню, а не к Хуашань.

Он задавался вопросом, не применил ли Небесный Демон к нему какую-то отвратительную магию. Но если бы он мог совершать такие подвиги, то уже правил бы всем миром.

Чхон Мёну было все равно, что произошло, но он должен был признать, что все вокруг было реальным. Это был не сон и не фантазия. Все его тело ныло от боли — чем больше он думал об этом, тем злее становился.

«Ничего не изменится, если я продолжу сидеть и думать об этом. Во-первых, мне нужно выяснить, что происходит. Чон Мён вскочил и побежал к палатке нищих.

Или он пытался бежать, по крайней мере.

«Кха!» Через пару шагов он упал.

— Ты сильно избил меня, ублюдок! Глаза Чхон Мёна сердито закатились. — Что бы ни случилось, я обязательно отплачу тебе за это.

Смерть не исправила его грязную личность.