Но ни Император, ни Высший Эволюцер не обращали на это внимания и продолжали идти вперед. И вот наконец они достигли нужной лаборатории, но дверь заклинило. Альбей вырвал её усилием мысли и отбросил в сторону.

Войдя внутрь, их поприветствовала такая же картина разрушения и смерти, как и везде. Но тут было более «прибрано». Все тела сложили в аккуратные кучки, а «боевой мусор» почти убрали дроны обслуживания. В одной из целых капсул с питательной пастой для консервации болтался труп Мандарин. Тело женщины в черных доспехах выглядело очень скрючившимся. Складывалось такое впечатление, что её схватил исполин и сжал всей силой.

К слову об исполине. Омега подсоединился густой сетью проводов к местному компьютеру и завис в одной позе, не обращая внимания на окружающий мир. Но стоило в помещение пройти Императору, как он оживился и посмотрел на своего создателя.

— <Создатель>, — обратилась машина к Императору на двоичном коде. Для всех остальных слова Омеги прозвучали как бессмысленный набор звуков. — <Я совершил недопустимую ошибку в своих расчётах. Я счел логичным риск в одну сотую процента, когда пытался связаться с Вами по зашифрованному каналу. Субъект, известная ранее, как Мандарин, неизвестным мне образом смогла перехватить сообщение, отследить место его отправки и найти мою позицию. Я счел логичным возложить на себя полную ответственность за данный провал. Я готов самоуничтожиться >.

— <В этом нет необходимости, мое творение. Запомни этот тяжелый урок и впредь сделай все, чтобы не повторить эту ошибку. Она стоила нам многого>.

— О чем они говорят? — Мэри наклонилась к кустодию и деликатно шепнула ему. — И почему на тебе эта броня? Куда ты дел свою золотую броню?

— Тебе лучше не забивать голову такой бесполезной информацией, — Амон ясно дал понять девушке, что не намерен говорить о случившемся. Мэри остановилась и посмотрела в спину кустодию.

Император и Высший Эволюционер дошли до операционного стола, что, несмотря на недавний бой, сохранил свою целостность и чистоту. Аккуратно положив бездыханное тело Виктории на холодную поверхность, Альбей приступил к более деликатной процедуре. С помощью телекинеза он плавно снимал с неё всю броню, пока не оставил Дум нагой.

«Моя сила тут не поможет. Её душа отправилась в совершенно иное измерение, где у меня нет власти. Если я попытаюсь вернуть её с помощью варпа, это будет не Дум, а пустая марионетка»

Высший Эволюционер нисколько не смутился, увидев обнаженную Викторию. Напротив, он незамедлительно приступил к своей работе и начал подключать к ней все необходимые приборы. Аппараты искусственного дыхания, свежая кровь, небольшой биошокер, чтобы заставить сердце Дум работать, и нейронный пульсатор, дабы запустить работу самого важного органа человека.

Альбей помог чем смог. Золотое свечение окружило Викторию. Мертвые ткани начали оживать, а все некрозные процессы обратились вспять. Вместе с приборами Высшего Эволюционера они смогли «оживить» тело девушки. Белизна исчезла. Она начала слабо дышать. Сердце забилось и приборы начали фиксировать слабую активность мозга.

— Боюсь, это все, что мы можем с Вами сделать, — Герберт печально выдохнул и снял шлем. Альбий увидел опухшее от ударов и синяков лицо ученого. — Мы оживили её тело, но сейчас она находится в состоянии овоща. Как бы я ни хотел, но вернуть душу человека обратно в тело я не могу. Особенно, если его заб…

В руках Альбия вспыхнуло алое магическое пламя. Когда оно развеялось, он узрел толстый мрачный фолиант. Ранее ему приходилось видеть эту книгу в коллекции Дум. Даркхолд — вроде бы так она зовется. Бывший Владыка Человечества нахмурился, когда увесистый том самостоятельно распахнулся и перед ними начали быстро листать страницы. Они резко остановилась по середине, где на левой стороне пергамента была изображена вытянутая голова древнего монстра.

«Если тебе она так дорога — приди и возьми её»

***

Эта была самая настоящая беззвёздная ночь. Редкость в этих краях. Полная луна ярко светила с небосклона, вдалеке колыхался темный лес, а со стороны реки дул приятный, прохладный ветерок. Где-то вдали виднелись слабые огни деревни.

Мальчик, что хотел быть королем, стоял по самые колени в холодных объятия вод Сакарьи. Но он не обращал внимания на это легкое неудобство. В своих тоненьких ручках мальчик держал деревянный кораблик. С любовью и нежностью он оттачивал его грубым ножом, пока не довел до идеальных форм — никаких лишних изгибов, никаких шероховатостей. И вот теперь он стоял здесь, держа свое творение.

Мальчик, который хотел быть королем, всматривался в примитивные знаки, что были начертаны на борту этого коробля. Если перевести этот давно забытый язык, то там было написано: «В память о моем отце».

Эти мгновения для мальчика пронеслись так медленно, как вся его короткая жизнь. Сам того не хотя, он вспомнил, как погиб его отец от руки собственного брата. И как последний умирал на его глазах, держась за сердце. Око за око.

Но вот время пришло, и мальчик, который хотел быть королем, отпустил свое изделие. Слабое течение реки быстро подхватило кораблик, и он отправился свой путь. Кто знает, каких берегов он достигнет? Возможно, его выбросит на берег спустя пару верст, или же он проплывет так далеко, что уйдет в самые неведомые, мифические земли, о которых мальчик ничего не знает.

Все замолкло. Мальчик, который хотел стать королем, перестал слышать пение ночных птиц, шелест травы и игру насекомых. И даже луна как-будто померкла, а вода стала столь холодна, что мальчик захотел как можно скорее покинуть её. Попытавшись сделать шаг, он осознал — его ноги не хотят идти. Его мускулы парализовало.

Внимание мальчика привлек шум воды. Обернувшись, он увидел, как нечто гигантское постепенно поднимается из центра реки. Тонны жидкости стекали по зеленоватой коже. Сперва ребенок принял это существо за мифического водяного гиганта, что, согласно приданиям, обитает в Сакарье. Но он быстро понял ошибочность своего суждения — это нечто другое, более жуткое и опасное.

Мальчик, который хотел стать королем, узрел массивную голову чудища; его узкие, глубоко посаженные глаза ярко-красного цвета освещали ночь. Длинные, как у осьминога, щупальца опускались вниз и почти касались маленького человечка, что на фоне этого монстра казавшегося таким хрупким. Таким жалким и ничтожным.

— Добро пожаловать в мое царство, Альбей, — раздался глубокий пронзающий голос существа. — Я ждал тебя.

Мальчик, который хотел быть королем, сменился золотой величественной фигурой черноволосого исполина, что держал в руках покрытый пламенем меч.

— У меня нет желания общаться с тобой сверх необходимости. Я пришел сюда, чтобы забрать то, что принадлежит мне.

— Разумеется. Какую цену ты готов заплатить? — Кхтон, Владыка Тьмы, потянул вперед свои щупальцами. Одно из них почти коснулось золотой брони Императора. — Ты высокомерен. У тебя нет ничего такого, что я могу забрать. Если я потребую душу твоего компаньона, ты отдашь её без сожалений. Или же я могу забрать твое тело…

В следующий миг Император ощутил, что его тело вернулось к старому образу мальчика, который хотел быть королем.

— У тебя нет здесь власти. Хо-хо-хо! — смех существа больше напоминал рев реактивного самолета, усиленного в сто раз. Но бывший Владыка Человечества не дрогнул.

— Чего ты хочешь? — Кхтон перестал смеяться и посмотрел на мальчика.

— Сделку. Я отдам душу Виктории фон Дум в обмен на одно действие.

— Твое определение слишком расплывчато, — Император сделал шаг вперед, подойдя к массивному щупальцу монстра. — Под одним действием ты можешь понимать всё, что угодно, даже уничтожение Земли.

— В моих целях нет уничтожения этого каменного шарика. И, скажу прямо, то, что я хочу сделать, возможно, поможет тебе.

— Что именно?

***

Высший Эволюционер внимательно смотрел на Дум. Альбий, в руке которого возникла странная книга, уже несколько секунд стоял неподвижно, как монолитная статуя.

— А-а-архг! — Виктория резко подскочила с операционного стола. Провода и питательные трубки оказались вырваны. Несколько секунд владычица Латверии ошарашенно смотрела на Высшего Эволюционера, Амона и всех присутствующих в зале, не замечая своей наготы. Альбей подошел к ней сзади и окутал её зеленой тканью.

— Тебе что-нибудь нужно?

— Да! — нервно вскрикнула ожившая девушка. — Я хочу самый крепкий коньяк!