Радуги всё ещё сияли над этим миром.

Даже если он был в огне людской ярости и гнева.

Радуга неслась с такой скоростью, что пролетала целые районы за секунды. В какой-то момент, едва не врезавшись в фонарный столб, она остановилась, зависнув в воздухе рядом с огромным светодиодным экраном, на котором транслировался эфир новостей.

Ведущая, молодая, но очень уставшая женщина, — видимо, последствия столь нервной в последнее время работы не могли скрыть даже гримёры — зачитывала последние сводки новостей из Нью-Йорка. Кажется, трансляцию вели «Дейли Бьюгл»… Когда это они умудрились превратиться из обычной газеты в телеканал такого масштаба?..

Весь эфир слова ведущей сопровождались любительскими и профессиональными кадрами различных погромов и столкновений, произошедших за последние дни. Сейчас шел репортаж был о том, что Гиперион, сотрудничая с героями-одиночками и Верховным Эскадроном, разнесла мегакорпорацию, создавшую и покрывавшую команду Патриота, от низов до самой верхушки, просто вломившись к Совету директоров и уничтожив организацию.

Несмотря на то, как была далека от этого сама Радуга, она всё понимала, и у неё снова выступили слёзы на глазах. В конце концов, Патриот и его компания были известными личностями — примерами, кумирами, за краткое время ставшими столь же популярными и любимыми, как и Мстители, Эскадрон или Фантастическая Четвёрка.

Кто мог знать, что такое случится с ними?..

Она всхлипнула, вспомнив то нечеловеческое выражение лица Гиперион в тот день, когда она и тот суровый мужик ворвались внутрь первыми. Ведь тогда она, Радуга, была рядом с ними. И впервые за долгое время девочка позволила себе быть… Другой, тёмной Радугой.

Задрожав, героиня, спрятав личико, снова ускорилась, теперь двигаясь даже быстрее. Очень скоро она приблизилась к месту, где чувствовала присутствие своей подруги.

Она приземлилась перед Мэри в фирменной супергеройской позе, подсмотренной у Старк и Руби.

— Хай-хоу! — Радуга силилась улыбаться, как и всегда, вопреки блестящему от слез личику. — Меня звали?

Гиперион посмотрела на неё немигающим взглядом.

— …Привет, Радуга, — женщина наконец пришла в себя и, дружелюбно улыбаясь, подошла к девочке, чтобы погладить её по пушистым волосам. От её прикосновений Радуга захихикала. — Ты пришла?..

— Помочь Вам, мисс Гиперион! — Радуга искренне улыбнулась в ответ, окончательно отойдя от прежних переживаний. — Я чувствовала, что Вы здесь!

Мэри подозрительно изогнула бровь, и девочка, чуть стушевавшись, отвела поникший взор.

— И… Ц-центр сказал, что у Вас п-проблемы… И они не могли с-связаться ни с кем…

— Ясно, — глубоко вздохнув, Гиперион присела рядом с подругой. — Послушай, Радуга… Я всегда рада твоей помощи…

— Что-то не так, м-мисс Гиперион?..

— Всё не так, сестрёнка, — она сказала это так тихо, что Радуга даже не заметила этого пропавшего, казалось бы, навсегда обращения к ней. — Тут слишком много проблем для прелести вроде тебя…

— Но как же так? — девочка перебила Гиперион. — Я же… Я могу помочь! Я хочу помочь! Я знаю, как помочь!..

— И как же?

Прямой вопрос и прямой взгляд.

Девочка потерянно оглянулась. Окружающие старались не смотреть на двух подруг, но всё-таки у окружающих людей проскальзывали усталые, раздраженные или даже сочувствующие взгляды, направленные на них.

— Я придумаю!..

Она проиграла этот раунд, и она это знала.

Она пришла, чтобы помочь, тогда как ей пытались помочь тем, что отсылали её прочь.

Но почему?

Она могла быть полезной!

Почему они не могут позволить ей?..

Почему они… Защищают её, а не людей?

Что может быть хуже, чем-то, что уже творится и о чём она уже знает? От чего они хотят её уберечь? От ужасов войны?..

Она прослезилась, вспоминая Войну.

Она была там.

Она теряла друзей и родных.

Она позволяла себе то, чего не должна была.

Может быть, по всем этим причинам ей не позволили вмешаться?

***

Вечером Радуга сидела на крыше небоскрёба и смотрела вниз, на город, полный огня и злобы. Мир пылал, пока радуги сверкали над ним.

Она распрощалась с грустной Гиперион, что экстренно отправилась в Супрем-сити, на главную базу Эскадрона. Поэтому не было ничего удивительного в том, что, оставшись наконец в одиночестве, Радуга пришла сюда. В голове маленькой леди начали всплывать события последних дней и лет, которые заставляли её от ужаса произошедшего сжимать зубы и закрывать ладошками слезящиеся глаза.

Тогда, пару часов назад, толпа людей, среди которых были как бывшие полицейские и военные, так и сменившие лагерь герои и злодеи, ворвалась на площадь. Ведома она была несколькими людьми: седым, умудрённым жизнью детективом, который до недавнего момента думал, что прознал всю истинную сущность этого мира, но понял, что он не знал и половины; молоденькой девушкой, вероятно ещё школьницей или студенткой, чьё лицо было покрыто свежими ранами, частично закрытыми бинтами и пластырями разной свежести, а глаза выражали гнев и мрачную решимость; каким-то героем из второго-третьего эшелона, который в знак солидарности многим именитым личностям сменил свой яркий и отчасти придурочный, клоунский костюм на стильный, мрачный и немного пугающий чёрный.

Они были готовы встретить сопротивление полиции и имели решимость бороться с ней как с защитниками уродов и мразей из верхушки правительства. Вместо этого они увидели, как напротив них на землю плавно опускался один из немногих оставшихся незапятнанных героев этой планеты.

Это была Гиперион. А затем она заговорила.

Она говорила долго и проникновенно. Рассказывала о том, каким было её детство, когда она не понимала, кто она и кем была; как впервые применила свои силы, чтобы помочь другу и как её ругали приёмные родители; как она тайно была героем годами в своей маленькой, но уютной деревеньке в Канзасе, и впервые вышла в свет.

Она сказала, что отец часто рассказывал ей о Захватчиках и Легионе Свободы, о Ви-батальоне, Двенадцати, Золотом Агентстве и Ревущих Коммандос — героях времён Второй Мировой Войны, о которых ему рассказывали уже его отец и дед, ставивших своей целью и обязанностью помогать простым людям, даже когда мир вокруг со всей своей цивилизацией нёсся к полному своему уничтожению.

«Когда ты будешь готов явить миру себя, мир будет готов тебя принять», — так она сказала.

Она говорила о том, что, несмотря на то, какие люди разные и как тяжело быть понимающими и сочувствующими друг другу, этому нужно научиться.

О том, что как бы плохо и отвратительно не было всё то, что они узнали, это не было поводом для того, чтобы вести свою страну и весь мир следом к уничтожению.

О том, что в сей тёмный час, когда в мире так много злобы и боли, и он и эта планета как никогда более нуждались в героизме каждого из её обителей: героизме не «пафосном и понтовом», как она это обозвала, а в настоящем. В готовности стоять насмерть ради друг друга, ради жизни и счастья, и вести в светлое будущее общество своими действиями, какими бы малозначимыми они не казались.

И ещё, ещё очень многое подобное.

И, в конце концов, лидеры этой толпы потеряли решимость.

Они оглядывались, с ужасом смотрели друг на друга, на повреждённые столкновениями улицы, на взбешенных людей… Наконец печаль и вина настигли их, когда они осознали, что всё это время лишь приводили одних простых людей драться против других, только усугубляя ситуацию и практически бездействуя против тех, кто действительно был виновен.

Обе стороны опустили оружие. Обе стороны раскаялись и пролили слезы, и Радуга плакала вместе с ними. Она сидела на крыше, смотря на заходящее солнце, и позволяла себе плакать от ощущения своей бесполезности в этот миг, когда миру нужны были радуги, а не пожары.

— Привет, Рейнби, — чуть тихий, грустный голос, раздавшийся за спиной, выбил Радугу из мира собственных мыслей.

Звуки портала, из которого неожиданно появилась женщина, Радуга не услышала, глубоко задумавшись, а теперь бросилась навстречу к ней.

— Мария! — Радуга тихо заурчала, чувствуя одновременно грусть и радость от встречи с подругой. — Как ты?! Я давно не слышала от тебя вестей. Милая, что…

Она замерла, глядя в лицо Марии.

— Что?.. — она чуть отошла. — Что происходит?

Она вспомнила, почему не смогла сразу понять этот голос: всё было просто, надо было лишь увидеть это лицо.

Мария фон Шварцлихт никогда не была такой печальной. Вернее, Радуга никогда не видела в её глазах столько боли и сожаления.

— Что случилось, Мария? — более настойчиво спросила Радуга.

Её сердце, казалось, было готово разорваться, когда её подруга втянула её в портал, ведущий в просторный и темный зал, в котором Радуга ощущала присутствие других живых существ… И не совсем живых.

А потом на крыше вспыхнул свет, лучом устремившийся в небеса на краткий миг — и всё пропало, будто бы ничего и не было.

* * * * *

Лондон

В столице Соединенного Королевства, в доме одного из влиятельнейших лордов, прямо сейчас происходит очень интересное событие. В зале, обстановка которого так и веет британским аристократическим пафосом и лоском, собралось несколько джентльменов.

Благородный Сэр Джеймс Джаспер из всех присутствующих наиболее хорошо вписывался в богатое убранство своего особняка в Лондоне. Черные волосы джентльмен аккуратно зачесал на левый бок. Одетый в элегантный черный костюм, украшенный позолоченными вставками, он расположился в мягком кресле из красной кожи. В одной руке он держал белоснежное блюдце, расписанное красными розами, в другой — маленькую, выполненную в таком же стиле фарфоровую чашечку, заполненную до краев чаем. Прямо перед ним в воздухе парил массивный круглый чайник из того же набора.

Напротив него, в таком же кресле, сидел тот, кто абсолютно не вписывался в антураж гостиной. Молодой парниша лет двадцати, с черными кудрявыми волосами, белоснежной улыбкой, одетый более современно, чем хозяин поместья. Примечательно, что все на нем было белое. А уж массивное существо, стоящее за его спиной, которое едва помещалось в обители аристократа…

«Some talk of Alexander, and some of Hercules / Of Hector and Lysander, and such great names as these…», — эту встречу сопровождала песня «Британские Гренадеры», доносившаяся из старинного, но очень хорошо сохранившегося граммофона. Звук был не громкий, но достаточный, чтобы хозяин поместья мог насладиться им.

— … Должен признаться, последние события меня поразили, — произнес британский джентльмен. Сделав последний глоток, он выпустил чайную пару из рук, и та присоединилась к парящему в воздухе чайнику. — Этот Император Человечества… Вроде бы так Вы его назвали?

— Да, — кудрявый юноша улыбнулся.

— Спасибо. Этот Император творит поистине захватывающие и грандиозные вещи. Наконец-то кто-то пытается навести порядок правильными способами на Земле. Герои — это, конечно, хорошо, но, на мой скромный взгляд, их пора приструнить.

— Да ну? — гость немного подался вперед. — Я-то думал, из всех людей на Земле Вы больше всех будете ратовать против него.

— Мистер Деймон, как плохо Вы меня знаете, — любезно подметил Джаспер, сложив руки в замочек и положив их к себе на коленку. — Пускай я не люблю супергероев и им подобных фриков, но я вижу потенциал в людях. И у этого человека он огромен. Император хочет сделать общественно-полезное дело. Уже за это я готов его уважать. Но самое главное, он растормошит наше женское геройское болото. Выражаясь молодежным сленгом, лайк, респект и уважуха.

— Да, спорить не буду. Он изменит Землю. Но вот в какую сторону? — это другой вопрос. Например, мои сородичи точно не станут вмешиваться в ситуацию, они до безумия скучные создания, — мистер Деймон развел руками в разные стороны. — Их не интересуют дела внешнего мира. С ними не о чем говорить. А на меня они смотрят как на малое дите.

— И я отчасти с ними согласен: Вы ведете себя как ребенок. Иногда, — Джеймс разжал «замок» и поднял левую руку. Тут же в ней он создал миниатюрную карманную вселенную. Полноценная копия мироздания, заполненная мириадами галактик. — Обладая такой огромной силой, как мы с Вами, очень легко потерять интерес ко всему. Но действия Императора смогли меня заинтересовать.

— Но сэр Джеймс, не кажется ли Вам, что у него все получается слишком легко? — юноша склонил голову влево. — Я к тому, что пока он не встречал реального сопротивления. А демоны все еще ждут…

— К чему Вы клоните, мистер Деймон? — точно так же, как мужчина создал карманную вселенную, он поглотил её. Вернув руки в прежнее положение, он заинтересовано посмотрел на своего собеседника.

— Я хочу немного разрядить обстановку. Чтобы на Земле стало чуть повеселее. Все-таки мне нравится, когда люди преодолевают трудности, — и в это мгновение Деймон улыбнулся как школьник, которого поймали с поличным за очередной шалостью.

— Ох, мистер Деймон, боюсь Вас разочаровать, но Вы обратились не по адресу, — Джеймс недовольно причмокнул губами. — При всем уважении к Вам, я не хочу выходить из тени. Зачем человечеству знать об очередном мутанте класса омега плюс? К тому же у меня есть неприятный опыт общения со своими альтернативными версиями, большинство из которых, мягко говоря, не блещет умом. Мультиверс — странная штука, наполненная непонятными даже для меня вещами.

— Что ж, жаль слышать такой ответ, — черноволосый парниша пожал плечами и поднялся с кресла. — Тогда я более не смею тратить Вашего драгоценного времени.

— Неужели вы уходите так быстро? — аристократ несказанно возмутился решением своего гостя. — Как же так? Я лично приготовил для Вас пирожки с корицей, прямо по маминому рецепту. Ваши любимые.

— Тем не менее я вынужден удалиться, — парень протянул руку сэру Джеймесу, чтобы попрощаться с ним.

Не ожидая подвоха, мутант спокойно принял рукопожатие. И как только их руки соприкоснулись, он ощутил огромную, просто колоссальную силу, на фоне которой даже его мощь казалась маленьким лучиком света. Энергия, что пришла извне, с лёгкостью сломила всё сопротивление аристократа. Меньше, чем за мгновение ока сэр Джеймес прекратил свое существование. Его тело, его душа — всё оказалось стерто из реальности.

— Обязательно было это делать? — гигант прервал свое молчание. — Я понимаю, что у тебя своеобразный стиль ведения деловых отношений. Но всё же?

— Конечно, да! — юноша обернулся к исполину и вскинул руки в эмоциональном жесте. — Если бы я оставил его в живых, он бы начал мне срать в штаны. Хер ему в рыло, а не это. Ишь чего удумал. И вообще, чего ты возмущаешься? Ты мне обязан всем.

— Да–да, прости, всё время забываю, — в голосе существа проявилось механическое эхо. — Тем не менее твое поведение вызывает у меня тошноту. Жаль, это тело не позволяет.

— Бла-бла-бла! — Деймон нахмурился и посмотрел на старый граммофон, что уже заканчивал воспроизводить пластинку. Ему потребовалось всего лишь щелкнуть пальцем, чтобы вещь присоединилась к своему хозяину в небытие. — Ненавижу это старье. Как и пирожки этого хрыча. Они отвратительны! Так, — парниша внезапно остановился, крепко задумавшись. — Пора поднасрать одному золотому засранцу. И я знаю, как это сделать, — уже злобно щурясь и складывая руки домиком, проговорил юноша.