Молодой человек видел, что Сюэ’эр не питает никакого презрения к его бедности. Его сердце дрогнуло. Да, он даже не попытался, так откуда ему знать, что это не сработает?

Он подумал о боли, которую его мать терпит столько лет и обругал себя за бесполезность. Как сын, он должен приложить все усилия, чтобы спасти свою мать. Возможно, это будет его последний шанс облегчить ее страдания.

Он вытер слезы с уголков глаз, сложил ладони в сторону Сюэ’эр и сказал: «Благодарю, барышня Сюэ’эр. Я пойду тотчас же!»

Молодой человек подошел к закрытой двери кабинета и легонько постучал.

Он был одет в старую-престарую одежду, которая, казалось, немало повидала на своем веку. Его волосы были перевязаны простым куском ткани. Хотя он был одет просто, на его теле не было видно ни следа нищенской ауры. Его спина была очень прямой, когда он шел. Хотя он не был так красив, как Инь гунцзы, или представителен, как Чжэн шицзы, все его тело излучало элегантную ученую ауру, так что он не выглядел таким уж обычным.

Он, должно быть, ученый!

Когда дверь открылась, молодой человек вошел внутрь. Сюэ’эр отвернулась, когда дверь снова закрылась. Она посмотрела на очередь из посетителей. Раньше здесь толпилось человек десять или около того. Теперь осталось только четыре-пять. Очевидно, гонорар в сто серебряных монет отпугнул многих людей.

Сюэ’эр пожала плечами: «Сяоцзе все равно не хотела, чтобы дела клиники процветали. Всё идёт по её плану!»

После того, как пять человек получили ключи от комнат, они заплатили по одной серебряной монете. Это серебро будет вычтено из их гонорара.

Люди в очереди были одеты роскошно. Они явно не заботились ни об этом, ни о ста серебряных монетах. Их волновало только то, можно ли излечить их недуг!

Внутри клиники Ци Жун Юэ увидела, что молодой человек немного нервничает. Она налила ему чашку чая и усадила, чтобы он отдышался.

- Как тебя зовут? - она села за стол и посмотрела на неуклюжего молодого человека.

Молодой человек поспешно поставил чашку на стол. Он не осмеливался взглянуть на ослепительно красивую девушку, сидевшую перед ним.

- Меня зовут Чжоу Ань. Мне двадцать один год. Я живу на Саньву Лейн.

Ци Жун Юэ кивнула.

- Ты ученый?

Чжоу Ань снова кивнул: «Я сдавал экзамен на Сюцая». [1]

[1] человек, сдавший имперский экзамен на уровне округа

- Тебе это удалось?

- Да!

- А как насчет провинциального имперского экзамена, который проводят раз в три года?

Чжоу Ань покачал головой.

- В тот год мама заболела. Никого не было дома, чтобы позаботиться о ней. Я…

Ци Жун Юэ посмотрела на беспомощное лицо Чжоу Аня. Она могла представить себе его чувства, когда ему пришлось пропустить провинциальный имперский экзамен.

- Из всех добродетелей сыновняя почтительность является наиболее важной. Ты поступил правильно!

Чжоу Ань посмотрел на девушку, сидевшую перед ним. Ей было всего шестнадцать или семнадцать лет, но она говорила не так, как обычные юные барышни. Ее слова, казалось, были не только утешением, но и подтверждением его решения.

- Ты ведь не просто так хотел меня видеть? – спросила Ци Жун Юэ.

Ее вопрос вернул его обратно к реальности. Да, он искал ее не просто так.

Чжоу Ань выпрямил спину и почтительно сказал Ци Жун Юэ: «Ци Сяоцзе, у меня есть самонадеянная просьба!»

Ци Жун Юэ продолжала сидеть. Выражение ее лица было расслабленным, а глаза излучали дружелюбие. У нее не было презрительного выражения, которое обычно появляется у людей при общении с бедняками.

- Говори. - Она подняла руку и сказала: - Но для начала сядь. У меня шея устала!

Чжоу Ань сел. Его мрачное настроение немного рассеялось. С Ци Сяоцзе оказалось не так уж трудно поладить, как он себе представлял.

- Ци Сяоцзе, моя мать болеет уже почти десять лет. В последние годы ей стало еще хуже. Она побывала у многих врачей и принимала много лекарств, но всё безрезультатно. Теперь ей едва удается встать с постели.