Нэлло очнулся от пронизывающего холода, который, казалось, сковал его до костей. Он был тяжело ранен — слишком много переломов, разорванные мышцы. Каждая попытка пошевелиться вызывала невыносимую боль. Лежа на земле, он чувствовал: та тварь, что довела его до такого состояния, всё ещё жива и где-то рядом.

И стоило ему лишь подумать об этом, как чудовище прорвалось сквозь снег, раскапывая искалеченного демона.

Яркий свет ударил в глаза, всё вокруг расплылось, но даже сквозь пелену Нэлло разглядел змееподобное существо. Оно словно злорадствовало, высовывая раздвоенный язык, будто готовясь вцепиться в его обессиленное тело. Всё тело твари было изранено — видимо, лавина нанесла ей больше повреждений, чем ему. Чёрная кровь сочилась из ран, капала на снег и разъедала его.

Но в тот момент, когда чудовище уже готовилось наброситься на добычу, его голова слетела с плеч от мощного удара.

Нэлло не успел разглядеть спасителя — перед тем как потерять сознание, он лишь мельком увидел силуэт, напоминающего человека-медведя.

Ощущение смертельной опасности исчезло. Это могло означать только одно: тварь мертва.

С облегчением Нэлло отпустил сознание.

В следующий раз он очнулся на плече незнакомца. Вокруг толпились зверолюди, перешёптываясь и разглядывая его с любопытством, будто впервые видели демона.

Нэлло попытался понять, где находится, но зрение подводило — всё плыло перед глазами, мысли путались. Вскоре тьма снова поглотила его.

Несколько дней он приходил в себя лишь на мгновения — когда ему перевязывали раны, наносили густую зелёную мазь на ожоги или меняли пропитанные гноем бинты.

Ткань была тёмно-красной, с черно-фиолетовыми пятнами — видимо, яд чудовища выходил через поры, отравляя повязки и наполняя воздух гнилостным запахом.

Несмотря на страшные раны, за ним ухаживали: старец с заячьими ушами и седой гривой и две помощницы.

Одна — с кошачьими ушками и человеческим лицом — иногда смотрела на него с грустью. Но стоило появиться второй — больше похожей на лису с ярко-рыжим мехом и лишь отдалённо напоминающей человека — как та тут же прогоняла её криками.

Так прошла неделя, прежде чем Нэлло перенесли в хижину, увешанную шкурами. Единственный свет исходил от камина посередине комнаты.

Ещё через пару дней он окончательно пришёл в себя.

Первое, что он почувствовал — нестерпимую жажду.

— Воды… Дайте мне воды… — хрипло выдохнул Нэлло.

Вскоре появился старец. Его лицо оставалось бесстрастным, но заячьи уши стояли торчком, выдавая волнение.

— Повтори, что ты сказал, юнец, — произнёс он спокойно.

— Воды… Пожалуйста…

Старик вышел и вернулся с деревянным кувшином.

Нэлло жадно схватил его, вода лилась по подбородку, капая на бинты. Он не помнил, чтобы когда-либо пил что-то вкуснее — чистая, живительная, она казалась спасением.

Когда кувшин опустел, старец взял его и развернулся к выходу.

— Где я? Не уходите, объясните… — дрогнувшим голосом окликнул его Нэлло.

— Вечно вы, молодые, куда-то спешите, — покачал головой старик. — Наберись терпения.

С этими словами он вышел.

Час ожидания тянулся мучительно.

Нэлло думал об Алексе — вернулся ли он в лагерь? Знает ли Микаэль, что случилось?

Но мысли прервали шаги.

В комнату вошли двое: огромный зверочеловек, похожий на белого медведя, и знакомый старец.

Они придвинули стулья к кровати и сели.

Минуты три длилось молчание — мужчины изучали худое, измождённое тело демона.

Наконец, звероподобный незнакомец заговорил:

— Меня зовут Виктор. Я староста этой деревни.

Он сделал паузу, затем продолжил:

— И у меня к тебе есть вопросы.