Летиция снова не спала. Её взор всегда, даже когда она была в палатке, казалось, был направлен в сторону захваченной бриттской крепости. Все её мысли занимали братья. Они обещали ей вернуться через две ночи. Но вторая ночь прошла, солнце уже давно взошло, но их всё ещё не было. Как они? Что сейчас делают? Всё ли гладко проходит? Живы ли они? Эти вопросы не давали ей покоя. Она чувствовала вину за то, что отправила братьев прямо в пчелиный улей. Иногда ей хотелось вернуться на несколько дней назад и продумать другой вариант. Но перед её глазами вновь и вновь возникали довольные лица братьев, она снова слышала их ласковые голоса, когда они говорили с ней, обещая, что всё будет хорошо. Всё ещё ощущала тепло от их объятий. И сейчас ей больше всего хотелось вновь их обнять. Хотелось, чтобы Гавейн снова назвал её сестрёнкой и широко улыбнулся. Ей хотелось, чтобы Гарет, как и в прошлый раз, смущённо опустил взгляд в землю после её объятий.

Порой ей хотелось вернуться на четыре года назад, когда они все вместе веселились, радовались, хорошо проводили время и не думали ни о каких войнах. Сейчас же положение на западе было шатким, продолжительные войны не давали никому передышки. Все были напряжены. Но даже не смотря на всё это, Гавейн продолжал широко улыбаться, Габриэль продолжал жаловаться, что она вновь ушла одна, Бедивер всё так же утешающе всех подбадривал, Гарет продолжал так же вкусно готовить, Ланселот – постоянно ворчать, что ему не дают тишины, а Галахад – молчать и думать о своём. Иногда он просил, чтобы ему рассказывали различные песни. Времена менялись, но её товарищи всегда оставались такими, какие они есть. И эти мысли грели душу Летиции даже в сильные морозы.

Она часто предавалась воспоминаниям. Но эти воспоминания, всегда приносившие радость, сейчас стали приносить ей и боль. В её сердце было место боли от того, что больше она не вернётся в те времена. Но были и мысли, которые ещё сильнее разбивали ей сердце. Летиция стала чаще думать об их смерти, хотя всеми силами старалась избегать этих мыслей. Но они были навязчивы, особенно в бессонные ночи. И каждый раз встречая утро вместе со всеми, она благодарила бога, что её товарищи живы и здоровы.

Но сейчас ей приходилось встречать утро в неполной компании, и это мало её радовало. Кто бы что ни говорил, как бы ни успокаивал, что братья будут в порядке, она боялась, что они могут не вернуться. И встречая очередное утро без них, Летиция сжимала руки у себя на груди и молилась, чтобы братья были в безопасности.

Тем утром, когда, как обещали Гарет с Гавейном, они вернутся, Летиция услышала голос очередной битвы. Она не рассчитывала, что бой случится так скоро. Братья должны были уже вернуться, но их не было. От беспокойства она не знала, куда деться. Её страшила промелькнувшая в голове мысль о том, что они могли быть затянуты в эту битву. А ещё сильнее её пугало то, что у братьев никогда не было подобного опыта.

— Ваше Высочество, вам не стоит беспокоиться. — Габриэль стоял позади Летиции, смотревшей в сторону, откуда доносились звуки сражения. — Гавейн никому не проиграет. Гарет с ним тоже в безопасности.

— Я отправила их на войну, которая не имеет к ним никакого отношения. Я отправила их на верную смерть. Как мне после этого сидеть спокойно? Предлагаешь ждать?

— А вы предлагаете рвануть в гущу сражения и остановить всех своей просьбой?

Слова Габриэля очень сильно задели Летицию. Ей думалось, что он совсем не понимает её чувств. Она с обидой посмотрела на него. Казалось, что Летиция вот-вот заплачет. Но она лишь сжала руки в кулаки и поспешила в сторону своей палатки.

— Вот идиот, — тихо прошипел Ланселот, заставший эту сцену, и пошёл следом за Летицией.

— Если ты тоже пришёл потешаться надо мной, то зря теряешь время, — обиженно буркнула Летиция.

— И в мыслях не было, Летиция. Не собирай всех под одну гребёнку.

Но Летиция ничего не ответила, а лишь молча прошла мимо своей палатки.

— Куда идёшь? — спросил Ланселот, но ответа он так и не получил. Затем, когда она дошла до места, где обычно тренировалась стрельбой из лука эти несколько дней, остановилась.

— Видишь эти зазубрины на деревьях? — спросила она, указывая на повреждённую от стрел кору дерева. — Это – следы моей борьбы. Я рассчитываю, что однажды смогу сражаться бок о бок с вами.

— Почему ты не позволишь нам сражаться за тебя? Не марай свои руки.

— Вы не должны марать свои руки за меня. Если сражаетесь и вы, то сражаюсь и я. Но я очень слаба. Однако я не хочу лишь заимствовать вашей силы. Я хочу обладать своей собственной. — Летиция резко обернулась к нему.

Сейчас Ланселоту показалось, что стоявшая в месте, где кроны деревьев не затмевали собой солнце, Летиция выглядит волшебно. Лучи будто купали её в своём свете, от чего некоторые детали её серебристого цвета платья сверкали. Более того, Ланселоту показалось, что Летиция величественна в этом свете, особенно после произнесённых ею слов.

— К чему же ты ведёшь? — наконец спросил он.

— Мне нужна твоя помощь, Ланселот. Мне нужен ты. — Она медленной плавной походкой направилась в его сторону. Подойдя к нему вплотную, она приподнялась на носочки. Казалось, что Летиция вот-вот коснётся его губ, словно желая повторить то, что было в прошлый раз.

— Что ты задумала? — прошептал он ей в губы, а она ручками стала блуждать по его спине, доходя пальцами до его плечей. Но потом она резко стала спускаться вниз. — Я догадываюсь, что ты хочешь сделать, — всё тем же хриплым шёпотом продолжил он. — Но прежде, чем ты это сделаешь, я дерзну поступить так, как не поступил бы ранее. — Схватив её за локоть, Ланселот потянул Летицию на себя, а потом прижал её к дереву, зажав её правую руку над её головой.

Этого Летиция не ожидала, но она прекрасно понимала, что виной этому – она сама. Но особенно расстроенной она не выглядела. Летиция, напротив, была заинтригована. Ланселот обратил внимание на её едва заметную ухмылку. Легонько взяв её за подбородок, он приподнял ей голову. И теперь его ярко-голубой взор смотрел в её цвета серо-лазурного моря глаза. Они блестели, в них отражалась твёрдая уверенность. Но больше всего Ланселот увидел в её глазах вызов. Этот вызов был не только ему. Он, казалось, был брошен всему миру.

— Ты так очаровательна, Летиция. Особенно в такой позе, — наклонившись к её уху, прошептал он. — Но сделай то, что собиралась. Чтобы случайно не стало поздно. — Он вновь, как и в прошлый раз, медленно коснулся нижней губой её верхней губы. — Если вытянешь его одной рукой, то я, так уж и быть, удовлетворю тебя. — После этого он провёл большим пальцем по её нижней губе.

— Твои слова звучат двусмысленно, Ланселот. Ты, верно, хотел сказать, что удовлетворишь мою прихоть?

В ответ он усмехнулся, а она продолжила:

— Но я уверена, что ты всё правильно понимаешь. — Летиция опустила руку на рукоять его меча. — Держать его одной рукой мне будет непросто, но вытянуть из ножен я уже однажды пыталась. — Резким движением она вытянула меч, который тут же воткнула в землю, так как держать его навесу ей было сложно. — Я закрою глаза на всё, что сейчас было, но взамен, ты будешь меня обучать сражаться.

Ланселот ещё долго смотрел ей в глаза, что наблюдали за ним без тени сомнения, на её белоснежную кожу, на приоткрытые губы, которые так и манили своей розоватостью и к которым Ланселоту хотелось прильнуть уже давно. Он взял несколько прядей её серых волос и приблизил к своему носу, прикрыв глаза.

— Я не хочу, чтобы ты, Летиция, закрывала на всё это глаза. Ругай меня, игнорируй, злись на меня, но ни в коем случае не забывай о моей страсти, которую я испытываю к тебе. — Он открыл глаза и ухмыльнулся.

— Я подумаю над этим после того, как ты отпустишь мою руку.

Ланселот усмехнулся, но удовлетворил требование принцессы. Однако сразу после этого он оставил лёгкий поцелуй над её щекой и отошёл от Летиции, не отводя от неё взгляда. Летиция притворилась, что ничего не было.

— И что же принцесса, вроде тебя, Летиция, собирается делать мечом, который даже держать не в силах?

— Не такой уж он и тяжёлый. Просто очень неудобный, — подытожила Летиция, взяв за рукоять меча обеими руками и подняв его над головой. — Ты пообещал удовлетворить мою прихоть, Ланселот. По-моему, сейчас самый подходящий момент.

Ланселот усмехнулся и подошёл к ней.

— Сначала опусти меч, — он надавил рукой на рукоять меча, тем самым заставив Летицию опустить оружие. Теперь клинок смотрел прямо перед ней. — Мой меч не двуручный. Но так как одной рукой тебе будет тяжело, постараюсь научить тебя держать меч обеими руками.

После этого Ланселот правильно расположил руки Летиции на рукояти, попутно объясняя:

— Одна рука должна находиться рядом с клинком, а вторая позади. Вторая рука тебе нужна для контроля баланса, твоя поддержка. Тем временем, как первая…

— Отвечает за атаку? — прервала Ланселота Летиция.

— Я бы даже сказал, что первая рука контролирует направление удара. А вторая отвечает за оборону.

— Но теория мне особо неинтересна. Об этих правилах может знать каждый, но не каждый сможет использовать меч правильно.

— Уверен, Летиция, у тебя получится всё так, как надо. Эти правила – общие для каждого мечника. Но у каждого мечника, как я считаю, свой стиль.

— Как у Гавейна?

— Как у Гавейна, — подтвердил Ланселот. — Но, по-моему, Гавейн один такой. Я никогда прежде не видел воина, державшего меч так, как это делает он.

— Он удивительный, — подытожила Летиция. — Что мне теперь делать дальше?

— Начни размахивать мечом так, будто перед тобой враг.

Летиция так и поступила. Но Ланселоту пришлось уйти на безопасное расстояние, чтобы её хаотичные движения случайно не задели его.

— Летиция, дорогуша, полегче. Ты будто не с человеком сражаешься, а со стаей мух.

— Так поэтому я и обратилась за помощью, — обиженно буркнула она, опустив меч.

— Почему не попросишь Габриэля?

— Просила. Много раз. Но он даже притрагиваться к мечу не разрешает.

— Так прикажи. Он беспрекословно выполняет любой твой приказ.

— Я не хочу решать всё приказами, Ланселот. Ранее я говорила, что на данный момент считаюсь мёртвой принцессой. А значит, мои приказы ничего не значат.

— Ну здесь ты ошибаешься, Летиция. Однако я тебя услышал.

Ланселот стал глазами выискивать что-то, похожее на палку. Но ничего не нашёл. Встав перед Летицией, он начал.

— Считай, что перед тобой враг. Попробуй меня убить, — он довольно ухмыльнулся. — Я покажу тебе несколько приёмов, но прежде я хочу, чтобы ты сама прочувствовала меч. Не бойся меня ранить. Всё равно не сможешь.

Летиция немного подумала, но потом всё же приняла боевую стойку такую, какой она себе её представляла, и всерьёз принялась за так называемый бой. Ланселот вновь увидел в её взгляде решимость, и это доставило ему удовольствие.

***

Связанных Гарет и Гавейна грубо швырнули к дереву, да так, что Гавейн сильно ударился спиной и скрутился от боли. В этой не очень долгой битве победу одержали бритты. Их потери были не очень значительны. Саксы были слишком подавлены, чтобы сражаться во всю силу, а большинство из них дезертировали. Сейчас бриттские воины разгребали тела в поисках выживших, а Радигес с оставшимся войском отступил.

— Кей, Тристан, оставьте нас, — велел бриттский принц. — Я сам с ними разберусь.

— Но Артур, мы не можем оставить тебя одного. Зачем мы должны это делать? — возмущался Кей.

— Успокойся, — тихо велел Тристан своему товарищу.

— Смеешь противиться приказам наследника трона? Прочь с глаз, — грозно повелел Артур. Кею ничего не оставалось, кроме как подчиниться. И они с сэром Тристаном оставили наследного принца наедине с пленными.

Убедившись, что кругом не осталось никого, Артур направил клинок на братьев.

— Вы не саксы. Кто такие? Откуда явились и какую цель преследуете?

— Мы прибыли из Франкского королевства, — пояснил Гарет. — Нашу деревню уничтожили, и мы были вынуждены скитаться.

— Что вас связывает с саксами?

— С саксами – ничего. А вот с тобой, Артур, и с той девушкой, нас связывает одна цель.

— О какой девушке ты говоришь?

— О той, кто в детстве тебя называла братик Артуриос. — По взгляду Гарета было можно понять, что он вполне доволен тем, с чего начал разговор, так как Артур заметно изменился в лице: в его серо-голубых глазах отразился ужас.

— Мразь, — грубо прошипел Артур, пихнув в шею Гарета концом рукоять меча. Гарет побледнел. — Где она? Или вы и есть те, кто убил её? Отвечай!

— Ранее ты спросил о нашей связи с саксами, — сглотнув, быстро проговорил Гарет, поняв, что с этим человеком нужно быть осторожным. — Именно Летиция нас отправила в их лагерь три дня назад.

— С какой целью?

— Чтобы помочь братишке Артуру, — с болью в голосе ответил за брата Гавейн – у него всё ещё болела спина. — Сестрёнка очень беспокоится.

Артур внимательно слушал Гавейна, но в его сторону даже не повернулся.

— Кем вы ей приходитесь?

— Как-то слишком много вопросов, — еле слышно произнёс Гарет, откашлявшись, но Артур услышал и лишь зло велел держать мнение при себе и отвечать на вопросы без лишних комментариев. — Примерно три года назад мы обещали ей, что вернём её в Камелот, — продолжил Гарет. — Но увидев, что здесь творится, она решила начать свою борьбу, чтобы помочь тебе, Артур. И помочь людям, живущим здесь. Она пытается спасти весь Альбион.

— Чем докажете, что она жива?

— Всё, что она смогла нам предложить, это то, как она тебя называла. И есть ещё кое-что. Но прежде, могу я попросить тебя помочь Гавейну присесть, облокотившись на дерево?

— Всё в порядке, братишка, я потерплю, — сквозь зубы прошипел он. Но Артур не был из чёрствых людей, и поэтому он удовлетворил просьбу Гарета.

— Я искренне тебя благодарю, — поблагодарил Гарет.

— Оставь благодарности при себе. Что ещё предложила тебе Летиция?

— Если заглянешь в мешочек Гавейна на его поясе, то увидишь там пряди её длинных серых волос. Она хотела быть уверенной, что этого будет достаточно, чтобы ты нам поверил.

Немного помешкавшись, Артур всё-таки опустил руку в мешочек. Гарет сказал правду: там действительно были седые пряди волос.

— У сестрёнки выросли красивые длинные волосы, — Гавейн попытался широко улыбнуться.

— Она часто болела в детстве, — прошептал Артур, с горечью смотря на пряди волос Летиции. Он был уверен, что эти волосы действительно принадлежат ей. Воспоминания о её частых болезнях тут же нахлынули на него. Он вспомнил и о том, как однажды она чуть не умерла у него на руках. Она всегда была слаба. Хоть всё и обошлось, но последствия дали о себе знать посредством поседевших волос.

— Теперь ты нам веришь? — в голосе Гарета слышалась надежда.

Но Артур ничего не ответил. Он бросил неподалёку их мечи и, развернувшись, замер.

— Если она действительно жива, сообщите ей, что я всё ещё её жду.

Артур вскочил на своего коня и поспешил удалиться, напоследок услышав просьбу Гарета никому не рассказывать про Летицию. Артур лишь кинул в ответ:

— Мне достаточно и того, что она жива.

— Братишка всё-таки нам поверил, — облегчённо вздохнул Гавейн, но тут же проскулил от боли. — Но он забрал волосы с собой.

— Потерпи, Гавейн. Я постараюсь как-то вытащить нас из этих верёвок.

Хоть Гарет так и сказал, но он понятия не имел, что делать. Выбор был один: подползти к мечу и попытаться разрезать об клинок верёвки. Но дело было сложным, иногда он и вовсе останавливался, чтобы передохнуть.

— Братишка, тебе не кажется, что за нами будто следят?

— Я тоже давно ощущаю на себе пристальный взгляд. Но из живого здесь только ворон.

Ворон сидел на ветке дерева, прямо над головами братьев, и не отводил от них своего чёрного взгляда.

— И сидит он тут довольно долго.

— Может он ждёт нашей смерти, чтобы потом поклевать? Как в той песне, про двух ворон? — предположил Гавейн, вспомнив песню, которую однажды, ещё до их встречи с Летицией, рассказывал Бедивер. — Если вспомнить, то в ту ночь, когда мы с братишкой Габриэлем нашли сестрёнку, там тоже был ворон.

— Которую Летиция потом съела, — вздохнул Гарет. — Но в одном я уверен точно. Нам надо поспешить. Летиция сильно переживает.

Только Гарет продолжил ползти к мечу, как этот ворон, протяжно каркнув, накинулся на Гарета. Он как будто что-то искал. И это что-то он нашёл в мешочке Гарета. Ворон схватил своей лапой серёжку, которую Летиция отдала Гарету перед тем, как он с братом должны были внедриться в армию саксов.

— Стой, ты! Мерзкий воришка! Отдай сюда! — Гарет пытался резкими движениями налечь на ворона, но тот лишь ловко увернулся и взмахнув крыльями, улетел. — Чёрт, ты! Чтобы твои перья отвалились все! — злобно прокричал Гарет. Единственный подарок Летиции ему терять не хотелось.