— Возможно, всё изменится к лучшему, не все божественные звери разделяют одну и ту же идею, — сказал он.

— Не поэтому ли ты не сказал Сяоюэ правду? Ты передал ей благородные концепции о расе божественных зверей и надеялся, что она сможет изменить ситуацию? — спросил Ли Ци Е.

— Возможно, я совершил ошибку по отношению к ней, — он заколебался, прежде чем горько улыбнуться.

— Несмотря на то что она стала владыкой, она всё равно ничего не смогла сделать. Другие божественные звери извлекали слишком много выгоды из статус-кво. Ты и сам колебался, — сказал Ли Ци Е. — Ты позволил им забрать юных птиц чунмин, потому что знал, что произойдет дальше.

Выражение его лица то и дело менялось, заставляя его глубоко вздохнуть. Он выдохнул и произнес: — В этот раз оно должно прийти.

— Когда дошло до дела, ты решил встать на сторону божественных зверей, и это развеяло все твои идеи о переменах, — сказал Ли Ци Е. — Тем не менее, ты попытался заставить своих слуг дракона чунмин уйти, не раскрывая им правды.

— Я всего лишь старик, это всё, что я могу сделать, — ответил он.

— Ты говорил, что были и другие божественные звери, которым это не нравилось. Ты когда-нибудь пытался объединить с ними силы? — спросил Ли Ци Е.

Он открыл рот, но ничего не сказал.

— Если бы представился шанс, ты бы встал и сразился? — спросил Ли Ци Е.

— Молодой господин, я не могу, — он покачал головой.

— Прямо как ты, те, кто поначалу колебался, стали тем, что они ненавидят больше всего. Никто не смог бросить всё, чтобы пройти трудный путь, — сказал Ли Ци Е.

— Это касается не только меня, — защищался он.

— Да, от начала и до конца речь идет о выживании твоей расы, если выражаться максимально просто, — сказал Ли Ци Е.

— Не уверен, что это точное определение, — он был в некоторой степени не убежден.

— Это правда: божественные звери заботятся о себе больше всего на свете. Это объяснимо гордостью, наличием врожденных даров и благословений; вы — сильнейшая и древнейшая раса, если не считать первозданных, — сказал Ли Ци Е.

— Да, — признал он.

— Гордость превращается в высокомерие и уверенность во вседозволенности — в то, что вы все заслуживаете самого лучшего, — сказал Ли Ци Е. — Вы смотрите на остальных как на насекомых. Так называемые «благородные» слуги драконов — не более чем рабы. Нет, всё в Божественном Небосводе — это рабство.

— Молодой господин, это происходит в каждом мире, где есть бессмертные, — сказал он.

— Тогда должен ли я поступить так же с твоей расой? Спеленать ваш хребет и заставить вас вечно стоять на коленях? Когда я буду не в духе, я зажарю и съем тебя. Стать моими рабами — это ведь честь, разве нет? Если ты считаешь, что все бессмертные так поступают, то для меня логично делать то же самое, — усмехнулся Ли Ци Е.

Его лицо перекосило, так как это было бы в высшей степени унизительно.

— Это то, что происходит со слугами драконов. Твоя раса ничего не дарует этому миру, — сказал Ли Ци Е. — Владыки и бессмертные ошибочно приписывают себе больше заслуг, чем заслуживают. Без этих групп разве миры были бы разрушены или поглощены? Нет, они бы прекрасно продолжали существовать.