Астарот проснулся в своей постели, резко приподнявшись. Всё тело было в холодном поту, словно он пережил нечто ужасное. Сон снова беспокоил его, но на этот раз что-то было особенно странным. Он провёл рукой по лицу, пытаясь прийти в себя, и почувствовал странное жжение в правом глазу. Волнение нахлынуло с новой силой, и он, с трудом встав с кровати, подошёл к зеркалу, которое стояло на комоде у стены.

Заглянув в своё отражение, он внимательно посмотрел на свои глаза. Левый — всё как обычно, но вот правый... На правом глазу теперь была печать. Едва различимая, как тень, она мерцала на коже. Казалось, что это что-то древнее, чуждое, но в то же время неотъемлемая часть его самого. Печать заставила его вспомнить последние сны, которые тревожили его уже несколько ночей. Они не были обычными кошмарами, а скорее походили на фрагменты какого-то фильма или видений, которые шли друг за другом в чёткой последовательности.

Последний сон был особенно ярок и полон странных символов. В этот раз он оказался в огромной пещере, наполненной таинственным светом. Стены пещеры были покрыты древними надписями, которые Астарот не мог прочесть, но они притягивали его взгляд, словно содержали в себе ответы на его вопросы. Свет мягко струился вдоль прохода, создавая странное ощущение, будто пещера жива.

Он медленно продвигался вперёд, и чем дальше шёл, тем более давящей становилась атмосфера. В конце пещеры он услышал голос. Сначала тихий, почти неразличимый, но затем он стал отчётливым и чётким. Это был голос, очень похожий на голос его матери, Эллисы. Она тихо, но с отчаянием в голосе, сказала: «Спаси…». Слова эхом разносились по пещере, заставляя сердце Астарота сжаться.

Но на этом видение не закончилось. Как только голос матери умолк, появился другой голос — грубый и властный, он принадлежал патриарху клана. Он говорил с такой уверенностью, что каждый его звук проникал в сознание Астарота. Патриарх заявил: «Ты — наш спаситель». Эти слова эхом зазвучали в его голове, заполняя пространство, и всё вокруг закружилось. Туман заволок пещеру, и перед глазами Астарота всё поплыло, прежде чем он проснулся в ужасе.

Теперь, сидя на краю своей кровати, он тщетно пытался понять, что значат эти сны. Почему они начали приходить к нему один за другим? Что за странные надписи он видел на стенах пещеры? И что это за просьбы о помощи, которые так резко сменялись заявлением о его роли как спасителя? Всё это казалось невероятно запутанным и тревожным.

Но самое пугающее — это печать на его глазу. Она не просто появилась. Казалось, она была связана с этими снами и с его будущим. Астарот задумчиво провёл пальцем по глазу, ощущая, как печать пульсирует под его кожей, и пытался понять, что это может значить. Сны и реальность начали переплетаться в его сознании, создавая бесконечный поток мыслей и вопросов.

Размышления Астарота прервал мягкий стук в дверь. В комнату тихо вошла Лианна, его верная служанка. Она всегда заботилась о нём с особым трепетом и, несмотря на её молодой возраст, была невероятно чуткой и внимательной. Её взгляд сразу уловил беспокойство на лице Астарота.

— Астарот, — сказала она, подходя ближе, — тебе пора на завтрак. Все уже собрались в главной зале.

Она заметила его состояние, но не стала задавать лишних вопросов. Лианна была достаточно мудра, чтобы понимать, что у него, как у наследника клана, могут быть свои тайны. Вместо этого она лишь мягко улыбнулась и помогла ему собраться, подавая одежду. Астарот молча наблюдал за ней, ещё раз взглянув в зеркало, прежде чем покинуть комнату.

Когда он спустился в главную залу, его встречал знакомый семейный стол, за которым собирались его родные. Здесь всегда было тихо и спокойно, несмотря на величие и холодные каменные стены дома. За столом сидели его мать Эллиса, его старший брат Райнер, который всегда казался невероятно сосредоточенным и серьёзным, а также его младшая сестра Сильвия, чья внешность всегда обманчиво выдавала её нежность и кроткость. Но в бою она была настоящим хищником.

Кроме того, за столом сидели его младшие сестры-близнецы, Эльза и Айрис. Эти двое всегда держались вместе и имели между собой особую связь. Несмотря на свою юность, они обладали некой аурой загадочности и силы. Они были ровесниками Астарота, но отличались невероятной гармонией в своих действиях и мыслях. Близняшки всегда могли понять друг друга без слов, что нередко пугало окружающих.

Астарот сел за стол, ощущая, как напряжение от его ночных переживаний постепенно уходит на задний план, но мысли о сне и странной печати продолжали тревожить его, не давая покоя даже в кругу семьи.

Астарот сел за стол и принялся за еду. Сначала он старался сосредоточиться на тарелке, но вскоре не мог не заметить, что Эллиса и Сильвия пристально смотрели на него. Взгляды были настолько напряжёнными, что Астарот ощутил, как по его спине пробежали мурашки. Он старался сделать вид, что всё в порядке, но на душе становилось всё тревожнее.

Эллиса, словно почувствовав его беспокойство, мягко спросила:

— Тебя снова мучили кошмары?

Астарот, который с самого утра ломал голову над тем, что же ему делать с этими снами и странной печатью на глазу, не хотел вдаваться в подробности. Он понимал, что если расскажет, это может вызвать массу вопросов, и тогда ему придётся объяснять гораздо больше, чем хотелось бы. Поэтому он попытался отшутиться.

— Нет, мама, просто плохо спал. Бывает, — сказал он с едва заметной улыбкой, но голос слегка дрогнул.

Эллиса хмуро посмотрела на сына, как будто понимая, что он что-то скрывает, но не стала настаивать на ответе. Она лишь слегка кивнула и продолжила есть. А вот Сильвия не сводила с него глаз, её взгляд был настолько проницательным и пристальным, что Астароту казалось, будто она видит его насквозь. Её глаза светились непонятным огоньком, и Астарот уже не мог вынести этого молчаливого наблюдения. Было такое чувство, что Сильвия знала что-то, о чём не говорил он сам.

От этого взгляда ему становилось всё неуютнее, мурашки вновь пробежали по телу, и, наконец, он не выдержал. Слишком многое сейчас занимало его мысли: странные сны, печать на глазу, тревожные предчувствия, а тут ещё и этот пронизывающий взгляд сестры.

— Простите, мне нужно отойти, — быстро сказал Астарот, поднимаясь со стула.

Он резко поднялся и, не дождавшись одобрения или ответа, поспешно вышел из зала. Когда дверь за ним закрылась, в комнате воцарилась кратковременная тишина, которую нарушили младшие сёстры-близнецы — Эльза и Айрис. Они синхронно повернули головы к матери и в один голос произнесли:

— Он какой-то странный, — их голоса сливались в единую мелодию, словно это говорила одна и та же личность.

Эллиса, не отвечая, лишь мельком посмотрела на дочерей, но оставила этот комментарий без внимания, а вот Сильвия не смогла так просто отпустить ситуацию. Она продолжала думать. В её голове крутились вопросы: что же такого особенного в Астароте? Почему его всегда выделяют, относятся с таким особым вниманием? Ведь на первый взгляд он был обычным младшим братом, ещё не обретшим истинной силы и знаний. Но Сильвия не могла отделаться от мысли, что что-то в нём изменилось.

Она вздохнула, затем, словно для проверки своей интуиции, смоделировала в уме воображаемую ситуацию:

«Что если бы я сейчас внезапно напала на Астарота?»

Её губы изогнулись в холодной усмешке, когда она представила, как он бы ничего не заметил, если бы она нанесла ему удар. Это было бы слишком просто, думала она. Но даже это размышление не давало ей покоя. Почему тогда его возвышают? Она не могла найти ответа на этот вопрос.

Эллиса нарушила тишину, прервав размышления Сильвии:

— Жаль, что Астарот так рано ушёл. Я хотела первой ему сообщить новость.

Эллиса медленно встала, её осанка, как всегда, была величественной. С гордостью в голосе она продолжила:

— Астарота наградили прозвищем. Теперь он будет носить имя "Арахна". В честь этого ему будет выдана особая униформа, которая будет подчёркивать его новое звание.

Слова Эллисы вызвали мгновенную реакцию. Сильвия, которая до этого молча размышляла, резко вскочила из-за стола, её глаза вспыхнули гневом.

— Что он такого сделал?! — закричала она, не в силах сдержать эмоции. — Вы ведь знаете, что прозвище — это не просто символ! Прозвище присваивается только воинам за заслуги в бою и мастерство! И оно даётся только главой клана!

Голос Сильвии дрожал от негодования. Она не понимала, почему её брат, которого она всегда считала слабее себя, удостоился такой чести. Казалось, всё её существо восстало против этой несправедливости.

Не дождавшись ответа, Сильвия резко развернулась и вышла из зала, громко хлопнув дверью. Райнер, сидевший всё это время в полном молчании, вдруг тихо усмехнулся и с лёгкой иронией произнёс:

— Ну и ну, наш братик удивил меня.

Он подался вперёд, немного расслабившись, и посмотрел на мать. Эллиса лишь бросила на него короткий взгляд, не выражающий ничего, кроме спокойной уверенности в своих решениях. Но Райнер, уже не сдерживая весёлого настроения, продолжил:

— Кто бы мог подумать, что это именно он получит прозвище раньше нас всех.

Эльза и Айрис, которые всё это время молча наблюдали за происходящим, переглянулись между собой. Затем, словно по негласному сигналу, они тоже встали и, тихо переговариваясь между собой, покинули зал вслед за Сильвией.

Теперь за столом остались лишь Эллиса и Райнер. Наступила тишина, и только лёгкий звук столовых приборов нарушал её. Через некоторое время Райнер снова заговорил, на этот раз с более серьёзным тоном:

— Мама, а ты не знаешь, когда наш старший брат вернётся из академии?

Эллиса, отложив вилку, внимательно посмотрела на сына.

— Что, уже хочешь бросить ему вызов? — она усмехнулась, но в её глазах мелькнула серьёзность. — Мечтай дальше, Райнер. Через три-четыре года он будет настолько силён, что сможет сравниться с самим главой клана. Ты же знаешь, что по таланту он не уступает Астароту, а возможно, даже превосходит его.

Райнер усмехнулся в ответ, но это была скорее нервная усмешка, чем искренняя.

— Похоже, мне придётся ещё много тренироваться, — сказал он с лёгкой иронией, но в голосе чувствовалось уважение к старшему брату.

Когда Райнер ушёл, Эллиса осталась сидеть в тишине, задумчиво глядя на дверь, за которой он скрылся. Она не могла отделаться от ощущения, что её старший сын скрывает нечто большее, чем демонстрирует окружающим. В его действиях был какой-то скрытый подтекст, и теперь, когда она обдумывала произошедшее на тренировке с Астаротом, это ощущение становилось всё более отчётливым.

Во время боя с младшим братом Райнер показал впечатляющую силу, но Эллиса была уверена, что он не раскрылся полностью. Те 18% её собственной силы, которые он продемонстрировал, — это было далеко не всё, что он мог. Она знала его слишком хорошо, чтобы не заметить, что он сдерживался, скрывал свои истинные возможности. Но зачем? Этот вопрос не давал ей покоя.

Эллиса вспомнила его взгляд на тренировке — сосредоточенный, но не напряжённый. Он контролировал всё, даже своё дыхание, как опытный боец. Но в его глазах была скрыта какая-то тень, нечто большее, чем просто желание одолеть младшего брата. Он был готов на что-то большее, но не позволил себе раскрыть карты. Это настораживало.

«Что же ты скрываешь, Райнер?»

— думала она, сжимая пальцы на подлокотнике кресла. Её сын всегда был амбициозен, но эта тайна, которую она чувствовала за его поступками, начинала пугать её. Он рос слишком быстро, и она не могла понять, на что он готов ради своих целей.

-Спустя час-

Эллиса сидела за столом в своём кабинете, погружённая в раздумья. Мысли о Райнере не покидали её — она знала, что её сын силён, но что-то в его поведении внушало ей беспокойство. Её размышления прервало лёгкое, почти бесшумное постукивание в дверь. Без особой спешки, сохраняя хладнокровие, Эллиса приказала:

— Входи.

Дверь открылась, и в комнату тихо вошёл человек, закутанный в чёрный плащ с глубоким капюшоном. Его лицо было едва видно в полумраке, но Эллиса знала, кто перед ней. Это был её первый помощник — Первая Тень клана Астар.

Тени — это элитные воины и разведчики, которые служат исключительно клану Астар. Они — глаза и уши клана, выполняющие самые опасные и скрытные задачи, от сбора информации до устранения угроз. В отличие от остальных воинов, тени не имели имён, только номера, которые символизировали их статус и роль в клане. Номера отражали иерархию, где Первая Тень — это ближайший помощник Эллисы, лидер остальных теней. Все они беспрекословно подчинялись ей, выполняя её приказы без единого слова сомнения.

Первая Тень остановился в нескольких шагах от стола Эллисы и склонил голову в знак почтения.

— Госпожа,

— его голос был тихим и безэмоциональным, словно у тени не было ни личности, ни эмоций.

— Я пришёл с докладом.

— Продолжай,

— коротко ответила Эллиса, не поднимая взгляда от своих бумаг.

Первая Тень начал говорить, детально описывая свои последние наблюдения и собранную информацию. Каждый его доклад был точен, подробен и беспристрастен. Он сообщал о событиях как внутри клана, так и за его пределами, передавая важные сведения о передвижениях других кланов, возможных угрозах и политических интригах.

Эллиса слушала, но её мысли всё ещё кружились вокруг её сыновей. Несмотря на важность доклада, её беспокоило нечто иное. Когда Первая Тень закончил, она задумалась на мгновение, а затем задала вопрос, который не был связан с его докладом:

— Что ты можешь сказать о Райнере?

Первая Тень чуть замер, но его голос остался таким же безэмоциональным:

— Он скрывает нечто большее, госпожа. Его поведение стало осторожнее, но и агрессивнее. Он тренируется втайне и, кажется, готовится к чему-то. Однако его истинные намерения остаются неясными.

Эллиса кивнула. Она уже подозревала это, но услышать подтверждение от Первой Тени укрепило её подозрения.

— Следи за ним,

— холодно сказала она, поднимая голову и встречаясь с глазами Тени.

— Не позволяй ему выйти из-под контроля.

— Как прикажете, госпожа,

— ответил он, слегка поклонившись и бесшумно исчезнув так же внезапно, как и появился.

Когда тишина снова наполнила кабинет, Эллиса откинулась на спинку кресла и глубоко вздохнула.