Внимание! Вы сопротивляетесь эффекту «Очарование»

Внимание! Вы сопротивляетесь эффекту «Оцепенение»

Внимание! Вы сопротивляетесь эффекту «Головокружение»

Внимание! Вы сопротивляетесь эффекту «Оглушение»

Внимание! Вы сопротивляетесь эффекту «Остановка дыхания»

Ну нельзя же так с живым человеком! Точнее, с живым мужиком… Гарантированная сверхчеловеческим показателем Воли ментальная сопротивляемость в сто процентов отбила все дебаффы — от самых безобидных до почти смертоносных. То есть, Характеристики и умения не пострадали, и ясность ума я сохранил…

Но только формально. Мой взгляд не затуманился, и никаких чужих мыслей в голове так и не появилось.

Но куда девать свои собственные?

Нормальные и здоровые мужские мысли. Не вызванные ведовским дурманом, а возникшие сами по себе, естественным способом. На мгновение мне показалось, что я готов остаться в этой наполовину сгоревшей хибаре не только до завтра, но и до самого Рагнерека. И даже дольше — если только ОНА попросит.

Под капюшоном невзрачного одеяния незнакомки скрывалась красота. Не приятная глазу округлая стать Айны, не огненно-рыжая юность Вигдис, не спокойное Катино очарование… Даже не ледяное совершенство живой половины тела Владычицы Хель. Что-то другое. Абсолютное, но вместе с тем живое. Всемогущая Система «Гардарики» нередко даровала местным женщинам яркую внешность, но по сравнению с тем, что я увидел, все они…

Все они как-то терялись.

— Что с тобой, Видящий? — усмехнулась незнакомка. — Ты ослеп?

Видящий — ослеп. Забавно. Почему-то странный каламбур зацепил меня даже больше чем то, что загадочная красавица знала, кто я такой.

Знала — или почувствовала?

Как бы то ни было, ее голос вырвал меня из оцепенения, и теперь я снова мог говорить, двигаться и хоть как-то анализировать происходящее.

— Я назвал тебе свое имя, — проворчал я, отпуская узду. — Назови и ты свое.

— Ванадис. — Она шагнула в сторону, открывая мне дорогу в дом. — Пойдем. Тебе стоит поесть и отдохнуть.

Что ж… Почему бы и нет? За несколько шагов до двери я придумал достаточно важных и объективных причин остаться до утра.

— Ванадис… На этих землях дочерей так не называют. — Я устроился на уцелевшей лавке — на всякий случай подальше от перепуганных детей. — Как ты оказалась так далеко от островов?

— На Эллиге больше не осталось людей. — Ванадис пожала плечами и, сняв плащ, повесила его на крюк у двери. — Холод великой зимы могут вынести только дикие звери… Или ледяные великаны.

Без верхней одежды она выглядела еще эффектнее. Разум так и норовил отключиться, раз за разом отбивая абилки, которые Ванадис раздавала, похоже, в фоновом режиме. И мне стоило немалых трудов заставить себя вглядываться в детали, а не просто давиться слюной.

Точно северянка — среди склафов тоже попадалось немало светловолосых девушек, но рыжие встречались редко. Но если грива Вигдис напоминала пламя, то у моей новой знакомой на голове сверкало золото. Крупная и рослая — разве что немногим ниже меня — она все равно казалась изящной… Но уж точно не слабой. Ванадис ничуть не испугалась четырех вооруженных мужчин. И без опаски поворачивалось спиной ко мне, хоть я в одиночку и изрубил их в капусту.

Когда я, наконец, нашел в себе силы перестать смотреть на ее… спину, мой взгляд тут же упал на прислоненный к стене меч. Не слишком длинный, с закругленным наконечником — самый обычный клинок северян. Только явно отличной работы и с украшенной серебром и блестящими камнями рукоятью. Такой не стыдно было бы носить и конунгу… И что-то подсказывало, что Ванадис не украла его, не нашла и даже не получила в подарок от какого-нибудь умирающего героя. При желании я мог бы просветить «Истинным зрением» и оружие, и его прекрасную хозяйку, но…

Нет, этот меч ковался под ее руку. Оттого и получился таким.

— Может, земли Эллиге и опустели, — снова заговорил я. — Но северяне успели бежать от зимы на кораблях… Но море далеко, а ты здесь. У тебя должно быть немало причин уйти так далеко от своего народа.

— Целых пять причин, Видящий.

Ванадис протянула что-то — кажется, кусок хлеба одному из детей за столом. Девочке лет восьми-девяти. Та молча разломала его надвое и отдала половину мальчишке. Чуть смуглому и темноволосому — с явной примесью даже не иллирийских, а скорее булгарских кровей.

Пятеро детей. Разный возраст, разная внешность. Даже происхождение разное — судя по одежде. У одной из девочек платье, хоть и явно давно не стиранное, выглядело куда изящнее и богаче, чем у остальных.

— Они… Они ведь… не твои? — негромко произнес я.

— Теперь мои. — Ванадис пожала плечами. — Их родители или погибли, или исчезли.

Похвальная добродетель. И все же…

— У тебя доброе сердце. Но разве не осталось сирот среди северян?

— Осталось, и немало. — Ванадис раздала еду детям, а сама опустилась на лавку у стола лицом ко мне. — Но о них позаботится конунг и его ярлы. А эти потеряли всех.

— Конунг, — усмехнулся я. — Я знаю двоих, кто называет себя так. И о ком же говоришь ты, Ванадис? О Сивом, что почти завоевал все земли Империи, или о Рагнаре Бьернсоне, сыне Серого Медведя?

— Мне нет дела ни до громких имен, ни до того, кому кланяется больше славных ярлов, Видящий. — Ванадис изящным движением поправила волосы. — Ни один из конунгов не будет настолько плох, чтобы не защитить своих людей, если северяне еще не забыли обычаев предков.

Тут мне крыть нечем — вряд ли даже Сивый, для которого жизнь игровых персонажей не стоит ровным счетом ничего, хоть не задумается хоть немного и о тех, кто не может держать оружие в руках. Ему ли не знать, что милосердие иной раз не только обходится немногим дороже, но и действует куда эффективнее жестокости. Достаточно отдать голодным северянам бесполезные для игроков припасы — и те пойдут за ним хоть в Йотунхейм.

— Верно. — Я развернул инвентарь. — Значит, ты здесь, чтобы позаботиться об этих детях?

— И о других, — ответила Ванадис. — Обо всех, кого смогу отыскать.

Она раздала все припасы, а себе не оставила ничего. Я не носил в своих виртуальных карманах еды — предпочитал перекусы в реале, но пара зелий ей точно пригодится.

— Детям это нужнее, чем мне. — Я положил небольшой мешок рядом с собой. — Но лучше бы вам не задерживаться здесь. В Вышеграде куда безопаснее — даже сейчас.

Вот как… — Ванадис улыбнулась одними уголками губ. — Думаешь, я не смогу себя защитить?

Она не могла не знать, как действует на меня — и с явным удовольствием этим пользовалась. Да уж… С ее способностями Ванадис без труда управилась бы с теми четырьмя. Даже не взявшись за меч, хотя и им пользоваться наверняка умеет не хуже опытного хирдманна.

— Нет, не думаю. — Я покачал головой. — Ты позвала меня остаться не потому, что боишься кого-то… Но тогда — зачем?

— Через эти земли прошла война. А за ней под покровом ночи шагают те, с кем лучше не встречаться, — отозвалась Ванадис. — Даже самым сильным, Видящий… Где твой волк? Позови его — здесь хватит места всем.

Ничего себе! Почувствовать мой дар даже под «маской» наверняка смогла бы даже не самая крутая ведьма, но зацепить Хиса, который остался далеко за стенами, да еще и в мире духов — это высший пилотаж.

— Пусть войдет. — Ванадис поднялась и шагнула к двери. — Меня не нужно бояться… даже такому, как он.

Йотуновы кости, да кто же она такая?!

— Хис! — мысленно позвал я. — Иди ко мне.

— Нет! Опасно!

— Не опасно. — Я вгляделся в вечерний полумрак снаружи. — Она тебя не обидит.

— Яркая! Больно!

Обычно после такого своенравный фамилиар тут же удирал в мир духов и переставал отзываться, но его голос вдруг прозвучал совсем близко — и через несколько мгновений огромная черная туша протиснулась в узкую дверь и с негромким рычанием забилась в угол. Дети тут же хором заверещали, а Ванадис…

Ванадис просто уселась обратно на лавку и поманила рукой.

И Хис пошел к ней. Прижимая уши, на полусогнутых лапах, будто бы норовя прижаться брюхом к полу — но все-таки пошел. Фамилиар, который никогда не слушался никого, кроме меня, послушно опустил морду ей на колени и едва слышно заскулил, как испуганный щенок.

— Не нужно бояться зверя. Он не причинит вам зла.

Ванадис бесстрашно провела ладонью по темной шкуре на голове и спустилась ниже, почесывая сбоку гигантские челюсти, способные одним движением отхватить голову взрослому мужчине. А Хис закрыл глаза и посапывал — уже не обреченно, а почти…

С удовольствием?

Он никогда и никому не позволял касаться себя — но теперь вдруг сделал исключение. А я с трудом поборол искушение прощупать Ванадис «Истинным зрением». Вряд ли даже она мне не по зубам, но если не пробью с первого раза — почувствует.

И тогда наверняка обидится.

— Кто ты такая? — спросил я.

— Женщина. Обычная женщина. — Ванадис посмотрела на меня и улыбнулась так, что меня снова приложило. Не абилкой, а чем-то, что не измерялось цифрами. — Не нужно искать подвоха там, где его нет, Видящий.

— Обычная женщина не отважилась бы даже коснуться моего волка, — усмехнулся я. — Ты называешь меня Видящим — значит, тебе известно, что я могу узнать о тебе многое. Даже против твоего желания.

— Знаю, — кивнула Ванадис. — Но ты этого не сделал, хоть твоя сила и велика. Почему?

Да уж… Похоже, вопросы здесь задаю не я.

— Ты сама расскажешь мне все, что пожелаешь. А если нет — ты в своем праве.

— Это так, Видящий. — Ванадис поднялась и бросила в печь несколько кусков дерева. — Спасибо тебе. Такой дар дается немногим, но еще меньше среди них тех, кто сможет закрыть глаза, когда следует.

Я не ответил. Видимо, так и должно было случиться. В первый раз за очень долгое время я чувствовал себя на своем месте. Или богам, или кому-то, чья власть еще выше, было угодно, чтобы я оказался здесь, в этой полусгоревшей избе. С этой странной колдуньей и детишками, которые как раз лезли куда-то наверх на полки под потолком, обойдя занявшего чуть ли полкомнаты Хиса по стеночке. Одна из девочек закашлялась — похоже, вдохнула немного дыма от печи.

— По ночам холодно. — Ванадис помогла самым маленьким из детей подняться. — Дым уходит вверх, но зато там хотя бы немного теплее…Ты поможешь мне спрятать лошадей?

— Куда?

— Вторая половина дома почти вся сгорела, и там холодно — но стены еще стоят. — Ванадис. — Лошади пригодятся мне и детям… Найдется место и для твоей — если ты хочешь увидеть ее живой утром.

— Похоже, ночью здесь не так уж спокойно, — проворчал я, выходя на улицу следом за хозяйкой.

— Сейчас везде неспокойно, Видящий, — отозвалась она. — Но здесь нам ничего не грозит.

Когда мы привязали лошадей и вернулись в избу, там уже все спали. Хис дремал в углу, положив на лапы косматую голову, а дети устроились наверху, прижимаясь друг к дружке. Ванадис сняла с крюка свой плащ и укрыла самых маленьких. Я последовал ее примеру и накрыл оставшихся волчьим мехом, а сам устроился поближе к печи.

Холод не способен мне навредить, но приятного в нем мало.

Ванадис, похоже, думала точно так же, и на этот раз уселась совсем рядом. Так близко, что я ощутил тепло ее тела сквозь толстую ткань гроимстоуновской мантии. И меня тут же опять накрыло. Так сильно, что даже Хис негромко заворчал во сне, подергивая ушами.

— Я не нравлюсь твоему волку. — Ванадис негромко усмехнулась. — Или я не нравлюсь тебе, Видящий?

Издевается. Но без злобы — так, чтобы развлечь себя. Или чтобы успокоиться. Когда за окном совсем стемнело, Ванадис завесила его каким-то куском тряпки и, усевшись рядом, забралась рукой за ворот платья и достала что-то, висевшее на шее.

Оберег?

В тусклом свете огня печи блеснули камни и желтый металл. Золото. Ванадис коснулась ожерелья кончиками пальцев и что-то негромко зашептала. Через несколько мгновений в интерфейсе вспыхнула крохотная иконка, и я почувствовал себя как-то… спокойнее. Кажется, сработало что-то вроде «Благословения жилища» из моего арсенала. Похожее — но не совсем. Заклятье даже не встревожило Хиса и, судя по ощущениям, оказалось сильнее раз этак в десять.

Да уж. Учиться мне еще и учиться…

— Красивое. — Я указал на ожерелье. — Твоя сила — от него?

Я хотел прибавить что-то вроде «Не боишься, что отберут?», но вовремя одумался. Если Ванадис умеет не только выстраивать магическую защиту такого уровня — наверняка завяжет в узел даже меня… Если пожелает.

— Нет, — улыбнулась она. — Просто украшение. Но оно напоминает мне о доме. Я смогла взять с собой лишь немногое.

— Расскажи мне о доме. — Я легонько толкнул Ванадис плечом. — Я и сам немало лет провел на островах Эллиге…

— Тихо! — Она вдруг схватила меня за руку. — Слышишь?

Где-то далеко за стеной — похоже, у самой кромки леса на входе в деревеньку — затрещали ветки.