Ярость била через край. Горячая и красная, как кровь. Но слишком густая и тягучая, чтобы вылиться быстро. Ее было слишком много, она попросту не успевала выгореть и развеяться прахом… Но я будто на мгновение увидел себя со стороны. Растрепанного, с перекошенным от злобы лицом, среди изрубленных тел на залитом кровью большаке. Окончательно спятившего.

И кто я теперь?

С моих губ сорвалось тихое рычание, и рука дрогнула. Сабля свернула в воздухе и, не замедляя хода, опустилась вниз и опрокинула Рагнара обратно на землю. Но вместо того, чтобы рассечь голову и шею до самой груди, лишь оцарапала щеку и по середину клинка ушла в грязь. А я тут же разжал пальцы и отдернул руку, будто мое оружие вдруг раскалилось и обожгло кожу. Словно распиравшая меня изнутри ярость на мгновение утекла туда, в древний тяжелый металл, и стоит взяться за него снова — и будет уже не остановиться. Мне на мгновение показалось, что сабля сама готова прыгнуть мне в ладонь, чтобы снова резать, рубить, кромсать…

— Пожалей, братик… — едва слышно простонала Злата.

Я остался без оружия — но жажда крови никуда не делась. Даже сейчас я мог забить Рагнара до смерти и кулаками. А он только подлил масла в огонь, схватившись за кинжал. Я успел поймать его руку, сдавил и выкрутил с такой силой, что хрустнули кости. Рагнар не издал ни звука, но его пальцы сами разжались, и короткий клинок упал в грязь. Я отбросил его ногой и ударил в ответ. По лицу, почти без замаха — но голова Рагнара все равно мотнулась назад, как у тряпичной куклы. Похоже, я сломал ему нос — но он все равно пытался колошматить меня всеми конечностями одновременно. Я наотмашь хлестнул его по щеке тыльной стороной ладони, и во все стороны разлетелись капельки крови.

Отключился? Нет, как бы не так. Рагнар обмяк, но все еще шевелил разбитыми губами, бормоча проклятия. За спиной послышалось рычание и возня — похоже, кто-то все еще пытался встать и попался на зубок Хису, но мне вдруг стало все равно. Весь мир сжался до крохотного залитого кровью пятачка на большаке, на котором я пытался вколотить в своего конунга хоть немного здравого смысла.

— Да послушай же меня! — Я выпрямился, поднял его за доспехи и изо всех сил встряхнул. — Я тебе не враг!

— А кто ты? Что тебе нужно? — У Рагнара не хватило сил даже поднять голову. — Зачем и откуда ты пришел сюда, лишенный смерти?

— Чтобы помочь тебе, конунг, — ответил я. — Чтобы защитить…

— Ты врешь. — Рагнар вяло рванулся — но тут же снова беспомощно повис в моих руках. — Все твои слова — ложь. Отец рассказывал, что лишенные смерти уже приходили к нему. Обещали золото и власть, которая и не снилась ни одному из конунгов. Но вы не делитесь властью! И каждый, кто встанет у вас на пути, умрет.

— Тогда почему ты еще жив, дурак?! — Я снова тряхнул Рагнара. — Зачем мне было столько раз спасать тебя? Зачем я назвался своим человеком? Почему я сейчас здесь, а не с теми, кого ты называешь лишенными смерти. Скажи мне, конунг!

— Ты не человек. — Рагнар все-таки смог кое-как задрать подбородок и посмотреть мне в глаза. — Ты уже трижды умирал — и трижды возвращался обратно. Я не знаю, чего ты хочешь, но…

— Я скажу тебе, чего хочу!!! — Я напрягся и приподнял Рагнара так, что его ноги перестали касаться земли. — Да, я один из лишенных смерти, но я не желаю власти. Я пришел для того, чтобы спасти людей от себе подобных!

— Я не…

— Подумай, конунг! — рявкнул я прямо в лицо Рагнару. — Я мог тысячу раз убить тебя и встать под замена твоих врагов! Но я хранил тебе верность. Я сражался за тебя — а ты не хочешь даже послушать, что я скажу! Неужели я хоть раз поднял против тебя меч?! Чем я заслужил то, что вы задумали?!

Чуть отступившая ярость вернулась снова. Рагнар болтался у меня в руках так, что его голова то запрокидывалась назад, то билась подбородком о доспехи. Я уже переломал ему половину костей — и без труда мог так же сломать, выпотрошить и вывернуть и разум. Раздавить сверхчеловеческой Волей и просто приказать поверить. Но почему-то сейчас мне вдруг стало смертельно важно, чтобы он сделал это сам.

Ну же! Давай! Думай, баран ты северный, скотина упрямая, конунг несчастный!!!

— Нет, — тихо ответил Рагнар. — Ты никогда еще не делал мне дурного.

— Так почему же ты мне не веришь?! — Я швырнул его в сугроб у дороги. — Зачем ты хотел меня убить? Неужели боги лишили тебя разума, Рагнар Бьернсон?!

Рагнар заворочался и кое-как приподнялся на локтях, подтягивая изломанное тело. Но уже не для того, чтобы драться — в его глазах, наконец, появилось что-то осмысленное.

— Ты пойдешь против своего народа? — проговорил он. — Против лишенных смерти?

— Не все мы бездушные твари… что бы ты ни думал, конунг. — Я опустился на корточки рядом с ним. — Сколько еще раз мне нужно тебе врезать, чтобы ты стал меня слушать?

— Я уже слушаю тебя, лишенный смерти.

— Славно, — буркнул я. — Но тогда называй меня по имени… Если даже ты больше не желаешь, чтобы я остался твоим ярлом.

Рагнар не ответил — но взгляд его оказался красноречивее любых слов. Он явно все еще не против был бы выпустить мне кишки… Но хотя бы больше не пытался.

— Мой народ пришел в мир людей не так давно…

— Две зимы назад, — кивнул Рагнар. — Это мне известно. Но кто вы такие? И что вам нужно? Ты… ты из Йотунхейма, Антор?

— Я что, так похож на ледяного великана? — огрызнулся я. — Нет, мой дом куда дальше любого из Девяти Миров. Там, куда не дотягивается даже самая верхушка Иггдрасиля.

— Как такое вообще возможно? — Рагнар помотал головой. — Ветви и корни Мирового Древа пронизывают все сущее…

— Это не так, друг мой. — Я стащил с плеч плащ и постелил его прямо на снег. — Миров великое множество. И в одном из них живет… жил тот, кто сотворил все, что ты видишь. И многое другое — все, что еще будет и то, что существовало еще до начала времен. Даже до того, как родились первые из богов и великанов.

Романов, пожалуй, посмеялся, услышав бы мои неловкие потуги в двух словах объяснить неписю настоящую историю происхождения мира «Гардарики». Но Рагнар внимал каждому моему слову… и пока даже не лез с вопросами.

— Для него все Девять Миров — лишь песчинки. Один лишь его вдох может длиться сотни человеческих лет, — продолжил я. — Он существует уже так давно, что помнит рождение старших богов и даже самого великана Имира, первого из Гримтурсенов так, будто это было вчера.

— Уж не его ли называют Создателем или Извечным?.. — пробормотал Рагнар, кое-как устраиваясь на моем плаще. — Мне приходилось что-то подобное… от Рунольва. Скажи — у Создателя есть имя?

Алекс Романов. Хотя ты, возможно, видел его в облике бродяги-Гримнира.

— Есть, — кивнул я. — Но чтобы лишь только произнести его, мне пришлось бы потратить все время, оставшееся до захода солнца.

— Пусть так. — Рагнар чуть склонил голову. — Но из какого мира приходят такие, как ты, Антор?

И что прикажете отвечать на такое? Снова врать? Или хотя бы попытаться облечь правду в ту форму, которую сможет понять Рагнар, чьи предки веками рождались и умирали в мире, который возник в могучих электронных мозгах компьютеров «R-Corp» всего каких-то два-три года назад? Что я вообще могу сказать ему сейчас?

Привет, мой вымышленный друг. Тебя на самом деле не существует. Ты — впрочем, как и весь мир — лишь строчки кода, последовательность импульсов, бегущих по внутренностям машины настолько сложной, что тебе не хватит жизни понять, как она устроена. Персонаж игры, созданный для развлечения таких, как я, гениальным программистом. А я — бездарный скальд. Жалкий и беспомощный в своем мире, но в этом получивший крепкое тело, дар Видящего и — по нелепой случайности — ключ от всех дверей, кусочек абсолютной власти, а заодно и исчезающе-крохотный шанс изменить все раз и навсегда.

Нет, такого ему точно не выдержать. Рагнар или спятит, или снова попытается меня прикончить… А скорее всего — и то, и другое.

— Я… Все лишенные смерти приходят из родного мира Создателя, — сказал я.

— Вот как. — Рагнар нахмурился. — Так твой народ — боги? И вы старше тех, кого мы почитаем?

— Нет, — вздохнул я. — У меня нет и крупицы могущества Создателя. В своем мире я обычный смертный… и я немногим старше тебя.

— Значит, не все лишенные смерти одинаковы? — Рагнар тряхнул головой — похоже, понимание давалось ему с трудом. — Зачем вы пришли в наш мир? Что вам нужно? Неужели Создатель не подарил вам достаточно земли и богатств?

Действительно — что нам здесь нужно? И стоит ли говорить, что большинство игроков здесь только ради развлечения?

— В нашем мире мы все смертны. А здесь обретаем вечную молодость… — Я говорил неторопливо, старательно подбирая слова. — Тот, кто называет себя конунгом Сивым, жаждет власти, что выше власти бессмертных богов. И если получит ее — останется здесь навсегда.

— Лишенные смерти сильны… — Рагнар недоверчиво посмотрел на меня. — Вы не знаете усталости и не чувствуете боли. Твой дар велик, Антор — но разве твоя сила может сравниться с силой богов?

— Едва ли. — Я пожал плечами. — Но Сивый куда могущественнее меня. И в вашем мире, и в моем. Если его не остановить, уже скоро он станет конунгом конунгов, и весь мир людей склонится перед его войском — а за ним и остальные Миры Иггдрасиля.

— И тогда наступит День Гибели Богов? — догадался Рагнар. — Мне приходилось слышать сказания о Рагнарёке… Но я не думал, что Конец Времен наступит вот так.

— Не в наши силах отвратить неизбежное. Но кое-что еще можно изменить, конунг.

Я не заметил, как все, кто уцелел в драке, поднялись на ноги — но никто больше не пытался напать. Злата, Вигдис, Айна, пара искалеченных хирдманнов и Эйнар, на месте левой половины лица которого красовался один сплошной ожог, окружили нас. И слушали — молча.

— И ты здесь для этого, Антор? — Рагнар снова посмотрел мне прямо в глаза. — Ты готов предать свой народ, чтобы одолеть Сивого? Или ты сам желаешь править всеми Девятью Мирами?

— Я не настолько глуп, чтобы желать такой власти, — усмехнулся я. — Даже бессмертные боги страшатся могущества, которого ищет Сивый. Его безумная алчность уничтожить и ваш мир, и тот, из которого пришли все лишенные смерти. Мне не остановить Рагнарёк, но я могу хотя бы попытаться одолеть Сивого… Если ты поможешь мне, друг мой.

— Как можно победить того, кто способен вернуться даже из Царства Хель? — Рагнар криво ухмыльнулся. — Видгис рассказала мне о том, что видели ее глаза, и ей я верю больше, чем тебе, Антор. Гудред беспалый срубил твою голову мечом и бросил в костер, но ты все равно вернулся в мир людей. И если Сивый действительно сильнее тебя…

— Это так, конунг. — Я обвел глазами всех вокруг. — Мы куда крепче простых смертных, и даже Хель не под силу удержать нас надолго. Но даже сильнейшие из нас обретают подобную власть, лишь пройдя через врата, что отделяют наш мир от Девяти Миров Иггдрасиля.

— Покажи нам эти врата, Антор, — встрял Эйнар. — Покажи — и клянусь богами, мы навсегда закроем их!

— Если бы все было так просто. — Я покачал головой. — Путь в мой мир проходит там, куда не ступить ни смертному, ни даже сильнейшему из ваших богов. Но если Сивый падет, я смогу запечатать врата — и тогда ни один из лишенных смерти больше не сможет отыскать дорогу сюда, в Мидгард.

— Ты складно говоришь, Антор. — В голосе Рагнара вновь прорезалось сомнение. — Но откуда мне знать, что это не очередная ложь лишенных смерти? Как я могу верить тебе?

— Я еще ни разу не обманывал и не предавал тебя, конунг. — Я с трудом подавил соблазн придавить сознание Рагнара свежеприобретенной абилкой. — Ты можешь не верить мне, но у нас общий враг. Сивый занял место, которое по праву принадлежит тебе, сыну Серого Медведя. И он не остановится, пока не захватит земли склафов, как уже захватил Эллиге и всю Империю до самых Вольных Городов. Только объединив силы со всеми по эту сторону гор, мы сможем победить.

— Много ли тебе будет пользы от войска хоть в десять тысяч воинов, — проворчал Рагнар, — если ни один из них не сможет пойти за тобой к твоим… вратам?

— Тот, кто называет себя конунгом Сивым, всегда недооценивал смертных. — Я поднялся на ноги и отряхнул с коленей налипший снег. — Я не хочу повторять его ошибок. Рагнарёк близится, и на моем пути непременно встанут те, кого не одолеть силой оружия — но Сивого и лишенных смерти мы победим вместе. Ты со мной?

На этот раз молчание продлилось так долго, что я уже почти перестал ждать от Рагнара ответа. Он переводил взгляд с меня на остальных и обратно, не говоря ни слова… Но из его глаз понемногу уходили и злоба, и отчаяние. Потерявший всякую надежду молодой воин уступил место тому, кого чуть ли не с самого детства учили править. Перед Рагнаром вновь замаячила надежда если не вернуть опустевшие и безжизненные острова Эллиге, то хотя бы поквитаться с убийцами отца и собрать под своими знаменами всех выходцев с севера. Наверняка он уже просчитывал все наперед — включая пару-тройку запасных планов. И все же без меня ему не победить. Как и мне без него.

— Ты убил моих людей, ярл. — Рагнар вновь посмотрел на изрубленные мертвые тела на дороге. — Но это была славная смерть. И никто из них теперь не сможет выдать твою тайну… Никто! — повторил он, повернувшись к остальным. — Поклянитесь всеми богами, что ни один из вас не расскажет того, что слышал здесь.

— Клянусь! — в один голос отозвались воины, которые бежали с нами с Барекстада.

— Клянусь. — Вигдис склонила голову. — Если такова твоя воля, конунг.

— Клянусь! — глухо произнесла Айна. — Но как бы тебе не пришлось пожалеть о своем решении.

— Клянусь. — Эйнар нервно усмехнулся. — Уж лучше быть твоим другом, ярл, чем лишиться головы.

— Клянусь… — Злата потерла отбитое саблей плечо. — Как так-то, братик?.. Я ж тебя совсем малого помню… А оно вон как, оказывается…

Похоже, мне предстоит еще один непростой разговор. Но позже. Сейчас есть дела и поважнее даже восстановления доверия в семье.

— Ты всегда был хитер, как сам Локи, ярл. — Рагнар собрал все силы и все-таки поднялся на ноги — сам, без чьей-либо помощи. — Но если люди князя своими глазами видели, как ты пал в бою…

— К князю у меня свои счеты, — усмехнулся я.

— Что ты хочешь сказать, ярл?

Довольно многое. Разумеется, ни Рагнар, ни кто-либо еще из северян не знает, что в моей очередной гибели люди Мстислава приняли, так сказать, непосредственное участие. И у меня еще будет достаточно времени, чтобы рассказать все в подробностях. Но уж точно не здесь, на большаке.

— Думаю, нам стоит поспешить в Вышеград, конунг. — Я взглянул Рагнару через плечо — туда, где в последних лучах заходящего солнца на фоне неба темнела верхушка княжеских хором. — Нужно собрать людей.