Уког слушал рассказ Иная, не смыкая пасти. И хоть полгода минуло с их последней встречи, за это время Инай изменился до неузнаваемости. Они отметили встречу, как и полагается старым друзьям, но радость была недолгой. Инай, отведя взгляд в сторону, попросил Укога об одолжении. Он хотел, чтобы тот отправился в его родное селение и убедился, что с его семьёй всё в порядке. Уког почувствовал, как в груди что-то сжалось: просьба друга прозвучала так, будто за ней скрывалась какая-то большая беда.

Инай же уединился в обезьяньем дворце, в том самом, где Нукун хранил все свои сокровища. После битвы с Апофисом всё, что осталось у Иная, — подаренный Отцом томагавк. Руны на лезвии потускнели, утратили прежнюю силу и нуждались в подзарядке. Топор был не просто оружием — он был частью самого Иная.

Инай знал, что времени у него мало. Он должен был восстановить силы как можно скорее. Уког, верный друг, взялся помочь ему в этом деле. Он лично отправился на поиски редких трав, которые Инай описал с точностью до мельчайших деталей.

Когда наконец лезвие топора было заточено, а руны вновь засветились слабым светом, Инай почувствовал сильное головокружение. Его тело ослабело, а усталость накрыла его волной. Когда он закрыл глаза, то очнулся в уже знакомом для себя месте.

Пустота и диск тьмы парящий в небе , напомнили ему о минувших событиях, развеяв надежды, на помутнее рассудка или иллюзию сна.

Инай осмотрелся. Перед ним стояло величественное животное: стройное, с развитой мускулатурой, ее песочно-жёлтая шерсть была усыпана чёрными пятнами.

— Я рада видеть, что ты, человек, смог позаботиться о себе за время моего отсутствия, — смотрела она строго и пристально, а в ее голосе чествовалось легкая раздраженность.

Инай почувствовал лёгкий укол смущения. Ему хотелось подойти ближе, чтобы рассмотреть кошку детальнее — столь уникальный вид он видел впервые. Но что-то в её позе и тоне подсказало ему, что это было бы неуместно. Вместо этого он глубоко вдохнул и, собравшись с мыслями, склонил голову, сложив ладони вместе в знак признательности.

— Спасибо за то, что помогла мне в прошлый раз,

Её взгляд смягчился, но прежде чем она успела ответить, тишину разорвал резкий звук: *звяк*, *трыдщ*, *звяк*.

Глухой рёв, пропитанный яростью, эхом прокатился по пустоте.

— Грррарорр. Вы-пу-сти меняяяя! — Чудовище, что парило в воздухе, сдерживаемое сотнями цепей, взбесилось, стоило ему только увидеть Иная.

— Не обращай внимания, — спокойно сказала кошка, её голос вновь стал твёрдым и уверенным. — У нас мало времени. Я позвала тебя, чтобы поговорить, для начала: меня зовут Мафдет.

Инай с трудом оторвал взгляд от чудовище сокрытого в клубящейся тьме и вновь посмотрел на кошку. Её спокойствие казалось почти сверхъестественным на фоне этого монстра.

— Кто это? — спросил он, кивая в сторону существа, чьё рычание не утихало.

— Тот, кто не должен был проснуться, — коротко ответила она, не сводя глаз с Иная. — Но сейчас он не имеет значения. Ты должен сосредоточиться.

— Как это не имеет значения?! — возмутился Инай, его голос задрожал. — Это... это что-то ужасное! Что, если оно вырвется?

Мафдет вздохнула, её хвост слегка дёрнулся, выдавая раздражение.

— Если ты будешь продолжать паниковать, то только ускоришь этот процесс. Он питается твоими страхами и сомнениями, — её голос стал твёрже. — Поэтому я здесь. Чтобы научить тебя контролировать себя. И с этого дня можешь меня считать своим духом наставником.

— Я… даже не знаю, что сказать. Ты уверена, что столь могущественный дух, как ты хочет стать партнером такого недошамана. — Инай, что уже отчаялся в том, чтобы обзавестись духом и стать полноценным шаманом, был счастлив. Но радости миг тут же сменило насторожённость — Что ты имеешь ввиду, говоря, что у нас нет времени?

— Все кого ты любишь и знаешь в опасности: твоя семья, твой родной город, а так же лес, звери и духи, что населяют его. — холодно подытожила Мафдет.

— Что?! Тогда мне нужно сейчас же вернуться домой! — Инай, ужаснулся, стоило ему только представить гибель его Мамы и Папа, его еще не родившейся Сестры; страх от возможной потери друзей и наставников, казалось, мучительно сдавливал горло.

— Нет! Что толку, если ты слаб настолько, что даже себя защитить не в состоянии, не говоря уже о других. — раздраженная нетерпеливостью и безрассудностью своего ученика, Мафдет, была готова зашипеть в любой момент.

— Я не могу здесь отсиживаться, когда близким мне людям угрожает опасность.

— Ты можешь и должен, — её слова были непреклонны. — Если ты хочешь защитить их, ты обязан стать сильнее.

Инай сжал кулаки. Он ненавидел это чувство — бессилие. Но он понимал, что Мафдет права.

— Кто... кто может угрожать целому королевству и лесу Алаго, территории могущественных духов?

— Боги, — ее глаза сверкнули, ненависти блеском.

— ?! — Но они же были уничтожены во время Великой войны! Остались лишь их жалкие остатки, такие как Кукулькан.

— Ты ошибаешься. Они были побеждены, но не уничтожены. Затаившись, они использовали все возможные средства, чтобы восстановить свои силы.

Мафдет сделала паузу, её взгляд стал тяжёлым.

Кукулькан, которого ты разбудил в процессе восстановления, в лучшем случае использовал лишь половину от своей былой мощи. Это одна из причин, почему он хотел избежать битвы.

— Невероятно… — прошептал Инай. — Тогда где же великие духи прошлого? Почему они ничего не предпринимают?

— Вот от них, как раз таки и остались жалкие остатки, — ответила Мафдет, её голос был полон горечи.

— Как такое... — Инай почувствовал, как его охватывает отчаяние. Тьма вокруг чудовища начала сгущаться, цепи заскрипели, как будто вот-вот разорвутся.

— Соберись! — крикнула Мафдет. — Твоя слабость делает его сильнее!

Но Инай, казалось, не слышал её. Он стоял, окаменев, глядя на тьму, которая становилась всё гуще.

— Тск. Я слишком многого жду от ребёнка, — пробормотала Мафдет. Она, не теряя ни секунды, воспарила в воздух, вгрызаясь в тьму и пытаясь остановить её распространение.

Тьма начала принимать форму, становясь всё более плотной. Головы собак, выросшие из её поверхности, впились в тело Мафдет.

Инай сжал зубы. Он был зол на себя за свой страх и слабость. Он не мог позволить Мафдет сражаться в одиночку. Инай наполнился решимостью повторить за своим наставником и зубами выгрызать каждый клочок чернильного сгустка, что стремительно расползался вокруг.

*дыщ* *тыдыщ*

Звуки ударов были слышны из шара цепей, всё ещё парящего в воздухе. Несколько раз ещё, толком не сформировавшаяся тьма швырнула Мафдет об цепи.

Цепи, что были разрушены яростью ужасного духа, будто бы чествуя решимость Инай и ведомые его волей, снова окутали сферу, закрывая все бреши в барьере.

Результат же оказался не совсем утешительным, ведь в итоге Мафдет тоже оказалась запечатана в барьере. И сейчас в темнице разгоралось нешуточное сражение.

— Глупец! Одумайся! Мы просто уничтожим друг друга, а божества станцуют на наших костях, — взревела Мафдет, из последних сил уклоняясь от смертельных выпадов тьмы, что заполнила всё пространство барьера.

— Это ты одумайся, дура! Ты правда думаешь, что это незрелое чадо сможет справиться с ними? Ха! Да если бы я не вмешался, он бы погиб ещё в битве с той ощипанной курицей, возомнившей о себе невесть что! Я убью тебя, а потом и этого жалкого человека. А после уничтожу каждого, кто посмеет встать у меня на пути.

— Хватит! — Крик Иной так и мог бы остаться незамеченным, если бы пространство не задрожало, а барьер, возведённый Мафдет, не поддался перестройке. Второй слой сферы был завершён за считанные секунды, цепи внутри, словно змеи, набросились на непокорного зверя, сковав его и прижав к углу темницы. Вместе с тем тьма вокруг него рассеялась и показала истинную сущность ужасающей мерзости — это была иссохшая крыса-переросток, что достигала несколько футов в высоту. Её кроваво-красные глаза выражали презрение и ненависть ко всему сущему, а малюсенькие конечности быстро дёргались в попытках нащупать поверхность.

— Жалкий человек, как ты смеешь? Я убью тебя! — пропищал легендарный дух.

Инай приложил все свои усилия, чтобы подавить усмешку. Используя остаток сил, он, контролируя цепи, опустил темницу вниз.

— Мафдет, как ты? — чувствуя вину, Инай не решался выдавить из себя что-то еще.

— В порядке, благодаря тебе. Спасибо, Инай. — её янтарные глаза смягчились, они наполнились надеждой.

— Это мне следует поблагодарить тебя и извиниться. Из-за моей трусости ты оказалась запечатанной в собственном барьере. — Инай, пытался скрыть своё смятение, продолжил. — Я обещаю, я найду способ вытащить тебя, — сказал он, сжимая кулаки.

— Не спорь со своим духом-наставником, я мигом сделаю из тебя великого шамана, при этом сама стану сильнее и выберусь отсюда. А твоим первым уроком будет научиться принимать похвалу. Ты отлично постарался и уже преодолел важный этап — научился контролировать своё сознание. В следующий раз я уже не смогу затянуть тебя в твое сознание, теперь ты должен быть в состоянии самостоятельно входить в транс, — Инай был очень польщён её словами, но он также осознавал, что это лишь начало пути, а Мафдет, говоря всё это, хочет простимулировать его.

— Ты сказала, что сделаешь из меня шамана. Сколько времени на это уйдёт? — тихо спросил он, но в его голосе звучала стальная решимость.

— Изначально я думала, что, в лучшем случае, придется потратить не один год, но сейчас я уверена, что мы справимся гораздо быстрее.

— В таком случае, рассчитываю на тебя, партнёр, — сказал он, слабо улыбнувшись.

— И я на тебя, мой маленький шаман. Обещаю позаботиться о тебе и помочь тебе защитить твоих близких и родных, — сказала она с нежностью.

Услышав это, лицо Иная покраснело. Столь ласковые и тёплые слова он слышал разве что от своей матери.

Мафдет, видя его смущённое лицо, впервые за долгие годы улыбнулась.

«Подумать только, судьба стольких жизней зависит от этого мальчишки»

— Так, а чем мы... А, точно, что же случилось с другими духами? — торопливо сменил тему Инай, чувствуя неловкость.

Но услышав ответ, он пожалел, что вообще спросил.

— Они все мертвы. И всему виной был, первый и единственный, дух зла — Сетт.

Мафдет перевела взгляд и указала лапой на скованную цепями дряхлую крысу, чья пасть была обвита цепями в подобии намордника. Сетт скалился в нездоровой усмешке, а его изумрудно-красные зрачки пожирали Иная ненавистным взглядом.