Чем занималась гильдия наемников? Скопление людей, готовых взяться за любую работу: от истребления гнезд чудовищ и разведки неизвестных аномалий до территориальных войн, патруля земель и сопровождения караванов. Вся рискованная и неблагодарная работа, которую за пару звонких монет возможно было перекинуть на плечи кого-то другого, делалась ими. Всем облаченным властью пришлось по вкусу просто нанять пушечное мясо, готовое положить свои жизни, чтобы на кровно заработанные сходить еще один раз в портовый бордель и спустить их все перед новым походом.

Жизнь обычного наемника — скоротечная штука, что и порождало свой спрос на бесконечные пьянки и гулянки со всем сопутствующим, что затем сменялось бесконечной грядой кровавого месива, убийств и вони вспоротых кишок на поле брани. Зачастую, будучи выходцами из многодетных крестьянских семей, прозябающих в нищете и голоде, они попросту не имели другого выбора, кроме как рисковать своей жизнью. Но это все не уменьшало их жажду выжить, а лишь усиливало. Из-за чего многие наемники образовывали группы, желая иметь за спиной лучше уж знакомое плечо проверенного в боях товарища, чем зеленого салагу. По мере увеличения численности и славы они могли обрасти собственным знаменем и названием. А в какой-то момент уже не они будут искать работу, а она сама будет находить их.

«Сперва на репутацию работаешь ты, а затем она на тебя», — вспомнил Руун поговорку, идеально описывающую такие отряды. Впрочем, он прекрасно осознавал, насколько мал шанс, что неопытный пахарь или пастух станет достойным воином, образовав сильный отряд.

Самые же популярные отряды и вовсе умудрялись сколачивать вокруг себя телеги торговцев, желающих продать свои товары, куртизанок, готовых помочь расслабиться после сложного дня, и мастеров, которые позаботятся о доспехах и оружии за небольшую плату. Таковые уже напоминали передвижной городок, а не армию.

Все это образовывало свое, отдельное общество, жившее только лишь войной, кровью и отъемом чужих ценностей, бывших всегда в цене. Но даже среди редких умельцев, что доживали до хорошего умения обращаться с мечом, лишь единицы доходили до отрядов подобного уровня, и никто из них никогда не доживал до своей старости — поле битвы уже стало для них жизнью.

Впрочем, отдельной категорией стояли одиночки, обладающие какой-то особой силой и способные противостоять множеству врагов. На таких был особый спрос, ведь и компактно, и удобно иметь при себе человека-армию. Но это было скорее исключением из правил, нежели закономерностью. Беглые дворяне, офицеры-дезертиры, опытные и старые пираты и разбойники. В их число входили самые разношерстные выходцы из всех сословий. Как бы наивно это не звучало, но именно в их число решил вписать себя и Руун. Вэйт Шорс, ублюлок, укравший его лицо, также входил в число подобных исключений. Безликий осознавал, что он уже давно мастерски владеет оружием, что сослужит ему добрую службу. Да и регенерация с силами осколков были ощутимой помощью в этом деле. Пусть и придется начинать с низов — другого выбора для него не было.

Все знания Эсперара о гильдии говорили о том, что наемники — крайне ненадежные товарищи, и поворачиваться к ним спиной — глупая затея, но тут в дело вступала метка наемника. Между ней и рабским клеймом было что-то общее. Гуманоид, добровольно поставив на себя метку, был обязан следовать контракту и приложить все силы для его исполнения. Иначе его ждало страшное наказание похуже смерти, что и постигало очень и очень многих струсивших или неугодных новичков — это был один из этапов отсева. Что, впрочем, не отменяло краж, словесных перепалок и частых стычек псов войны друг с другом, ведь на это запрет почему-то не распространялся.

Но именно из-за наличия метки наемники стали самым лучшим оружием в руках богатых мира сего. Пока действует контракт — наемник самый верный союзник, который пусть и думает о своей шкуре, но в спину не ударит и свое дело будет делать. Именно из-за подобного и появились возвышенные россказни о чести боевых братьев в устах доморощенных бардов.

На самом же деле любой договор, зачастую составляемый умными и опытными управленцами, включал в себя множество оговорок, например: не жечь дома и поля, не насиловать женщин на землях нанимателя и подобное. Из-за горького опыта большинство из пунктов и вовсе стали стандартной частью, включаемой в абсолютно любой контракт. Это все и ставило точку в том, что способно было очернить репутацию верных псов войны в простонародье.

Стоило ли говорить, что из-за подобных наивных и ошибочных убеждений не один глупый юнец сложил свою голову на полях брани? И как жаль, что никто не спешил развеивать их глупые мечтания, ведь гильдии и нанимателям нужен был приток свежего мяса, а стоит лишь стать наемником и получить метку — ты ее заложник. Клеймо обязывает выполнять минимум один контракт в год или заплатить баснословную виру, доступную далеко не всем. Это могло бы показаться малым, но свое самое первое сражение зачастую переживала лишь половина, а с каждым последующим годом многим из них приходилось испытывать судьбу.

Впрочем, здесь было и не без преимуществ. Как Эсперар ранее сказал Стону, гильдия жестоко расправлялась с охотниками за вознаграждением и их семьями, посягнувшими на жизнь бойца при контракте, сразу же создавая запрос высшей категории и щедро отсыпая монет за него. Это был вопрос репутации. За долгие века существования гильдии многие посягали на манящие награды, но в какой-то момент осознали, что это того не стоит. Гильдия так долго существовала, что успела обрасти большой финансовой поддержкой, способной содержать сильнейших бойцов мира, и была готова выбить зубы любому хищнику, посягнувшему на их кусок мяса. За долгую историю всплывали и легенды о королях, потерявших свою казну, семью и голову — столь глубоко укоренилась, казалось бы, всего лишь группка наемников.

Все это и было столь нужно дезертиру, беглому гладиатору, бывшему разбойнику и пирату. Улыбка невольно наползла на его лицо. Эсперар ощущал, что если и можно было совершить все грехи этого мира, то он их уже совершил. Это был первый осознанный выбор Безликого за все то время, что он воспринимал себя как личность, и первый шаг к поиску вора, укравшего его лицо.

Осколки Рууна делились слухами, что последние несколько десятилетий гильдия переживает сложные времена, бьющие по их финансам. Не так много сильнейших бойцов осталось среди них, заставляя искать новые пути к желанной силе. Эсперар понимал, что для него это могла быть как возможность, так и опасность, в зависимости от его поступков и решений.

Наконец дверь распахнулась и Безликий оказался внутри. Удивительно, но все его представления о суете и шуме вокруг разбились о реалии этого места, встретившего своей тишиной и спокойствием. Насколько Руун знал, каждое отделение разнилось между собой, в зависимости от характера и вкуса местного главы, но столь мирной обстановки он встретить явно не ожидал.

Эсперар оглядел чистое и убранное помещение, освещаемое стандартным желтоватым светом прановых светильников. Внутри у стен стояло несколько человек, изучая доски объявлений соответствующих рангов. Те, в свою очередь, были увешаны десятками листовок, наложенных друг на друга, из-за чего многие активно копошились среди них. Немногочисленные одиночки и капитаны отрядов старались подобрать для себя более выгодное и лучшее задание, пока их товарищи гуляли по борделям или ожидали где-то в лагере.

Наконец все же подобравшие что-то на свой вкус наемники двинулись к стойке регистратора, где их ждал пожилой мужчина с крючковатым носом и острым взглядом, пробивающимся из-под кустистых бровей, — смотритель гильдии, коих приходилось лишь несколько на одно отделение. Пара вопросов, изучение контракта и вот, заказ оформлен и принят. Капля крови лидера отряда падает на специальный лист и тот темнеет, подтверждая клятву, привязывающую его к контракту, а затем исполнитель уходит, уступая место другому. Процедура продолжала повторяться раз за разом, пока не наступила очередь Рууна.

— По какому делу? — прозвучал грубоватый голос изо рта, затерявшегося среди густой рыжей бороды. Руун наконец смог рассмотреть, что перед ним был не человек, а дворф на высоком табурете. Груда мышц низкого роста сразу же решила перейти к делу, не отрывая взгляда от кипы бумаг в своих руках.

— Хочу стать наемником, — ответил ему Эсперар, не возражая против подобного подхода. Беглецу и самому хотелось скорее покинуть этот материк или хотя бы город, пока бывший капитан не узнал о пропаже.

Наконец дворф поднял свой цепкий взгляд на гостя, оценивая потенциального новичка. Впрочем, наткнувшись на маску и плащ, укрывающие тело незнакомца, лишь раздраженно нахмурился, что сразу же и было замечено Безликим. Он уже был готов отказаться от просьбы показать лицо, но ее не последовало.

— Тебе туда — получишь ранг, — наконец спустя несколько секунд указал дворф рукой к лестнице, ведущей вниз, куда и последовал Руун, напоследок благодарно кивнув.

Беглый пират знал, что от ранга здесь зависела сложность миссий, которые ему могут позволить взять. Что ни говори, но гильдия не могла себе позволить напрасно жертвовать новобранцами на невозможных заданиях, что и привело к появлению уровневой системы. Что, впрочем, не мешало иногда ошибаться в настоящем ранге миссии. Оценка сложности часто отталкивалась от цены, из-за чего бывали легкие задачи на более важных досках и сложные в самых простых. На этот случай гильдия заранее предоставляла всю доступную информацию, оставляя окончательный выбор уже самим наемникам.

Ступеньки, в противовес блеску этого места, противно и гулко скрипели под ногами Рууна, с каждым новым шагом вдавливаясь и прогибаясь, чтобы потом вернуться в свое исходное состояние, стоило тяжелой ноге перестать на них давить. Он сразу же осознал, что спускается в подвал, что и подтвердилось открывшимся видом.

В помещении без окон в углу комнаты сидел молодой мужчина, не внушающий своим видом никаких опасений. Вокруг витал запах сырой земли, пыли и алкоголя. Откинувшись на спинку стула, человек, словно последний пьяница, неспешно потягивал какой-то напиток, держа в другой руке мятый лист бумаги.

Внимательным взглядом Эсперар успел быстро пробежаться по комнатушке, сразу же отметив в центре небольшой круг, усыпанный красным песком. В голове невольно всплыли образы арены, где гладиаторы проливали свою кровь, окрашивая место сражения. Словно в подтверждение этим сценам у стены стояла стойка с различными видами оружия со сколами и царапинами на них — явно бывавшее в бою.

Все остальное место занимало несколько книжных полок и заваленный листами стол, во главе которого и восседал невзрачный мужчина. Его непринужденная манера поведения легко могла бы обмануть Рууна, если бы не колкие и полные жестокости карие глаза, так и не отводящие взгляда от него. Опытность Безликого так и твердила ему, что перед ним не тощий и беспомощный хлюпик, любящий выпить. Кто угодно, но только не он. Даже прошлый скрип досок нашел свое место в ясном сознании, будучи призванным предупредить хозяина помещения о гостях и опасностях.

— О-о, неужто новичок? Да ты проходи-проходи, я не кусаюсь, — в такт с гулким ударом кружки о стол прозвучали слова человека, на что Безликий, сохраняя бдительность, неспешно кивнул и подошел к столу, сев напротив.

— Я Бернард, местный регистратор. Итак, ну рассказывай, кто таков и откуда? Что заставило бросить все и пойти в славные наемники? — еще не успел хозяин этого места договорить, как его рука в огромной стопке нашарила лист бумаги и принялась что-то записывать.

***

«Проклятье!» — в мыслях выругался Ионел. Голос затих. Голос, рассказывающий о компаньонах Рууна стал другим, а глас настоящего утверждал, что Безликий теперь не пират. Все пошло не по плану. Не так, как он рассчитывал. Растерянность накрыла Ионела, заставив вспомнить, что он слеп.

Но так ли это плохо? Надежда в сердце расцвела с новой силой. Судьбу можно изменить! Как она изменилась для всей команды, стоило лишь аномалии покинуть их сброд. Но полностью ли?

Сидя в одной из прибрежных таверн, Ионел глубоко погрузился в свои мысли. Стоило ли продолжать действовать так же? Или изменить план? Будущее людей изменилось, но итог все равно планировал сойтись в одной точке, где все и произойдет.

«Решено!» — Ткач и сам не заметил, как его тонкие пальцы непроизвольно сложили очередного журавлика. Он наконец решил сделать лишь самую малость — лично отправиться в эпицентр событий.

Изначально Ионел хотел следовать позади и прийти в конце, но где безопасней всего во время были? Именно, прямо в ее эпицентре, в глазу бури. Это было самым мудрым решением на случай непредвиденных обстоятельств. Ему было неизвестно, насколько опасно это решение, но он, совершенно не считаясь со страхом, оставил журавлика на столе вместе с оплатой и ринулся к капитану корабля, меняя их маршрут.