Сопровождаемые рыцарями школьники добрались до деревни и ждали здесь.

Они решили начать подъём послу двухдневного отдыха. После стольких потерь им нужен был отдых. Саша тогда записывала информацию о королевстве Гарфагас.

К Тате отправились Аоки Хироси, рыцарь Гархард, Ханаи Нико и Саша Лиф, всего четверо.

Аоки и командир рыцарей могли прогнать гоблинов. Саша была за переводчика, и чтобы не оставлять девочку одну, пошла Ханаи.

Из дневника учителя было ясно, что на пути они не встретили гоблинов. Чтобы защититься от внешних врагов, гоблины строят простые дома в неприметных местах и живут в пещерах.

Аоки с помощью магии сделал тела легче, и идти было прощу.

Они подобрались к краю леса, и теперь высоких деревьев стало мало. Теперь их ничего не скрывало, потому можно было натолкнуться на гоблинов, но зато и обзор теперь стал лучше. Если смотреть под ноги, пока они будут идти на вершину, скрытую за облаками, то всё будет в порядке.

Но тут возникла нежданная проблема. Высотная болезнь. Они поднялись достаточно высоко, и у троих землян начала кружиться и болеть голова, потому пришлось остановиться. Хироси ничего не знал про горы и подумал, что это магическая атака или иллюзия.

Ханаи было известно про высотную гипоксию, так что она знала, что требуется отдых, чтобы тело привыкло. Из-за нехватки кислорода снизилась способность соображать, и они не сразу заметили симптомы.

Благодаря показаниям и записям, можно было сказать, что гора Тата была около трёх или четырёх тысяч метров, то есть где-то как Фудзисан.

Благодаря Аоки все четверо смогли взобраться, но из дневника Ханаи стало ясно, что парень нёс на спине Сашу, а Гархард нёс Ханаи как принцессу. Аоки не хотел, чтобы Икеда узнала об этом, потому я соврала.

К сожалению записи Саши заканчиваются на том, как они забрались на гору. Девушка испугалась, когда на них отовсюду напали гоблины, но больше не было ничего о том, что ждало на вершине.

С короткими передышками, они продолжали подъём, а температура вокруг понижалась. Аоки усилил тело с помощью магии, потому было не так тяжело. Но чем холоднее становилось, тем сильнее липла Саша.

Ощущая ману, обволакивающую всю гору, Аоки и рыцарь ближе к вершине замедлились и осторожно смотрели по сторонам.

— Если не быть внимательным, можно и не заметить, но внезапно стало как-то тревожно. Ощущение было такое, что мы не по горе идём, а по языку дракона прямо к нему в пасть. И когда он закроет рот, всё будет кончено. И этот дракон мог убить нас просто по прихоти. Конечно же было страшно. Ничего не двигалось, потому вроде всё было в порядке, но мы поднимались, и казалось, что если кто-то внезапно появится, всё закончится...

Гархарда обуял схожий страх.

— М. Как бы сказать. Все верили, что Тата — хороший человек, который всем поможет. В ином мире полагаться нам было не на кого, потому и хотелось верить в это. И во время путешествия лишь я один всё время боялся её. Потому когда увидел что на лице Гархард-сана выступил пот, то понял, что не один такой, прямо родство какое-то ощутил.

Застенчивый Хироси спокойно общался с человеком, который вдвое старше, и переводчицей Сашей. Даже мой братишка за время путешествия подрос.

Про Гархарда он говорил: «Он прямолинейный. И очень популярный среди женщин. Я спрашивал, разве он не опасен как колючее растение, и получил в ответ, что когда оно приятно пахнет и когда на нём расцветают милые цветочки, то сразу начинают собираться бабочки и маленькие зверьки. Очень сильный и крутой, но и милое в нём что-то есть». И ещё: «Мы познакомились всего пару часов назад, но уже начали звать друг друга Гар-сан и Хироси-кун. С ним легко сблизиться».

Но всё это благодаря помощи в переводе Саши, так рыцарь больше статую напоминал. Скорее всего его костный рыцарский язык девушка приправляла милыми словечками.

Они добрались до вершины, окутанной облаками, и увидели белый храм.

В дневнике Ханаи спрашивалось: «Как сюда доставляли материалы?» и добавила «если прибрать Парфенон, может он таким же будет».

Конечно рисовала она хуже Сибаты, но рисунок и правда напоминал греческий Парфенон.

Из роскошного места сочилась концентрированная мана, и войти было не так-то просто. Хироси и Гархард были поражены, а Ханаи и Саша ничего не ощущали.

Для девушек там жила великая ведьма, которая может вернуть их в Японию.

— Простите, — на японском крикнула Ханаи, а потом в дневнике была запись: «Я дала пощёчину Аоки-куну. Мне жаль».

Саша крикнула «Кья», а Ханаи кто-то сзади схватил за грудь. Она обернулась, то нам никого не было, потому это наверняка был Хироси. Не ясно, как он дотянулся, но у него была магия, так что мог.

Парень не понял, за что получил, и теперь за его спиной прозвучал голос.

— Можете не переживать. Мне однополые отношения нравятся, так что то, что у вас между ног я не трону.

Но грудь тронула.

— Всё же мужская грудь совсем не интересная.

Аоки обернулся и на расстоянии, когда можно было достать губами, ему улыбалась ведьма Тата.

Она появилась около месяца назад в их классе и отправила в иной мир. Парень отошёл на шаг, а она заговорила:

— Я всё это время наблюдала за вами. Вы хотите вернуться в Японию. Тогда всё просто. Вам просто надо отказаться от ваших желаний. И тогда вы сможете вернуться. Что ж, вы проделали долгий путь. Женщины могут помыться со мной в ванной. Ванные здесь такие же, как в вашем мире. А, вы пока можете сад прополоть.

Дыхание Таты щекотало щёку Хироси. На миг он ощутил тепло, но потом слова стало холодно. На щеке осталось неприятное послевкусие и холод.

Парень хотел узнать, как вернуться домой, но застыл, когда пугающая красотка заговорила с ним. И страх был сильнее чем напряжение, когда он говорил с девушками.

С дыханием Таты выходила и мана, и она превосходила ту, которой парень остановил время.

Три девушки исчезли в храме, а ему оставалось лишь переживать. Гархард вообще не понимал, что случилось. Они встретились глазами, мотнули головами, сказали «Гар-сан» и «Хироси-кун» и решились идти внутрь.

Внутри они увидели, как и говорила Тата, женщин в ванной. Комнат тут не было, лишь огромное помещение, и в самом центре было что-то вроде бассейна, в котором голая Тата обнимала голую Ханаи.

— Я же сказала вам сад прополоть.

Когда услышали, оказались у подножия горы. Хироси использовал защитную магию, которая предотвращала магические атаки, но она не подействовала.

Возле речки на поле росли разноцветные цветы и кружили бабочки. Из-за такой резкой смены декораций у Хироси закружилась голова.

В первый раз они поднимались около пяти часов, а в этот раз управились за час. И там их ждала уже одетая троица. Тата после ванной вся сияла, Саша извинялась «сенсей, простите», а Ханаи с влажными глазами ответила: «Ничего. Долг учителя — защищать учеников».

— Я люблю отведать сладкий нектар невинной девы, но когда я так делаю, Кака, Нене и другая молодёжь говорит, будто я их молодость забираю.

Хироси не знал, что делать с такими словами.

В храме появился стол с едой и ученики, ждавшие у подножия.

Гархард исчез, даже не попрощавшись, он больше не появлялся.

Никто ничего не понимал, все лишь смотрели по сторонам.

На столе была простая еда, которую они хотели в первую очередь попробовать, вернувшись в Японию. Хироси и сам подошёл и увидел варённый тофу, как готовит его мать.

Кобаяси Наото говорил: «Я подумал, что путешествие закончилось. Где-то тут должны начаться финальные титры. Передо мной была лапша c консервированными мандаринами. Уми-сан, ты ведь их у нас ела? Ах. Эта лапша. Вспомнил маму и готов был расплакаться», — говорил он весело, но выражение на лице было печальным. Обычно, когда мы приходили к ним: «Днём опять лапша. Хочу жить в семье Аоки», — шутил он.

Каватани Йоити говорил: «Я живу в ресторане суси. И потому по утрам у меня вчерашняя рыба. Каждый день морепродукты, я постоянно маме жаловался. Лучше уж слабосолёный лосось из магазина. Ненавижу свежую рыбу. Но когда увидел морепродукты, как-то сразу принялся за них», — смущённо парень потирал нос.

Аоки Йоко вспоминала то время: «На столе оказались жаренные мамины баклажаны. Когда бы я ни вернулась домой, она всегда готовила их для меня, и я не могла сдержать слёз», — а потом добавила: «Когда вернулась, я стала учиться у мамы готовить».

Кикути Мираи и Нуигути Бьюти со словами «офигеть» и «да, офигеть», показали фотографии.

— Дома это обычная еда, но когда увидела, подумала «офигеть, надо сфотать».

— Точно. Хоть заряда было немного, я и Мирай фотали.

— Фига как мы. Прямо одновременно фотали. У нас ведь солнечная зарядка была. Правда ей все, кто могли пользовались.

— Ваще круто было. И фоточки остались.

— Во, это что реально моя мамка готовила. А это из другого мира. Офигеть как они похожи...

— Погоди-ка ты. Ты чего, сняла меня, пока я дрыхла?

— Фига, Мими. Хайку сочинила. Чего это с тобой?

— С темы не съезжай.

Для всех на столе была домашняя готовка.

— Что ж, ребята. Путешествие было не из простых. Это в качестве извинения от меня. Я не думала, что из-за желаний вы попадёте в мой мир. Когда всё будет готово, я верну вас назад. А пока наслаждайтесь едой.

Стали разноситься радостные голоса. Все радовались от того, что смогут вернуться, плакали, прыгали, хлопали в ладоши и обнимались.

Благодаря магии Таты начала разноситься лёгкая музыка. Полупрозрачные птички или феи, ярко засияли.

— Просите всё, что пожелаете. Не только еду вашего мира, но и нашего. Яйца дракона или тысячелетние плоты древа мира можно попробовать только здесь. Или я могу приготовить простую деревенскую пшеницу с солью.

Для ужина было рановато. Но все увлеклись едой.

Однако Хироси даже не притрагивался к ней. Еда, заставлявшая вспомнить о родных, могла быть безмолвной угрозой их семьям. Вдруг их тоже привели в этот мир и заставили готовить.

Если обладает такой магией, почему Тата не спасла их? Она ведь знала, что школьники попали в иной мир. Когда они пришли, Тата сама сказала, что наблюдала за ними.

При том, что это она всё устроила, нельзя было назвать её доброй.

Ученики считали, что встретились с дружелюбной богиней, но для Хироси она была демоницей, которая спасает жизни в обмен на что-то.

— Вот как. Так ты маг. В отличие от других, ты понимаешь, что я делаю и на что способна. Необычно. В этот раз столько всего отличительного.

Без предупреждения Тата села рядом с Хироси. Рядом сидел Кобаяси, но число мест за столом увеличилось, и Тата оказалась рядом, сидевшие напротив Аоки Йоко и Икеда не удивились и дальше продолжали болтать.

— Ну да. Став магом, только ты ощущаешь что-то странное. Вот, смотри. Никто не замечает, что я здесь и все наслаждаются едой. И ты ешь. Всё же я достала те блюда, которые вас порадуют. Или ты как и другие хочешь фотографировать еду. Я могу зарядить телефон.

— Я понимаю, что ты можешь сделать с нами всё, что захочешь. Ты правда вернёшь нас в Японию? Что ты хочешь, чтобы мы сделали? Что ты задумала?

— Не переживай. Я верну вас в ваш мир. А чем я занимаюсь, так вот же. Развлекаюсь. Хотела увидеть, как вы мучаетесь.

— А?

— М? Не понял? Вы ведь тоже в вашем мире развлекаетесь.

— Дайсуке-кун и Миясита-кун погибли... А тебе весело? При том, сколько погибших.

— Вообще я думала, что умрёт больше. Но я сама воплотила ваши желания. Йосида Дзюнити «хотел девушку». И я девушка. И не могу заставить грустить представителя другого пола. Эффект желания Саши Лиф тоже неожиданно сказался на мне. Похоже мне уже не так просто убить вас.

Тут начал работать разум геймера и фаната манги Аоки Хироси. Тата — высокомерное божество, которое просто развлекается. Небрежный бог, которого могут победить человеческие герои.

— Ешь быстрее, а то остынет, — без интонации сказала она, взяла ложку и набрала тофу. «М. Вкусно», — она улыбнулась одними губами.

— Когда на улице летняя жара, твоя семья ест тофу. Когда жарко, хочется поесть горячего.

Хироси не понимал сидевшую рядом ведьму. Она отказывалась от их ценностей и говорила так, будто понимает вкусы японцев. Она достала из ниоткуда японский понзу и полила.

— У рыцарей такие же ценности как у нас. Потому мы действовали вместе.

— Вот как. Здорово, что вы разделяете ценностями с жителями иного мира. Вот как. Это я странная, — признала она и без эмоций рассмеялась. Она подула на тофу и протянула ложку Хироси.

Тата знала о японской культуре и обычаях, но Хироси её совсем не понимал и боялся. Слишком уж было однобоким понимание и сопереживание.

— Что? Не нравится понзу?.. Хм. Вкусно ведь. Нельзя же такую вкуснятину не есть... Знаешь. Мне нравится, как страдают такие как ты. Смотри как всем весело. Один ты серьёзный.

Парень осмотрелся, все и правда веселились как на чей-то день рождения или рождество.

— Ну и как поступим? Желая увидеть, как вы мучаетесь, я привела вас в этот мир, расскажешь всем об этом? Скажешь радостным друзьям правду?

— Не скажу. Не могу...

— Вот как. Маг вроде тебя, прикоснувшись ко мне, должен был понять. Я могу стереть гоблинов на этой горе в мгновение ока, стоит лишь захотеть. Но я просто смотрела на вас. Ну так что, сможешь сказать об этом всем?

Он не мог.

— Я могу вернуть вас в Японию. Вот и благодарите меня. И никто не знает о том, какая я на самом деле. Аоки Хироси, радуйся. Лишь тебе известно, какая я. Лишь ты знаешь правду и страдаешь. Будешь молчать, и скоро все смогут вернуться. Ты будешь страдать, а другие станут счастливы... Вот оно. Мне нравится это выражение.

Не касаясь, она вынула из кармана Хироси телефоном и он подлетел к лицу. «Улыбнись. Я снимаю», — Тата приблизилась щекой. «Как сфотографируешь, отстань», — не стал сопротивляться Хироси.

И вот когда засияла вспышка, его губ коснулись. Парень тут же отстранился и почувствовал, как сходит с ума мана, Тата отменила магию незаметности. Глаза Икеды округлились и она выдала «А?».

Хироси не знал, что ему делать. Как он мог всё ей объяснить? Они так здорово тогда летали, хотя не встречались.

И всё же Икеда опустила взгляд, неужели ей было неприятно на это смотреть? Это значило, что девушка симпатизировала ему?

Взволнованный парень хотел найти оправдание и радовался, что девушка ревнует. А ещё Хироси не мог сказать, что сходил с ума от того, что девушка забрала его первый поцелуй.

— Икеда Маю. Не переживай. Это лишь приветствие двух магов. Чтобы вернуть вас домой, надо подстроиться под волну магов этого мира. Даже мне не так просто отправить вас в другой мир. К тому же я предпочитаю женщин. Потому можешь не переживать.

— В-вот как...

Икеда улыбнулась и успокоилась. А потом Тата с помощью магии сказала так, чтобы мог слышать лишь Хироси.

— Но поцелуй видеть она не хотела... так она подумала. Здорово ведь, Хироси. Ты ей интересен. Эй. Можно узнать, каково это, когда у тебя крадут первый поцелуй прямо на глазах первой любви? М, что, ты рад? То, что между ног у тебя важнее, чем разум, жалкие же существа мужчины. У первого поцелуя вкус лимона... Ах, а у этого понзу.

Она исказила его чувства, а парень ничего не мог сказать, но при этом его глаза стали влажными.

Он не мог смотреть в лицо Икеде и опустил взгляд, а Тата сказала: «Не переживай. Другим я это твоё выражение не покажу».

— В полную силу ты можешь меня достать. Хм. Я проверила, что будет, если мы сразимся, и ты можешь лишь меня руки. Но если испортишь мне настроение, в Японию не вернёшься. Эй, ты же сможешь теперь моральную боль ради друзей. Ну же. Ты ведь боялся, но не сбежал. Верно?

— Эй, Тата-сан. Разве это не жестоко?.. То, что ты собралась проверять моё терпение... Это какая-то шутка?

— Нет. Простое хобби. Ах, твои слёзы такие аппетитные.

Тата взялась за лицо Хироси двумя руками и подняла, а потом губами вытерла слёзы.

Для парня она была не просто красавицей, а чем-то пугающим, потому он не был напряжён, а сердце не билось быстро. Парень тут же опустил голову и зажмурил глаза.

— Но тебе стоит радоваться. Твои страдания станут моей маной. Эй. Ты же понимаешь, насколько ненормальна магия, которая исполняет желания нескольких сотен людей. Тогда как я добываю ману для использования такой магии?.. В отчаянии. Я давлю мечты, отбираю их, и это отчаяние становится моей маной. И чтобы отправить столько людей в другой мир, даже мне маны не хватит. Потому покажи мне, как тебе больно.

Слова Таты были зловещими, и парень неуверенно поднял голову, стол стал таким же как прежде, рядом сидел Кобаяси.

Он поинтересовался: «Есть не будешь?» — парень не слышал слов Таты.

Музыка стихла, и отовсюду стал звучать голос Таты.

Она находилась на возвышенности в глубине храма. Когда Хироси впервые увидел здесь Тату в белой робе, он понял. Тата была достаточно близко, чтобы крепко сжать его сердце.

Сопротивление бесполезно, парень перестал использовать барьер. Горло начало рвать, и он попробовал взять стакан воды со стола, но руки для этого слишком дрожали. Он не сломался, потому что Тата не заметили приготовления, которые парень готовил. Возможно он сможет сунуть палки в колёса высокомерной богине.

— Я могу вернуть вас в родной мир. Но забыла рассказать об условии, необходимом для этого.

Голос Таты слышался повсюду в храме. В весёлый пир начала примешиваться тревога.

— Крах мечты.

На миг воцарилась тишина.

Никто больше не ел, все ждали продолжения слов Таты.

— Ваши исполненные мечты. Написанные в средней школе мечты и планы на будущее должны быть разрушены. Вы потеряете дарованные силы, вашим желаниям придёт конец, они больше не исполняться.

В нагрудных карманах у всех появились разноцветные цветы.

— Отбросьте ваши мечты. И тогда эти цветы увянут. Когда они все завянут, вы вернётесь в Японию. Вам не о чем переживать. Все вы хотите вернуться назад. Так что никто не оставит при себе свою мечту. Ограничений по времени нет. Обдумайте всё и смиритесь.

Сказав это, Тата исчезла. Больше её почти никто из выживших не видел.

Для кого-то условие было простым.

Попробовав домашнюю стряпню, многие сразу же отказались от мечты. Они не особо задумывались, что писали в средней школе. Кто-то делал это отчасти в шутку.

Но для некоторых даже при таких условиях было сложно отбросить мечты.