— Боль... Страдания... И ло-о-ожь... — тягучий, низкий голос говорил где-то в глубинах тьмы.

— Где... Я-я-я? — мои слова эхом разнеслись в непроглядном пространстве.

— Ты-ты-ты... Погиб-погиб-погиб.... Боль-боль-боль-боль... Страдай-страдай-страдай...

— Гх..! — резкая боль ударила по всему телу. — Хватит! — боль все не прекращалась. Наоборот — усиливалась. — За что?!

— Вспомни-вспомни-вспомни... — эхом раскатывался голос говорящего. — Ты не спас... Никого не спас... Ушел, оставив всех... Что же делать им... теперь..?

— Ты виновен! Ты убил нас! — десятки голосов кричали в моей голове. — Не спас! Никого не спас! Глядел своими мертвыми глазами, глядел глазами Бога Смерти! В радость было видеть наши муки?! За что ты обошелся с нами так?! За что?!?!! — теперь их явно было сотни.

— Я ничего не мог сделать!!! — подобно грому прозвучал мой голос. — Мне не хватало сил!! Как я, обычный парень, способен был спасти всех вас?!

— Ты даже не старался!!!! — разом закричали все. — Спокойный шагом ушел от туда, оставив нас глядеть на уходящий силуэт!! Хочешь нам сказать, что не правы?! Так скажи же это нам в лицо! — после этих слов, я очутился на поляне, а передо мной...

— Давай, скажи нам это! Скажи же!!! — сидя на своих местах, выползая из под самолета и его обломков, они, сгорая заживо, смотрели на меня. Все сто двадцать две души, что ныне мертвыми должны лежать в могилах...

— Я не смогу, понятно вам?!! — держась что мочи есть, я сохранял спокойствие, терпя при этом легкое покалывание тела. — Просто сдохните! Оставьте вы меня!! Никого из вас мне не под силу сохранить!! — развернувшись, я побежал куда глаза глядели.

— Спаси же нас!!! — ползли они за мной. Кто-то, выползая из под обломков, пытался ухватится за меня, однако я вовремя отпрыгивал. — Убегаешь, как в прошлый раз!! А глаза такие же!!

— Идите нахер, ясно?! Вы заживо горите, вас больше сотни, так что же может сделать мне подобный?! Сдохнуть вместе с вами?! За компани...! — рука из под земли схватила мою ногу, отчего вкусил я вкус земли. — Отвалите!!

Все больше и больше налегали они на меня. Огонь, что был на них, начал распространяться и на мне.

— ХВАТИТ!!!! — заорал я так, что, кажись, связки разорвались в клочья. Однако помогло ведь — окружение исчезло. Осталась лишь одна прохладная темнота, ласково окутавшая с ног до головы.

— Не смог... — вновь вернулся тот протяжный голос. — Разочарование и горечь... Шок и безнадежность... Прощай-прощай-прощай-прощай... — эхом раздались последние слова говорящего.

— О чем ты говоришь? — ответ так и не поступил, отчего я хотел спросить еще раз, однако не смог — сознание вновь угасло, словно свеча на ветру.

**

— Что теперь? — только я пришел в сознание, как из моего рта вышел довольно значимый, и в тоже время истерический вопрос. Бросает туда-сюда, словно куклу у пятилетнего ребенка.

Место, где я находился, было полностью белым. Ни стен, ни потолка видно не было, пола также не было видно, однако сейчас я на нем сижу, что наводит на мысль о его существования. Возможно, стены и потолок тоже есть, однако их просто не видно из-за всего этого белого цвета. Складывается ощущение, будто все это распространяется на многие-многие километры.

— Это можно проверить, — встав, я пошел в случайном направлении. — Аккуратно только надо, — выставленная вперед рука должна была сберечь мое тело от резкого удара в стену, чего мне крайне не хотелось. — А если это пространство бесконечно? Наверное интересно наблюдать со стороны, как какое черное пятно идет в выставленной перед собой рукой... Стоп, бесконечно... Бесконечно — это одно из состояний... времени, — прямо сейчас на мне должна была появится табличка с надписью «Осел». — Твою ма-а-ать! Про время забыл. Не уследил за ним.

— Привет, — послышался сзади голос, в котором слышалось умиротворение и нотки веселья. Развернувшись, я увидел человека в чисто белой одежде, сидящего на полу в позе лотоса. — Не удивлен? Похоже, разговор будет необычным. Ты присаживайся, присаживайся.

— Пока ты не начал, я бы хотел спросить о том, где я нахожусь, — подойдя к нему, я сел напротив в подобную позу. Тратить время на удивлению и тому подобное я не стану.

— Нигде, — легко ответил он. Волосы, как и зрачки, имели белый окрас. — Нету смысла думать об этом, ответа все равно найти не сможешь. И помочь тебе с этим я не смогу.

— Ну ладно, забудем про это и вспомним про другое. Кто ты?

— Я? Никто.

— ...

— ... — в его глазах можно было увидеть добродушие. Губы ложились легкой улыбкой.

— Так, парень, давай серьезно. Я пережил довольно странные события, и я бы хотел получить ответы хотя бы сейчас. Хоть на что-нибудь. Если так подумать, то все окружение было странным. Люди, воспоминания, голос из темноты... Прошу, дай ответы хоть ты... — склонив голову, я стал ожидать.

— Ответы? — голос его был все такой же. — На что именно ты хочешь получить ответы? В твоей голове их целое множество, и некоторые загадочны настолько, что мне будет попросту не под силу на них ответить.

— Во-первых, почему я не помню свою смерть? Как так получилось, что, попав сюда, я не задавался этим вопросом. Каким-либо в принципе.

— Она была, но в то же время нет. Ушел, но можешь вернуться. Друг мой, шансы есть всегда. Выход находится там, где ты его не ожидаешь.

— Что это значит? — недоуменно взглянул я на него.

— Это все, что я могу ответить. Давай к следующему.

— ... Хорошо, будь по твоему. Во-вторых, что за станция? Почему люди ожидают поезда? Какого его предназначение?

— Это ты узнаешь сам. Всему свое время.

— Похоже, все твои ответы будут размазаны... Ладно, ладно, твоя взяла. Какого твое предназначение?

— В том, чтобы помочь тебе, — указал он на меня пальцем вытянутой руки, что оказалась белой. Под рубашкой ее не было видно, а на руках, я думал, простые перчатки. — Я знаю, через что ты прошел. Понимаю, какого это, вспоминать и чувствовать старые раны. Но всех их нужно отпустить, забыть, словно страшный сон.

— Так я и так про них забыл, однако мне решили напомнить про них. Те времена не царапают меня изнутри, потому как что было — то было. Нету смысла винить себя за то, чего ты не делал. Я не виноват, не виноват в чем-либо.

— ... Вот оно как, — слегка опустил он голову. — Тебя не гложит чувство вины... Редко... очень редко такое происходит. Неужели совсем ничего? Никаких чувств к прошлому? Веселое детство, счастливые моменты жизни, любовь матери и отца, радость друзей...

— Совсем, — перебил я его. Улыбка на его лице опустилась вниз. — Понимаю, все это выглядит странно. Девяносто девять человек из ста скажет о моей потери человечности. О том, что я стал похож на демона. Возможно это так, но что я могу сделать? Разве мне под силу изменить чью-либо судьбу, не прибегая при этом к убийству? Я все также невольно смеюсь, могу веселиться и тому подобное, однако чувства скорби или сожаления у меня нет. Все это было в прошлом, а его, как мы знаем, не вернуть.

— Да ты даже не пытался.

— И не буду. События идут своим чередом, и как-то вмешиваться в них я не собираюсь. Я просто плыву по течению реки, и не собираюсь сворачивать на другие пути, а уж тем более на берег. Ты явно не простой человек, потому должен, по идеи, понимать, что мнение я свое не поменяю.

— И это тебя погубит... — опустил он голову. — Твое категоричное «нет» сведет тебя далеко не в приятное течение. Если сейчас оно спокойное, то в дальнейшем изменится в хаотичный поток, оканчивающийся обрывом.

— Значит такова судьба.

— Ну что же ты... — хотел было он что-то сказать, но через секунду махнул рукой. — Хрен с тобой, я не буду стараться. Ты сделал свой выбор. Выбор, который будет тебя терзать.

— Как скажешь, — ответил я просто. — Давай-ка теперь к другим вопросам...

— Не будет других вопросов и ответов, — резко прервал он меня. — Просто катись отсюда, бездарь, — махнул он своей тонкой рукой. Миг, и пол подомной исчез, оставив меня падать в белоснежную бездну.

— Да когда это все закончится то?!

*

«пип.. пип.. пип.. пиииии...... пип.. пип..»

*

— Очнись! — раздался резкий, мужской голос. — Да вставай ты уже! — открыв глаза, я увидел...

— Риф? Ох, знал бы ты, как я рад тебя видеть...

— Ты что натворил? — серьезно спрашивал он. — Я же говорил тебе, что тех, кто провалил испытания, ждут беды.

— ... Вот как, — спокойно глядел в потолок. Я находился на скамейке, на уже родной станции. Луна все также озаряла с неба. — Похоже, я вновь угробил свое будущее... А оно вообще есть?

— Теперь, похоже, нет. Второй шанс дается очень, очень редко. Можно сказать, что его и вовсе нет.

— Какой же я кретин...

— Я бы сказал по другому, — чуть улыбнулся он. На его предложение я лишь тихо кивнул. — Долбаеб ты, друже, дол-ба-еб.

— Да, так, пожалуй, лучше. Что теперь со мной будет?

— Меньше знаешь — крепче спишь, так что не задавайся этим вопросом, — он присел на пол, так, что его голова была на одном уровне с моей. — Что-то в тебе есть такое, знаешь... — пытался подобрать он слова. — Родное, что-ли.

— Родной долбаеб? — усмехнулся я. — Знаешь, а яблоко от яблони недалеко падает...

-А ты, видать, укатился в самые дебри. Какого твое имя?

— Ты же сказал, чтобы я его никому не сообщал.

— Это было в испытаниях, и то, ты даже не дошел до того этапа.

— Ну... ладно. Регис меня звать.

— Регис, значит... Ну что же, Д. Регис, ваш путь обещает быть жарким. Ты ведь и за временем не уследил? — я отрицательно покачал головой. — Я так и понял. Похоже, тебе не придется ждать.

— О чем ты? — только было я спросил его, как в тумане показался белый, холодный свет фары. Это был поезд.

— Я об этом, — посмотрел он в сторону подъезжающего транспорта. — Это явно за тобой и тебе подобными. Вставай, тебе нужно садится на свой рейс, — встав, он протянул мне руку.

— Спасибо. Ты не идешь? — уточнил я у него.

— То ли смеяться, то ли плакать. Я показал себя лучше, чем ты, так что нет, не иду. Тебе бы поспешить.

Поезд, остановившись, открыл двери. Черная, продолговатая махина, ожидающая твоего захода.

— Удачи тебе, Регис, — помахал он мне рукой.

— Спасибо. Тебе желать не буду, мне она сейчас явно нужнее, — зайдя в поезд, я общался с ним через дверной проем.

— Ха-ха-ха, хорошо, пусть будет по твоему. Знаешь, возьми себе, — сняв ковбойскую шляпу, он кинул ее мне. — Долгие десятилетия она приносила мне удачу. Пора бы ей перейти в руки, что нуждаются в ней больше. Ты явно хороший малый, так что береги ее.

— Обязательно, — ответил я, надевая шляпу на голову. — Надеюсь, мы еще свидимся.

— По другому и быть не может, — были последними словами... Стоп

— А как твое имя? — прокричал я через закрывающиеся двери.

— Ха-ха-ха! — засмеялся он от души. — Регис, друг мой, меня зовут Регис!

— Что?!