— Разве тут не прекрасно? — спросил меня подсевший ко мне старец. Сгорбленный и низкий, одетый в белую рубашку и потертые джины, он, оглядываясь по сторонам, продолжал говорить. — Тускло озаряющая луна, почти полностью скрывшаяся за темными облаками. Одиноко виднеющиеся звезды, всё никак не способные найти себе пару. Теплый свет от газовых фонарей, что расположились вдоль рельс. Люди, находящиеся в уединении: кто книгу читает, кто в мыслях своих бороздит, а кто-то и вовсе просто сопит, — голос его был тих. — А скамейка, что служит нам для посиделок? Смотри на узоры, а качество? Всё это дарит покой.

— ... Вы правы, — чуть погодя ответил я. — Здесь и правда красиво. Я бывал на многих станциях под открытым небом, но здесь... Здесь всё как-то по особенному. Почему же я тут не был раньше? — склонив голову, я почесал затылок. Собранные в пучок волосы дискомфорта в этом деле не приносили.

— Это место сложно найти, да и попадают сюда лишь раз. Скажи мне, сколько ты тут уже ждешь? — в его голубых глазах было видно любопытство.

— Десять минут, — посмотрев на часы, быстро ответил я.

— Вот оно что, — любопытство сменилось задумчивостью. — А ты знаешь, чего именно ждешь?

— Я и сам не знаю, но если смотреть на окружение, то, очевидно, поезд. А ты, старец, сколько ждешь?

— Сколько я жду? Не знаю, сынок, не знаю. Я давно перестал смотреть на часы, вот и затерялся.

— Затерялись?

— Верно, я давно затерялся, очень и очень давно... — голова его опустилась вниз. — Жизнь завернула мои пути жизни в один большой узелок, отчего я и нахожусь здесь. Я не помню, кем я являлся, да и являюсь по сей час... Слышишь? — по станции прокатился тихий звон. — Мне пора, — встав, он еще раз взглянул на меня. — Запомни, тебе нужно смотреть на часы. Следи за временем, контролируй его, и тогда оно будет идти по твоему пути. Удачи тебе, парень.

— И вам тоже, — кивнул я в ответ. Спустя несколько минут я вновь был один. — Следить за временем... В этом не сложностей. Интересно, что значит «идти по твоему пути»? Не пойму... — на протяжении, как я узнал по часам, двадцати минут, я размышлял на эту тему. В голову так ничего и не приходило. — Похоже, это тема останется на потом. Возможно в будущем я и узнаю, но явно не сейчас.

— Поезд приближается, — резко сказала дама слева от меня. Посмотрев в правую сторону, я увидел свет от фонаря, что пробивался сквозь плотный туман. Он был с противоположной стороны. — Их время пришло, а нам тут ещё ждать и ждать... Эх, что поделать, — села она всё также левее от меня. Высокая, она была одета в черное платье, по которому красными нитями заплетались узоры. В руках она держала зонт. — Дорогуша, сколько тебе лет?

— Девятнадцать, — как-то с трудом я вспомнил свой возраст. Ответил так, словно бы не уверен.

— Так молод... А мне вот тридцать девять.

— А по виду вам не более двадцати пяти.

— Внешность бывает обманчивой, дорогуша, — в ее голосе было слышно доброту, однако она была какой-то прохладной. — Никогда не знаешь, кто стоит перед тобой... или сидит. Скажи мне, у тебя есть те, кому ты доверяешь?

— ... Не помню, но, наверное, есть. Не скажу точно.

— «Доверяй, но проверяй» — прекрасный слова, не находишь? Жалко только то, что теперь «проверяй», хоть и важное, но стало простым дополнением к «доверяй». Люди буквально за считанное мгновенье начинают верить друг другу, полагаться как на родного.

— Сидя с вами и слушая, я, по сути, тоже вам доверяю. Я не говорю вам уйти, хотя не знаю вас.

— Хорошо подметил, дорогу, и я говорю именно об этом. Сейчас каждый второй, так или иначе, но верит любому. Первые же этим пользуются, прикрывая всё это словами «Они сами виноваты, нечего верить каждому встречному». И как тут поспорить? С одной стороны — да, обманувший виновен, однако в чем? В том, что обманутый был таким наивным? — иногда она поглядывала на меня своими карими глазами. — Все эти ситуации объективны, однако я склоняюсь к тому, что наивный человек сам виноват с своих проблемах. Спасение утопающий — дело рук самих утопающих.

— Но ведь основы закладывают родители. В том, что человек доверяет всем и вся, означает, что родители привили не все принципы жизни. Так или иначе, а обманутый остается жертвой, и вина эта лежит строго на плечах родных. Не нужно закидывать человек в более низкую категорию только потому, что он таковой вышел из под крыла родителей.

— А как же собственно развитие? Неужели гуляя по улицам, дворам, помещении школы и садика, человек не видел происходящего? Не мог увидеть, как люди обманывают друг друга, убивают в спину. Куда в этот момент он смотрел? На своих родителей? Всё свое внимание только на них? Нет уж, тут вина полностью висит на нем. За все это время у него не возникало вопросов о доверии, или чего схожем? Подойти и спросить собственных родителей — трудно? Нет, дорогуша, ты не прав, — сложила она руки у себя на коленях. Поезд, как и люди на противоположной станции, давно потерялись из виду. — Любая оплошность, так или иначе, лежит полностью на совершившем ее.

— ... Тут... мне нечего сказать, — согласился я с ее словами.

— Вот и славно, надеюсь, ты запомнишь этот разговор, а мне пора идти. Удачи, — поцеловав в щеку, она удалилась.

— Что это было? — спросил я сам себя. Помотав головой, я решил пройтись. Я нахожусь здесь вот уже двадцать пять минут. — Старец был прав, здесь и правда красиво. Так почему же я не был здесь раньше? Не понимаю...

— Парень! — вдруг подскочил ко мне какой-то мужчина. — Что здесь происходит?! — начал он трясти меня за плечи.

— Не знаю, — спокойно ответил я. — А что не так?

— И ты туда же?! Кто-нибудь здесь вообще находится в адекватном состоянии?!

— Все мы адекватны, а ты, явно, нет, — сказал подошедший в черном пальто человек. — Пройдемте, и я вам всё объясню.

— Уж было бы хорошо. Черти как оказался здесь, а теперь вот эти тут ходят. Вам бы проверять людей, прежде чем пускать... — говор прекратился, как только они вошли в здание передо мной. В окнах горел теплый свет, однако внутри ничего видно не было. На всё это здание был лишь один вход.

— Не люблю я такой тип людей, — сказал проснувшийся мужчина в черных шортах и футболке. На голове красовалась кепка. Он сидел на скамейке, что была рядом с входом в здание. — Мешают остальным своими криками и выходками. Лишь бы покричать на что.

— Он выглядел обеспокоено, — вставил я. — Чувство, будто он и вовсе не хотел тут быть. Попал сюда неизвестно как.

— Не обращай внимания, — чуть раздраженно и сонно ответил он. — Он просто с дефектом, вот и все, — он повернул голову в сторону часов. — Шестой час уже идет. У тебя?

— Хм... Полчаса.

— Вот оно что, — в глазах блеснула ясность. — Теперь понятно. Скажи, дружище, ты не встречал тут даму? Высокая, в черном платье, зонтик на плече.

— Да, я с ней разговаривал минут пять назад.

— Куда она ушла, не подскажешь?

— Она пошла туда, — указал я в правую сторону рукой.

— Учту, спасибо, — опустив кепку, он сложил руки на груди, после чего... заснул?

Не став его беспокоить, я пошагал дальше.

— Кажется снег начинается... — стоя у фонаря, девушка в пальто смотрела в небо. — Видите? Сколько снежинок...

— Это звезды, — взглянув на небо, я увидел лишь их. — Не будет снега, да и время года не то. Тепло ведь.

— Это только кажется, — все смотрела она вверх. — Окружение довольно изменчиво, и никогда не знаешь, что будет дальше. Вы ведь не можете предсказать события, что будут через, например, десять минут.

— А вы, видно, можете?

— Потому и говорю: снег пойдет. Я уверена, так что не отрицайте. К вам подбежал какой-то незнакомец, и начал трясти за плечи, хотя ничего к этому не вело. Ожидали ли вы подобного? Нет. Тут также, только для вас, мне же известно.

— Я... потерял нить диалога.

— Смотри время не потеряй, мальчик. И оденься потеплее, а то меня саму в дрожь бросает, когда представляю себя в таких тонких кроссах, шортах по колено и в такой легкой толстовке. И черный цвет здесь не поможет, неоткуда впитывать солнечный свет, — самое интересное то, что она даже мельком на меня не взглянула.

— Приму к сведению.

— Удачи тебе.

— И вам, — автоматом сказал я, после чего отправился в дальнейший путь.

Станция была вроде большой, но в то же время маленькой. Идя вперед, я видел ее конец, однако он всё не наступал. Я всё шел и шел, шел и шел, а дойти так и не мог. Что же это?

— Молодой человек, — мягко схватив меня за рукав, дедушка окликнул меня. — Не могли бы вы мне помочь?

— Чем? — хоть какое-то разнообразие будет. Полчаса ходил, а ничего не было.

— Видите-ли, моя дочурка куда-то убежала, а я всё никак найти ее не могу.

— Что же вы были так не внимательны? За детьми нужен глаз да глаз, — разведя руками, мое лицо все также не подавало каких-либо эмоций.

— Следил я за ней, следил, да только она проворная, миг, и уже нету.

— Я был в той стороне, — указал я назад. — Там никого не видел. Мой путь так и так лежит прямо, так что если я ее встречу, то приведу к вам. Вы только тут будьте.

— Спасибо, молодой человек, спасибо. На ней был розовый бант, вы сразу ее узнаете.

— Хорошо, я запомню, — кивнув, я пошел дальше. Старец же присел на скамейку. — Девочка с розовым бантом... Думаю, таковую не пропущу.

Не став более на этом зацикливаться, я переключился на людей, занимающихся своими делами. Ничего нового за эти двадцать минут не было. В основном либо спали, либо просто сидели, размышляя о своем. Время моего здесь прибывания близилось к полутора-часам.

Через десять минут я решил, что стоило было поспать. В сон клонило так, словно бы я и не спал вовсе.

— Ровно полтора-часа... Время: 21:30, — подыскав пустующую скамейку, я на нее прилег. На мое удивление, скамейка было довольно удобной, в следствии чего я довольно быстро уснул.