Мелодичный звук входящего сообщения выдернул Харуюки из короткого сна.

Он вскочил, как встрёпанный, и забегал взглядом по сторонам. В комнате, освещённой оранжевыми лучами вечернего солнца, не было никого, кроме него.

Харуюки почесал затылок, в котором всё ещё ощущалась приятная давешняя мягкость, и пробормотал:

— Наверное, мне всё-таки приснилось… Метатрон ни за что не разрешила бы уснуть у неё на коленях…

Помотав головой, Харуюки слез на пол и вышел в коридор.

Просторная гостиная тоже пустовала, в ней раздавался лишь тихий гул кондиционера. Несмотря на воскресенье, мать Харуюки отправилась на какой-то там семинар инвесторов и вернуться обещала лишь поздно ночью.

Чтобы освежиться, Харуюки достал из холодильника газировку и залпом выпил целую чашку. Часы показывали семнадцать минут шестого.

С трудом верилось, что прошло всего пять часов после напряжённой битвы с Энеми Ультра класса Богиней ночи Нюктой. Харуюки решил было, что это ему тоже приснилось, но стоило открыть приложение с новостями, как перед глазами выстроились заголовки, как один посвящённые крупному сбою в сети социальных камер. Убедившись, что теперь в новостях говорится уже о восстановлении работы камер, Харуюки закрыл приложение, испытав двойное облегчение. Помыв стакан, он вернулся в гостиную, сел на диван и откинулся так, что почти сросся с ним.

Через шесть часов и сорок минут Brain Burst 2039 и Dread Drive 2047 начнут полномасштабную войну за выживание. Если четверо из семи высших существ неограниченного нейтрального поля падут, то DD одержит верх, и BB исчезнет. Битвы займут трое суток до полуночи 31 числа.

В теории бёрст линкеры должны были собирать все силы и отправляться на защиту высших созданий. Идеальным вариантом было бы спрятать их внутри Имперского Замка, но боги на воротах наверняка, да что там, гарантированно не захотят сотрудничать. А изматывать высших существ битвой против защитников ворот — это играть на руку драйв линкерам.

Раз так, можно выбрать одно из четырёх, нет, пяти Великих подземелий. Если собрать там всех рядовых Энеми и нести вахту Великим Легионами, то даже Юнифаерзам, самым элитным из игроков DD, придётся сильно постараться, чтобы пробить такую оборону.

Но прежде, чем строить такие планы, следует выяснить, пожелают ли вообще существа, чтобы их защищали бёрст линкеры. Они крайне гордые создания и, за исключением Метатрон, наверняка хотят держать оборону в своих крепостях. Харуюки не видел способа их переубедить.

Хотя… Возможно, что они смогли бы отговорить от такой мысли хотя бы Богиню ночи Нюкту, пусть она и казалась наименее сговорчивой среди существ.

Выпрямив спину, Харуюки во всех подробностях вспомнил встречу с Нюктой на высшем уровне.

Между Нюктой и Найтрайд Уникой, точнее, её хозяйкой Цукиори Рисой, существовала связь, которая не уступала по крепости той, что возникла между Метатрон и Харуюки. Это было ясно любому с первого взгляда. Харуюки же сделал для себя ещё один вывод: Уника понравилась Нюкте. И раз так, Богиня ночи вполне могла согласиться с оборонительным планом, если бы переговоры вела именно эта девушка.

Во время сна Харуюки предположил, что драйв линкеры, увидев исходящую от чёрной тучи опасность, не решатся нападать на Нюкту, но это неточно. Наоборот, они могут решить, что оборона этого существа истощена, и бросить основные силы на штурм именно подземелья Ёёги. Поэтому следовало ещё подумать насчёт того, стоит ли Нюкте оставаться внутри него, но главное, чтобы она согласилась сотрудничать с бёрст линкерами.

— Вот только я не спросил контакты Уники-сан… — пробормотал Харуюки и тяжело вздохнул.

Прощаясь на высшем уровне, он по-пижонски сказал девушке, чтобы та написала, если ей что-то понадобится… но при этом сдуру забыл обменяться с ней почтовыми адресами. Должно быть, Уника неприятно удивилась тому, с каким придурком имеет дело.

С другой стороны, Харуюки сомневался, что ему хватит духа написать ей, даже имея её контакт. Даже в образе видения на высшем уровне Риса, хозяйка Уники, оказалась девушкой сногсшибательной красоты и силы духа

Впрочем, удивляться нечему. Риса — юниор-кандидат, то есть, гимнастка всеяпонского уровня. Харуюки никогда ещё не приходилось встречать настолько знаменитых бёрст линкеров. Сама Риса вела себя непринуждённо, и спокойно общалась даже с колобком по имени Харуюки, но тот всё-таки разглядел за улыбкой некое напряжение, словно девушка окружила свою душу стеной. Возможно, именно поэтому он так волновался во время разговора.

Конечно, каждый бёрст линкер хранит какие-то моральные травмы и поддерживает стену, которая их защищает. Однако у Харуюки всё равно осталось впечатление, что по сравнению с его примитивной травмой Риса борется с чем-то куда более глубоким и намного более запутанным.

На обратном пути Харуюки запустил словарь и выяснил, что цветовое имя «Найтрайд» означает «нитрид», то есть азотное соединение. Цвета у нитридов бывают самые разные, но, судя по внешности и крепости брони аватара, которого Харуюки видел на неограниченном поле, речь шла о нитриде некоего металла… А значит, аватар относился к металлическим.

— ...Прекрати, — вслух приказал себе Харуюки, помыл чашку и поставил на место.

До душевных травм других бёрст линкеров не стоило докапываться даже мысленно. И вообще, едва ли они с Рисой снова увидятся в ближайшее время. Да что там, если она и в самом деле стремилась выступить на Олимпиаде, сегодняшняя встреча могла стать не только первой, но и последней.

Харуюки выдохнул и уже собрался задуматься об ужине…

...Как вдруг заметил иконку входящего сообщения в правом верхнем углу поля зрения. Именно его звук разбудил Харуюки.

Он тут же щёлкнул по иконке, и перед глазами открылось окно.

— А-а?! — воскликнул Харуюки, увидев имя отправителя.

Письмо прислала Инадатэ Нодзоми, она же Мимоза Бонко, с которой он сегодня утром встретился в Сугинами. Харуюки уже сообщил ей письмом обо всём, что узнал о Рисе и поэтому удивился — неужели им ещё осталось о чём говорить? Открыв письмо, он вчитался в текст. Нодзоми ещё раз лаконично благодарила за помощь в спасении Уники, а затем спрашивала, можно ли передать Рисе контакт Харуюки. Подумав пару секунд, он отправил утвердительный ответ.

Всего через полминуты телефон звякнул ещё раз. Снова письмо, на сей раз от Цукиори Рисы. Поразительная скорость с учётом того, что Нодзоми только что передала ей его почту. Неужели она ускорилась для того, чтобы набрать текст или же составила его заранее? Оба варианта слегка пугали. Харуюки робко нажал на иконку.

«Большое спасибо за сегодняшнее, Арита-кун. Хоть я и считаю наглостью обращаться с такой просьбой к человеку, который меня спас, но пишу именно тебе, поскольку мне не к кому больше обратиться».

Харуюки снова посмотрел по сторонам. Разумеется, ни Черноснежки, ни Тиюри, ни Фуко, ни Метатрон рядом не оказалось, но Харуюки всё равно инстинктивно втянул голову в шею, добежал до дивана и постарался спрятать окно с письмом от «посторонних глаз».

«Все подробности сообщу при встрече. Буду ждать звонка с погружением в любое удобное для тебя время. До скорой встречи».

— С погру…

Харуюки зачем-то в очередной раз обвёл гостиную взглядом, затем несколько раз перечитал письмо, но текст и не думал расплываться или изменяться.

Если голосовой звонок, который иногда по старинке называли «телефонным», позволял общаться только голосом, то звонок с погружением перемещал собеседников в виртуальное пространство, где они могли общаться с глазу на глаз — разумеется, через аватары. По понятным причинам, такие звонки требовали предварительной подготовки, поэтому ни в рабочих переговорах, ни даже среди близких друзей практически не использовались. Самому Харуюки доводилось разговаривать через звонок с погружением только с Такуму, Тиюри, Черноснежкой и Идзэки Рэйной из комитета по уходу за животными.

К тому же нельзя было забывать о том, что Цукиори Риса на год старше и метит в олимпийскую сборную. От этих мыслей Харуюки чувствовал головокружение, но, если подумать, он уже общался с ней на высшем уровне Ускоренного Мира во время битвы с Нюктой. Разговор в этом пространстве подобен слиянию душ, и после него звонок с погружением должен казаться такой же ерундой, как и текстовое сообщение.

«...Должен», — мысленно повторил себе Харуюки и заставил палец приблизиться к полю «отправитель».

Отогнав оставшиеся сомнения, он нажал на имя Рисы. Выскочил список возможных действий, в котором Харуюки выбрал звонок с погружением. Всплывающее окно запросило подтверждение, и Харуюки поспешил нажать «Да», пока не передумал.

Надпись «Идёт звонок» моргнула пять раз, затем изменилась на «Соединение установлено». Перед глазами сидевшего на диване Харуюки резко побелело, а сам он ощутил, что падает в пропасть.

Пролетев через световое кольцо, Харуюки приземлился на пляже, освещённом закатным солнцем. Тихо шумел прибой, насколько хватало глаз, простиралось фиолетовое море, а ярко-красное солнце, казалось, вот-вот опустится за горизонт. При звонке с погружением пространство как правило определяет вызывающий, поэтому это был выбор Харуюки: пляж Хэноко в Окинаве.

За спиной раздался мелодичный звуковой эффект. Харуюки обернулся и увидел аватар в виде девушки в обтягивающей гимнастической форме, с длинным хвостом и кошачьими, нет, скорее, леопардовыми ушками. Зелёные глаза с острыми уголками напоминали о настоящей Цукиори Рисе.

— Ух ты… какой красивый закат… — проговорила Риса, засмотревшись на горизонт.

Потом она опустила взгляд, заметила Харуюки, несколько раз хлопнула ресницами и улыбнулась.

— У тебя такой милый аватар, Арита-кун.

— Э-э, а-а, ну, спасибо…

Харуюки окинул взглядом свой аватар в виде розового поросёнка и запоздало подумал, что его стоило сменить на что-нибудь покруче. Почесав в затылке, он решил ответить взаимностью:

— У-у тебя тоже очень симпатичный аватар, Цукиори-сан. Ты сама его сделала?

— Нет, просто поработала над лицом и цветовой схемой готового.

— Ого… неужели где-то продаются аватары с леопардовыми ушами?..

— Хе-хе, я долго искала.

Риса улыбнулась, а затем вдруг сделала двойное обратное сальто. С учетом того, что скорость и высота прыжка аватаров в виртуальном мире ограничены возможностями настоящего тела, Харуюки оставалось лишь восхититься ловкостью гимнастки и поаплодировать.

Риса грациозно поклонилась, а затем заговорила более серьёзным тоном:

— Прости, Арита-кун. Ты только-только разобрался с таким сложным делом, а я уже ни с того ни с сего требую встречи.

— Н… ничего страшного, это я прошу прощения за медленный ответ.

— Ты позвонил как раз вовремя, медсестра только что закончила обход. Так… — Риса покрутила головой, после чего указала пальцем на торчащий из песка ствол выброшенного волнами дерева. — Давай присядем вот там?

Харуюки кивнул и пошёл куда велено.

Усевшись сбоку от девушки с леопардовыми ушами, он увидел прямо перед собой огромное солнце. Будучи легионером весьма богатого бёрст линкерами женского пола Нега Небьюласа, Харуюки уже почти разучился нервничать в присутствии аватаров-девушек… но теперь он осознал, насколько многозначительным мог показаться выбор «пляжа на закате» в качестве места встречи. Харуюки уже успел задуматься, не пора ли начать оправдываться и утверждать, что он просто забыл поменять давным-давно выбранную обстановку, а вовсе не установил её намеренно, как…

— Арита-кун. Вы с Блэк Лотос-сан… Черноснежкой-сан встречаетесь?

Риса задала настолько прямолинейный вопрос, что Харуюки чуть не свалился с бревна. Кое-как восстановив равновесие, он замахал короткими лапками.

— Ну-у, понимаешь, э-э… как бы да, просто… сэмпай — мой «родитель» и командир моего Легиона. Наверное, на данный момент в наших отношениях важнее всего именно это…

— Ясно… прости за вопрос.

— Нет-нет, ничего страшного… у тебя что-то приключилось?.. — спросил Харуюки и тут же понял, какую глупость сморозил.

Она предложила Харуюки звонок с погружением, хотя всего час назад вышло из комы. Отсюда следовало, во-первых, что у неё действительно что-то приключилось, а во-вторых, что это что-то имело отношение к недавно закрытому делу о чёрной туче.

Риса чуть наклонила голову и тихо ответила:

— Ты уже знаешь моего «родителя» Мимозу Бонго, Инадатэ Нодзоми-сан, да? В том мире я называю её Мимо-тян, здесь Нодзо-сэмпай. Она очень добрая, мне хорошо быть рядом с ней, она великолепная подруга и замечательный «родитель», но я… я не могу ответить ей такими же сильными чувствами. И не только ей… наверное, я перед всеми прячусь в скорлупу, скрывая настоящую суть. Даже перед моей матерью…

Хотя Харуюки не ожидал таких внезапных откровений, он сразу понял, что именно пыталась сказать Риса. Дело в том, что он и сам проходил через это. Он и сам окружал себя стеной, даже общаясь с Тиюри и Такуму, своими лучшими друзьями. Он боялся раскрыться даже перед лицом матери.

Но Черноснежка, Фуко, Утай, Акира, Нико, Пард-сан, Рин, Сихоко с подружками, Сэри, Метатрон… и многие другие изо всех сил, неустанно ломали его скорлупу. Пускай она ещё не раскололась, но Харуюки чувствовал тепло, свет и свежий воздух, которые проникали в бесчисленные трещины. Иногда ему даже удавалось просунуть сквозь них руку и до кого-нибудь дотянуться.

— Я сейчас скажу очень... странную вещь, Арита-кун. Пожалуйста, приготовься.

— Л… ладно, — Харуюки кивнул.

Риса боязливо покосилась на него. Несколько раз она сжимала губы, словно никак не могла решиться, и наконец, заговорила ещё тише:

— Мне кажется, что за всю мою жизнь до глубины моей души смогла достучаться только… Нюкта.

— Ню…

Пару секунд Харуюки пытался вспомнить, какому бёрст линкеру принадлежит это имя. Потом до него дошло, что Риса говорила не о бёрст линкере, а об Энеми Ультра Класса, равной Четырём Богам, властительнице подземелья под парком Ёёги — о Богине Ночи Нюкте.

От удивления Харуюки шумно втянул виртуальный воздух, но вместо вопля лишь шумно выпустил его через пятачок аватара.

Пожалуй, любого другого бёрст линкера признание Рисы несказанно бы ошеломило — но только не Харуюки. Дело в том, что Харуюки уже и сам знал о том, что прожившие целую вечность и достигшие внушительной глубины мышления Энеми — вернее, высшие существа среднего уровня — обладают не только интеллектом, который уже трудно назвать «искусственным», но и чувствами, почти неотличимыми от человеческих. Если подумать о том, сколько раз уже Архангел Метатрон подбадривала, утешала и придавала сил Харуюки, разве можно удивляться тому, что богиня Нюкта сумела достучаться до глубины души Рисы? В конце концов, они провели вместе достаточно времени, чтобы между ними возникла крепкая связь.

— ...Понятно.

Харуюки кивнул, и теперь пришла очередь Рисы вытаращить глаза.

— Ты… не удивился?

— Д-да нет. Подумал: «Ну да, почему бы и нет…»

И тут Харуюки понял, зачем Риса попросила о звонке с погружением. Едва ли она пришла просто посидеть и поболтать.

Скорее всего, она хотела попросить помощи у бёрст линкера, который знал все обстоятельства дела о чёрной туче. Она хотела вновь отправиться в тот мир… и поговорить с той, к которой привязалась всей душой.

— ...Ты хочешь ещё раз увидеться с Нюктой, Цукиори-сан? — спросил Харуюки, глядя на покупной, но тем не менее очень похожий на настоящую Рису аватар с леопардовыми ушами.

Теперь уже Риса подпрыгнула так, словно хотела воскликнуть: «ЧТО-О-О?!»

— К… как ты догадался?!

— Ну-у, наверное, чутьём… На самом деле не совсем чутьём, но подробно расскажу уже на неограниченном нейтральном поле, — почёсывая затылок, ответил Харуюки, чем изумил Рису ещё сильнее.

— К-как ты догадался про неограниченное поле?.. Я ведь про него ни слова не говорила…

— Вот на этот раз точно чутьём. Знаешь, меня иногда самого туда сильно тянет.

— ...Понятно.

Риса медленно кивнула и перевела взгляд на закат.

Похоже, этот комплект виртуальной реальности умел ко всему прочему подстраиваться под время реального мира — солнце уже более чем наполовину скрылось за горизонтом. Небо приобрело глубокий фиолетовый оттенок, на нём уже загорелись первые звёздочки.

Риса помолчала секунд десять.

— Я… — наконец, прошептала она, — ...я наломала очень много дров и попортила кровь многим людям как в Ускоренном Мире, так в реальном… Но как раз поэтому мне кажется, что я обязана вновь увидеть Нюкту. Я должна знать, что всё это значило… и почему Нюкта просто не бросила меня лежать в парке…

— Правильно. Пойдём же встретимся с Нюктой, — Харуюки вытянул правую лапку и коснулся левой руки Рисы черным копытцем. — Я попрошу товарищей о помощи, ведь мы с тобой… ну, ведь мы друзья.

Пусть конец фразы и получился смазанным, Риса всёе равно пожала копытце Харуюки и с улыбкой ответила:

— Ага. Спасибо, Арита-кун.