— Да уж, вот так преподобный перфоратор!

Прикончив в три захода фруктовое желе, пришедшая навестить Рису Инадате Нодзоми, или Мимоза Бонго, метким броском отправила стаканчик в урну и произнесла эту непонятную фразу.

— ...Причём тут какой-то перфоратор? — решила всё-таки уточнить Риса.

— Ой, разве такого выражения не существует? — переспросила Нодзоми с нарочито серьёзным видом. — Я думала, это вполне себе аналог «святых пассатиж».

— Не слышала.

— Ох. Значит, с сегодняшнего дня начинаем активно пользоваться, чтобы оно вошло в моду.

— Ни за что!

По ходу не отличающегося глубокомысленностью разговора Риса прикончила своё виноградное желе и положила пустую упаковку на протянутую ладонь Нодзоми.

— Глубочайше благодарю за угощение, Нодзо-семпай, мне очень понравилось.

— Ещё бы, я за ними специально в подземный универмаг Сибуи ездила. Представляешь, одна штука почти 500 иен стоит!

— Ох, вы так на меня потратились?! Надо было половину на потом оставить…

— Ты прямо как скупая бабушка, Риса, но такую я тебя и люблю. Вот только сколько мне ещё повторять, чтобы мы с тобой на «ты», особенно когда не на секции?

Ещё одно меткое попадание в урну — и Нодзоми уселась на край койки.

Несмотря на воскресенье, она пришла в гости в олимпийке. Впрочем, Риса втайне считала, что немного похожей на мальчика Нодзоми олимпийка шла прекрасно, уступая разве что обтягивающей гимнастической форме. Риса, правда, и сама была одета в шорты и футболку с логотипом секции. На её шее поверх нейролинкера сидел бандаж, а на левом плече — заменяющий гипс фиксатор из термопластика. Боли не было, пока она не пыталась двигать повреждёнными частями тела.

Нодзоми о чём-то задумалась, принявшись болтать в воздухе ногами. Поняв, что спросить придётся самой, Риса заговорила, все-таки перейдя на «ты»:

— Так всё-таки при чём тут перфора… тьфу, то есть, чему ты так удивилась, Нодзоми?

— А? Ах, да, точно! Просто я никак не ожидала, что именно ты окажешься виновницей дела о чёрной туче, которое вызвало огромную панику даже в реальном мире, — ответила Нодзоми, плюхнувшись на постель и подползая поближе к Рисе.

— Н-никакая это не моя вина… — не слишком уверенно ответила Риса подруге, которая уже откинула голову на вторую подушку и потихоньку подползала к ней. — Ладно… может, отчасти и моя, но я просто спала и не знала, что снаружи творится такое…

— Не криви мордашку, я тебя ни в чём не обвиняю, — не вставая с постели, Нодзоми вытянула руку и дёрнула Рису за связанные в хвост волосы. — Я радуюсь уже тому, что ты хотя бы вернуться смогла. И что обошлось без по-настоящему серьёзных травм. Ты ведь не собираешься бросать гимнастику?

— Нет, конечно, — Риса уверенно кивнула.

Нодзоми широко улыбнулась.

Риса ответила тем же и посмотрела на виртуальные часы перед глазами. 16:40, доктор разрешил им общаться до пяти. Но, хотя им столько хотелось обсудить, тишина тоже оказалась на удивление комфортной.

Риса получила травму и попала в больницу в воскресенье 21 июля. Прошла ровно неделя, сегодня было уже 28 число. Когда Риса очнулась в парке Ёёги, она не сомневалась в том, что это произошло сразу после несчастного случая, но на самом деле с тех пор миновала уже целая неделя, причём по часам реального времени. На неограниченном нейтральном поле она пролежала на одном месте целых двадцать лет, совершенно беззащитная. Риса ничего об этом не помнила, но догадывалась, что если бы не высшее существо Богиня ночи Нюкта из Святилища Венеры, которая отгоняла от неё диких Энеми, она быстро потеряла бы все бёрст поинты.

Но почему Нюкта спасла её?

Ей рассказали, что Богиня ночи — одна из сильнейших во всём Ускоренном Мире Энеми Ультра Класса, равная по силе стерегущим Имперский Замок Четырём Богам и способная (если не на шутку разозлится) разметать даже Королей. Именно о ней перед соревнованием говорила Нодзоми, когда провожала Рису к стадиону в Ёёги для тренировок опорного прыжка, предупредив, что в лабиринте под парком прячется Энеми столь опасный, что подземелье давным-давно опечатали.

В своё время Нюкта полностью лишила бёрст поинтов множество бёрст линкеров — но почему Рису не постигла такая же судьба? После пробуждения Риса много раз пыталась найти ответ, но никакие объяснения на ум не приходили.

— Нодзо-семпай, — Риса тоже откинулась на койку и обратилась к лежащей рядом Нодзоми. — Помнишь, ты рассказывала о твоём «родителе»? Ты сказала, она провела на неограниченном поле в общей сложности 20 лет, а затем растеряла все очки.

— Угу… — Нодзоми устремила глаза к потолку.

— Мне вот интересно, действительно ли она ходила туда только оттачивать гимнастическое мастерство?.. Ты не думала, что у неё могли быть другие причины погружаться в тот мир?

— Не знаю… — тихо отозвалась Нодзоми, покачивая головой с коротко стрижеными волосами. — Она… почти никогда не водила меня на неограниченное поле… Ну, прямо как я. Когда у тебя появится свой «ребёнок», ты нас поймёшь: не хочется его туда отпускать. Всегда мучаешься при мысли: «А что, если он там наткнётся на опасного Энеми или ПКшного гада и потеряет все очки?»... Н-да, девочки в 16 лет о таком обычно не разговаривают.

Нодзоми смущённо усмехнулась, а Риса коснулась головой её левого плеча.

— Выходит, я тебя сильно перепугала… прости.

— Я же говорила — радуюсь уже тому, что ты хотя бы вернуться смогла, — Нодзоми нащупала левой ладонью правую руку Рисы и нежно сжала.

Федерация гимнастики Японии признала, что приведшая к травме поломка трамплина произошла по её недосмотру, взяла на себя все медицинские расходы и даже оплатила Рисе отдельную палату. Кроме того, палату ей выделили с южной стороны здания, так что сейчас в огромное окно пробивались золотистые лучи летнего заката.

Нечто похожее на лестницу в небо поблёскивало под кучевыми облаками — неужели космический лифт Гермесов Трос? В младших классах среди её одноклассниц бытовало поверье, что если загадать имя любимого человека, пока над головой проносится Трос, любовь будет взаимной. Сама Риса никогда не проверяла поверье на практике… и даже не пыталась. Дожив до 15 лет, она так ни разу ни в кого и не влюбилась.

Возможно, четырёхкратное сальто Михаэлы Раковицэ, которое она увидела в возрасте 8 лет, так поразило Рису, что навсегда лишило её возможности испытывать чувство восхищения и восторга перед чем-то иным. С тех самых пор у неё не возникало желания заводить не только друзей, но и подруг. Те немногие подружки, которые всё-таки появились, завели с ней знакомство сами, включая Нодзоми, самую близкую из них.

Риса плохо понимала других людей, и тем более не смогла бы разгадать мысли Энеми. Хотя вообще не совсем понятно, есть ли у Энеми мысли.

Тем не менее Риса почему-то продолжала без конца думать о Нюкте.

Нюкта могла уничтожить Рису бесконечным истреблением, но не стала так делать. Более того, она остановила всех Энеми, охранявших подземелье под парком Ёёги, проводила Рису в самые глубины лабиринта и даровала ей место, где та могла бы дремать вечно, как и хотела.

Но и это ещё не всё. Когда Риса решила, что вернётся в реальный мир вместе с Сильвер Кроу и Чёрной Королевой Блэк Лотос, Нюкта отпустила её и позволила уйти.

«Ты всё-таки возвращаешься? Ничего, пусть будет так. Я буду следить за вами. Всегда…» — сказала Нюкта напоследок.

Риса проснулась в этой палате четыре с половиной часа тому назад. Её тут же тщательно осмотрели врачи, затем к ней прибежала мать. Увидев слёзы на её не накрашенном лице, Риса почувствовала себя ужасно виноватой, поскольку всю эту неделю находилась не в коме, а внутри Брейн Бёрста. Она долго извинялась перед матерью.

После этого появился тренер из секции и представитель ассоциации гимнастики. Они забрали мать Рисы с собой, чтобы обсудить компенсации. Но стоило Рисе остаться одной, как появилась Нодзоми и с тех пор не покидала палаты.

Тем временем на неограниченном нейтральном поле прошло более чем полгода. Всё это время Нюкта дремала в одиночестве в глубинах лабиринта. А впереди её ждут ещё многие десятки и сотни лет одиночества…

— Всё-таки ты… очень похожа на неё, — вдруг прошептала Нодзоми.

Она отпустила руку Рисы и повернулась на левый бок. Глядя подруге прямо в лицо, Нодзоми заговорила, вспоминая прошлое:

— Она частенько смотрела такими же глазами. Её тело было рядом, но душа витала где-то далеко… Риса, ты ведь хочешь сходить туда ещёе раз?

— ...Да, — Риса медленно кивнула. — Возможно, ты рассердишься на меня, но… я считаю, что у меня остались незаконченные дела. Мне даже кажется, я не смогу вернуться в гимнастику, пока не разберусь с ними…

На лице Нодзоми появилась расстроенная и немного печальная улыбка.

— Чего это ты? Разумеется, я не стану сердиться. Рассердиться я могу только на то, что ты решила отправиться одна.

— Ты уже догадалась?.. — смущённо спросила Риса, но тут же приняла серьёзный вид. — Нодзо-семпай. Ты сказала, что радуешься уже тому, что я смогла вернуться. Безусловно, я рассчитываю вернуться и в этот раз, но… на неограниченном поле ни в чём нельзя быть уверенной. Я могу наткнуться на сильного Энеми, Нюкта может лишить меня очков, и на этот раз Нега Небьюлас не придёт на помощь… Поэтому я не могу просить тебя потакать моим капризам.

Риса старалась говорить как можно увереннее, чтобы донести до Нодзоми всю твёрдость своего отказа.

Однако её подруга даже не изменилась в лице. Она вытянула правую руку…

И зажала нос Рисы между указательным и большим пальцами.

— А-а! Ч-что ты делаешь?!

— С сегодняшнего дня я начинаю карать каждую твою дерзость — запрещаю дышать носом десять секунд.

Нодзоми не соврала — она отпустила нос Рисы ровно через десять секунд. Пока Риса в слезах потирала нос, лицо Нодзоми вдруг оказалось точно над ней.

— А теперь послушай меня, Риса. Не как бёрст линкера, а как семпая по секции. Не как «родителя», а как подругу. Я не смогла уберечь тебя от травмы. А до того толком не смогла помочь, когда ты упёрлась в стену и страдала.

Риса попыталась было возразить, но оробела под суровым взглядом Нодзоми.

— На отборочном этапе я тоже выполняла опорный прыжок. Подойди я к нему чуть серьёзнее — смогла бы заподозрить, что с трамплином что-то не в порядке. Не то, чтобы я прыгала вполсилы… но всё равно в душе считала, что пройти в финал по опорному прыжку мне не светит. Поэтому мои ощущения притупились…

— Нет… ты не виновата. Я тоже ничего не почувствовала во время отборочных…

— Но я должна была заметить! — приглушённо воскликнула Нодзоми и изо всех сил зажмурилась.

Риса поражённо смотрела на капельки, собравшиеся в уголках её глаз. Она никогда раньше не видела слез Нодзоми.

— Семпай… ты плакала, когда я спала?.. — задала она неожиданный и не совсем уместный вопрос.

На оказавшемся совсем близко над ней лице подруги появилась горькая улыбка.

— Разумеется. Я столько плакала, что у меня, наверное, обезвоживание началось.

— Ясно… вот, значит, как…

С одной стороны, ей хотелось извиниться за то, что она причинила Нодзоми столько печали, а с другой — куда больше хотелось радоваться тому, что кто-то проливал слезы ради неё. Риса тоже улыбнулась и протянула руку. Собрав слезы Нодзоми кончиками пальцев, Риса машинально поднесла их к губам.

Нодзоми недоуменно заморгала, затем её щеки залила густая краска.

— Ты… Что делаешь? Зачем ты их лижешь?!

— Жалко же, зря пропадут… У твоих слёз почти нет вкуса, Нодзо-сэмпай.

— И что мне с этим отзывом делать?..

Нодзоми подняла спину и покачала головой. Затем похлопала себя по щекам, словно пытаясь согнать с них жар.

— Я иду с тобой, — вдруг громко заявила она.

— Что? Но…

— Никаких «но», «ну» и «не»! Ещё раз повторю, теперь я обращаюсь к тебе не как «родитель» из Ускоренного Мира… Как твоя подруга из реального мира, я решила, что больше тебя одну никуда и ни за что не отпущу.

— Нодзо-семпай…

Слова, выражение лица и чувства Нодзоми грели Рису, словно лучи солнца, и в то же время заставляли её сердце обливаться кровью.

А затем в голову стукнула бесконечно очевидная, но до сих пор не посещавшая Рису мысль.

Нодзоми тоже бёрст линкер. А значит, у неё тоже есть моральная травма, лёгшая в основу дуэльного аватара.

Риса не знала, в чём состоит травма подруги. Тем более, Нодзоми никогда не выставляла свои шрамы, муки и сокровенные желания напоказ. Она старательно отыгрывала роль «родителя» Рисы — иногда ласкового, иногда строгого — и вела её вперёд.

Что, если у Рисы было нечто, что она могла подарить ей? Она больше не хотела отмахиваться от протянутой руки.

— ...Хорошо, семпай. Могу я попросить тебя… пойти вместе со мной?

— Ещё бы! — Нодзоми широко улыбнулась, но сразу же помрачнела. — Правда… не уверена, что мы справимся вдвоём…

— В смысле?

— Ты ведь собираешься встретиться с Нюктой, поговорить с ней и вернуться целой и невредимой? В подземелье нужно идти как минимум вшестером.

— Вшестером?..

Только сейчас Рисе пришло в голову, что на этот раз Нюкта может и не остановить Энеми, живущих в подземелье. Энеми Малого Класса они с подругой, быть может, и одолели бы, но пара аватаров шестого уровня ни за что не совладает с противниками Дикого или Звериного Класса.

— Мм… может, ты и права, но у меня не так много знакомых… а уж попросить о помощи я могу одну только Кометти…

Едва услышав имя Комет Сквикер, «девочки-волшебницы с игрушечным молотом», Нодзоми скривилась.

— Её?.. Сил ей действительно не занимать, но чувствую, она у нас в печёнках сидеть будет… Ладно, Риса, будем считать, что она с нами, но где взять ещё троих?.. Если ты не против, я могу пригласить своих знакомых.

— Хм-м, на самом деле… немного против. Понимаешь, я рассказала Кометти о том, что состою в секции гимнастики. Не хотелось бы, чтобы она ещё кому-нибудь проболталась.

— Да, согласна...

Нодзоми погрузилась в раздумья. Глядя в лицо подруги, Риса вдруг вспомнила.

Разве можно сказать, что у неё нет друзей-бёрст линкеров кроме Нодзоми и Комет? Конечно, прошло совсем немного времени, но он… и его товарищи вполне могли поддержать безумную затею Рисы.

— Нодзо-семпай… я попробую обратиться за помощью к Чёрному Легиону.

— Ч… что?! К Негабью?.. — Нодзоми вытаращила глаза от изумления, но на её лице тут же появилась печать глубоких раздумий. — Они, конечно, замечательные люди и, может быть, даже согласятся… но вряд ли прямо сейчас.

— Ах да… Прошло ведь всего пять часов после битвы с Нюктой…

Пока Риса просто спала, в небе над подземельем Ёёги развернулась битва, достойная эпического фильма. Бёрст линкеры не могут избавиться от накопившейся усталости всего за несколько часов… подумала Риса, но Нодзоми покачала головой, показывая, что дело не в этом.

— Это, разумеется, тоже… Но сейчас есть бедствие поважнее.

— Бедствие?..

Нодзоми кивнула и посмотрела в окно. Светлый июньский вечер заливал комнату жёлтым светом и рисовал отчётливые тени на простыне.

— Я сама многого не знаю, но дело вот в чём… — этими словами Нодзоми начала неторопливый рассказ.

Оказалось, что за ту неделю, которая Риса провела в палате, в Ускоренном Мире произошли невероятные события. Сначала бёрст линкерам пришлось победить Энеми Легендарного класса Бога солнца Инти, которого все до сих пор считали стихийным бедствием, выжигающим всех, кто подойдёт к нему слишком близко.

Затем изнутри него вылупился самый огромный в истории Ускоренного Мира Энеми-великан Ультра класса Бог апокалипсиса Текскатлипока, который наводил на неограниченное нейтральное поле даже больше ужаса, чем Инти. Сотни бёрст линкеров из малых и средних Легионов объединились в огромную армию «Эксерцитус», чтобы бросить ему вызов, но их сил не хватило. Ужасная катастрофа лишила всех очков больше двух сотен человек, после чего Тескатлипока остановился и самоуничтожился.

Его останки разваливались, пока не остались только ноги. Оказалось, что внутри тела скрывался красный портал. Через него в Ускоренный Мир пришли странные люди, назвавшиеся драйв линкерами. Они объявили войну бёрст линкерам.

— Драйв… линкеры, — повторила Риса новый термин, оставивший на языке неприятное послевкусие.

Подождав, пока закончившая рассказ Нодзоми промочит горло минералкой, она спросила:

— То есть они не бёрст линкеры… не игроки в Brain Burst 2039?

— Верится с трудом, но это так, — тихо ответила Нодзоми и вновь перевела взгляд на Рису. — По слухам, они пришли из игры, которая называется Dread Drive 2047. Если у этого названия такая же логика, как у BB2039, то DD появилась только в этом году.

— Что?.. Но я слышала, что все первые бёрст линкеры были первоклашками в начальной школе. И драйв линкеры тоже?..

— Не знаю.

Нодзоми покачала головой. Риса собиралась продолжить расспросы, но передумала. По всей видимости, её «родитель» тоже почти ничего не знала.

После затянувшейся паузы Нодзоми моргнула, словно вынырнув из раздумий.

— Возможно, Нега Небьюлас знает об этом больше, но я не успела их расспросить. Но кое-что из их слов я запомнила очень хорошо: настоящая война с драйв линкерами начнётся в полночь 28 июля.

— Двадцать восьмого… в полночь… — повторила Риса и снова скосила взгляд в угол виртуального рабочего стола.

Она трижды проверила дату время, затем уставилась на Нодзоми…

— Но это же через семь часов!

— Так и есть…

— И ч-что это будет за война? За территорию, как между Легионами?

— Нет… В битвах за территорию хотя бы есть строгие правила, но в войне с DD есть только условия победы, а остальное — это просто тотальная война по всем фронтам. Кстати, я так и не спросила, какие это условия.

— Мм… — промычала Риса, не в силах переварить невероятные новости своим скудным воображением.

Впрочем, Брейн Бёрст всегда был полон загадок. Кто-то считал, что это обкатка новой технологии, кто-то — что реклама новой игры. А тем временем прошло уже восемь лет со дня его запуска. Эксперименты и рекламные кампании не длятся так долго, и никто по-прежнему не понимал, какую выгоду получает загадочный администратор Ускоренного Мира.

Само существование этой игры находилось за рамками логики, поэтому в ней могло происходить всё что угодно… и всё-таки Рисе казалось, что война против игроков из другого мира — это всё-таки перебор. Едва ли все бёрст линкеры с удовольствием примут участие в таком мероприятии, более того, наверняка большая их часть вообще его проигнорирует. По крайней мере у Рисы эти новости не вызвали никакого энтузиазма, да и у Нодзоми, скорее всего, тоже.

— Нега Небьюлас собирается участвовать в войне? — спросила Риса, ожидая услышать очередное «не знаю», однако Нодзоми кивнула.

— Похоже, что да… но я не заметила, чтобы они этому сильно радовались. Они ведут себя так, словно у них нет выбора…

— Хмм… Ну да, это ведь один из Великих Легионов. Кстати, Нодзо-сэмпай, ты большая молодец, что приехала живьём на их территорию и поговорила с ними лицом к лицу.

Нодзоми смущённо почесала свои короткие волосы, явно поняв, что Риса говорит без какой-либо иронии.

— Просто я слышала о том, что Шоколад с подружками перешла в Негабью… Хотя нет. Если бы не это, я бы просто напала в Сугинами на кого-нибудь из Негабью и встала на колени. Я ведь была в отчаянии и даже не знала, вернёшься ли ты когда-нибудь с неограниченного поля.

Как только Нодзоми замолчала, Риса ткнула её пальцем в поясницу.

— На-адо же, Нодзо-сэмпай. Ты слишком сильно меня любишь.

— И что, плохо, что ли?! — выпалила Нодзоми, покраснев до ушей.

— Прости. Конечно же, не плохо, — поспешила заверить Риса. — Я тоже тебя люблю.

Нодзоми бросила на Рису не поддающийся описанию взгляд, но тут же отвернулась и протяжно вздохнула.

— Вроде, слова похожие, а вес у них совсем разный… Ладно, неважно. Вернёмся к разговору, а то у меня всего десять минут осталось. Короче говоря, Негабью сейчас полностью занят приготовлениями к войне против DD2047. Не думаю, что они могут отвлечься на прохождение подземелья Ёёги.

— Гмм, вот как?.. — невразумительно отозвалась Риса, вспоминая свой разговор с Сильвер Кроу на похожем на космос высшем уровне.

Хотя прошло всего пять часов, эти события окутались туманом, словно произошли во сне. Но она ещё помнила свой вывод: «он хороший парень». Хотя в реальности она встречала парней своего возраста только на соревнованиях, и даже в Ускоренном Мире не имела ни одного знакомого мужского пола, ей всё равно казалось, что Кроу можно доверять. Тем более что перед прощанием он предложил обращаться, если ей что-то понадобится. Едва ли он сделал это просто из вежливости.

— Слушай, Нодзо-сэмпай, — немного поколебавшись, вновь заговорила Риса. — Я всё-таки обращусь за помощью к Сильвер Кроу…

— А?.. Не к Негабью, а лично к нему?

— Угу. Что скажешь?

— Э-э… — Нодзоми покрутила головой настолько, насколько позволяла шея, и в конце концов кивнула. — Ну, это лучше, чем ничего. Кроу сейчас отдан в «аренду» Осциллатори Юниверсу, так что ему, наверное, проще отвлечься.

— А, вот как?.. Но ведь он «ребёнок» Чёрной Королевы, да? Как так получилось?

— Не знаю. У Великих Легионов насыщенная жизнь… И кстати, вот ты говоришь, что попросишь его о помощи, но у тебя вообще есть его контакты?

— А… — обронила Риса.

Она видела Сильвер Кроу лишь на загадочном высшем уровне и не обменялась почтовыми адресами. Усмехнувшись при виде застывшей подруги, Нодзоми заговорила чуточку заносчивее:

— Ла-адно уж, так и быть, поделюсь с тобой почтовым адресом Кроу.

— Что?.. Ты обменялась с ним контактами?

— Да, на всякий случай, когда приехала в Сугинами. Не только с Кроу, но и с Блэк Лотос, Скай Рейкер и ещё парой человек из Проминенса: Скарлет Рейн и Блад Леопард.

— Ух, завидую.

— И ещё с Аш Роллером из Грейт Волла.

— Да ладно? С этим разнузданным байкером?

— Тут такое дело… — Нодзоми замолчала и почему-то улыбнулась. — Хотя ладно, ты наверняка однажды увидишься с ним в реальности. Ой, меня уже скоро выгонят. В общем, я сама напишут Комет. Как встретимся внутри игры?

— Мм, у нас в шесть ужин, так что давай в семь.

— Окей. Перед больницей, хорошо?

— Нет, всем придётся делать слишком большой крюк, чтобы заскочить в Хироо. Лучше я дойду до… нет, Коэндзи слишком далеко, но хотя бы до Сасадзуки.

— Я не могу позволить, чтобы ты ходила на такие расстояния сама, ты же только пришла в сознание, — ответила Нодзоми таким серьёзным тоном, что Рисе пришлось уступить.

— Угу, поняла… Хорошо, будь по-твоему.

— Вот и славно. Я свяжусь с Кроу и перешлю тебе его почту.

С этими словами она упёрлась руками в кровать, приподнялась над ней и соскочила на пол гимнастическим приёмом. Тут же прокрутившись на месте, она вытянула правую руку.

Риса стукнула в её кулак своим, и Нодзоми покинула палату, пообещав: «Увидимся вечерком».

Когда дверь закрылась, Риса медленно выдохнула и ещё раз поднесла пальцы к губам.

Давным-давно она читала, что слезы гнева и досады солёные, а печали и радости — сладкие. Слезы Нодзоми показались Рисе и солоноватыми, и сладковатыми одновременно. Риса не знала, какие чувства Нодзоми собрались в этих капельках. С самого детства она думала лишь о своих выступлениях, а разобраться в мыслях других людей даже и не пыталась.

В ушах ожили слова, которые она когда-то услышала от Нодзоми:

«Я… не хочу видеть соревнования, в которых гимнасты стремятся к секунде славы в обмен на собственную жизнь. Спорт ведь был придуман не для того…»

Её высказывание посвящалось румынской гимнастке Раковицэ, которая восемь лет назад совершила настоящее чудо, исполнив на Олимпиаде четырёхкратное сальто, но при этом получила травму и покинула спорт.

В какой-то степени и Риса тоже была готова потерять всё ради хотя бы одного-единственного блестящего выступления.

Именно поэтому она впала в глубокое отчаяние, когда две недели назад во время чемпионата в отдельных категориях под ней сломался трамплин, и её прыжок превратился в полет головой прямо в пол. Она не смогла вынести того, что мир отобрал у неё так и не осуществившуюся мечту, сбежала на неограниченное поле, где и повстречала богиню Нюкту.

Почему Нюкта услышала мольбы Рисы? Почему была готова разрушить весь Ускоренный Мир ради того, чтобы исполнить её мечту о вечном покое?

Сейчас Риса решила, что если услышит от Нюкты ответ на вопрос, который она без конца задавала себе с самого пробуждения, то поймёт, к чему именно стремилась всю жизнь. И наоборот: не узнав ответа, не сможет вернуться в гимнастику даже избавившись от телесных ран.

— Прости, Нодзо-семпай… обещаю, это моя последняя прихоть… — прошептала Риса, откинула на кровать и стала ждать сообщения.