[Это частный город по предотвращению стихийных бедствий тип 1 Эгида, сокращенно "Убежище". Мы приняли сигнал бедствия. Мы хотим связаться с высшим должностным лицом, ответственным за решение отправить сигнал о помощи.]

Это было первое сообщение, отправленное с нашей стороны.

Я не знаю, насколько долго они смогут поддерживать связь, поэтому постарался, чтобы наше сообщение получилось коротким и максимально ясным. Но это оказалось излишним.

[!!!!!!]

Ответ с другой стороны был оглушительным. Кажется, это был их отчаянный, последний шаг в безвыходной ситуации.

Но когда пришел ответ, намного превзошедший их ожидания, они, казалось, просто сошли с ума.

Потребовалось много времени, чтобы все, кто говорил без умолку, успокоились.

[Не обрывайте связь. Повторяю, ни в коем случае не обрывайте связь].

— Связь не оборвется. Успокойтесь. Вы ответственный за сигнал? Я не буду повторять в третий раз.

[Я сотрудник исправительного учреждения Ли Се Ён, временно исполняющий обязанности начальника тюрьмы. Пожалуйста, назовите себя].

— Я Со Джин Су, системный администратор. Также временно осуществляю полный контроль над работой города.

Похоже, все уже ясно.

— У вас есть возможность поддерживать связь? Ситуация кажется отчаянной.

[Время – единственная вещь, которой здесь в избытке.]

— Вы утверждаете, что являетесь временным начальником, но что случилось с прежним?

[Его не было с самого начала. Раньше здесь содержались мужчины-заключенные. Во время войны с монстрами на службу призвали как заключенных, так и охранников, после чего в пустую тюрьму временно перевели нас.]

На моем КПК высветилось краткое изложение актуальной информации от Артемиды.

— Я хотел бы получить подробное описание текущей ситуации.

[Объект разделен на три основных блока: западное крыло, центральное здание и восточное крыло. Западное крыло и центральное здание были захвачены заключенными. О погибших не сообщалось, но некоторые охранники были взяты в плен].

По содержанию сигнала бедствия можно было догадаться, что ситуация вышла из-под контроля.

— Как произошел мятеж?

[Заключенных много, а охранников мало. К тому же нас изолировали в незнакомом учреждении. Мы не были обучены действовать в таких ситуациях. Это невозможно – контролировать толпу, которая намного превышает установленные нормы].

В разгар эвакуации и военных действий женщин-заключенных нельзя было ни призвать в армию, ни освободить.

И к тому времени, когда их срочно доставили в морскую тюрьму, система и организация уже были на грани краха.

Кроме того, в наше время Корея страдала от нелегальных эмигрантов. Наспех собрать их вместе и запихнуть в какой-нибудь уголок – опрометчивое решение, и потому результат был соответствующим.

[Авторитет тюремных надзирателей крепок лишь настолько, насколько сильна поддержка государства, поэтому у нас не осталось власти над заключенными. Мы не знаем, что произойдет, если голод продолжится.]

В целом ситуация не сильно отличалась от наших ожиданий.

— Нам также пришлось понести огромный ущерб из-за аварийной изоляции. Мне нет нужды рассказывать вам, какая ужасная ситуация творится снаружи. Вы в безопасности?

[Я не знаю. Нас отправили сюда с обещанием, что если мы продержимся месяц, то нас перевезут в тыл, но через некоторое время все контакты были потеряны. Мы были всего лишь тюремными надзирателями, не инженерами или кем-то еще, – нам ничего не оставалось делать, как ждать. Все, что мы знаем, так это то, что города, которые мы смутно видели вдали, горели, а взрывы раздавались бесконечными очередями, пока вдруг не стихли.]

Отправляя их в морскую тюрьму, ожидали ли вышестоящие должностные лица победы в войне, или же наоборот, они думали, что проиграют ее?

[Хотя, наверное, можно считать, что нам повезло, так как суша, которую мы видели перед посадкой на корабль, была сущим адом].

— Вы правы. Вам очень повезло. И повезло еще и в том, что мы поймали ваш сигнал.

[Думаю, я предоставила достаточно ответов. Теперь ваша очередь. Можете ли вы отправить помощь на наш сигнал бедствия?]

— Позвольте мне задать вам еще один вопрос, прежде чем я отвечу. Сколько всего у вас людей?

[В последний раз, когда я проверяла, было около 3000 заключенных. Из них 252 охранника. Возможно, число сейчас меньше, но точно сказать невозможно].

— То есть вы должны были проконтролировать численность заключенных в 10 раз больше вас самих?

[Мы знаем, что это нелепо. Мы несколько раз просили пересмотреть решение, но безрезультатно. Нам просто сообщили, что не ограничивают в средствах подавления, и мы просто должны пережить этот месяц.]

Я наметил себе примерное количество людей, но оно оказалось больше, чем я себе представлял.

— Скажите, что вы хотите узнать.

[У нас есть только один вопрос: есть ли для нас безопасное место, в котором мы можем жить?]

— Да.

В голосе Се Ён вновь прорезались эмоции.

[Правда?! Сколько человек может вместить город? Это бомбоубежище?]

Мне казалось, что перед концом света этот город часто крутили по рекламе, но, видимо, они о нем не слышали.

— Это подземное учреждение, оснащенное полупостоянной системой замкнутого циклического производства, с размером с город. Мы без проблем можем разместить вас всех. Здесь достаточно еды, жилья, медикаментов, и полностью изолирован от внешнего мира.

[Ооо!]

— Мы еще не решили принять вас. Нам нужно обдумать множество вопросов.

По связи последовало мгновение тишины, как только их надежда подкосилась. В этот момент было слышно только их неровное дыхание.

[...Я понимаю, что с вашей стороны принять нас – это большой риск. Я также знаю, что гораздо проще просто игнорировать нас. Но пожалуйста, я прошу вас. Никто не хочет сидеть и ждать смерти. Даже среди заключенных есть немало тех, кто просто оступился в жизни и совершил ошибку. Есть и надзиратели, которые пришли сюда, чтобы исполнить свой долг.]

Се Ён кажется довольно спокойным человеком. Даже если ее жизнь и смерть зависит от согласия или отказа нашей стороны, она в считанные секунды взяла себя в руки и попыталась переубедить нас.

А ведь в такой ситуации было бы не странно плакать, умолять, оскорблять и повышать голос.

— Я не говорю, что отказываюсь от вас. Просто это решение я не могу принимать в одиночку. У вас есть еще вопросы?

[У меня много вопросов, но они будут иметь смысл только тогда, когда наше соглашение будет принято. Я лучше дам вам больше времени на размышления, чем буду тратить его на бессмысленные вопросы.]

По ту сторону связи началась суматоха. Я слышал выкрики, споры и звуки чего-то ломающегося и бьющегося.

Должно быть, она идет на некоторый риск, чтобы держать эту связь открытой.

— Я понимаю. Мы прекратим связь на некоторое время. Нам нужно время, чтобы принять решение.

[Мы будем ждать.]

— Мы возобновим связь в ближайшее время.

Связь с Се Ён была прервана.

— Всего 3 000 человек, и более 90% из них – преступники.

Это больше, чем я предполагал.

— Должно быть, их собрали со всей страны.

[Даже с учетом этого, численность все равно не сравнится с последними данными Бюро национальной статистики. Вполне вероятно, что те, кто был стар или имел очень легкий приговор, были освобождены.]

Сказала Роуз.

[Должно быть, значительная часть оставшихся заключенных это нелегальные эмигранты.]

В разгар национального кризиса у правительства нет возможности депортировать нелегалов на родину, поэтому их бросили в морскую тюрьму.

— Каковы выгоды и убытки от того, что мы их примем?

На экране появилась таблица с оценкой соотношений. Слева были указаны преимущества, справа – недостатки, и результаты оказались неожиданными.

— Это выгоднее, чем я думал?

Левая сторона заполнила весь экран, но правая была заполнена лишь наполовину.

Я считал, что решение принять выживших – это мой эгоистичный шаг, чтобы сохранить свою мораль, но в этом есть и практическая польза.

Каждый ИИ выступил с подробным докладом. Первой выступила Хролло, отвечающая за снабжение.

[В настоящее время завод работает примерно на 35 %. Если мы примем их, то показатель повысится до 90 %. Однако только те процессы, где применяется преимущественно ручной труд, приведут к реальному повышению эффективности производства. По расчетам, через шесть месяцев рост эффективности составит 40 % при использовании неквалифицированных рабочих и до 210 % – при квалифицированных рабочих.]

Хролло вывела на экран данные о ежедневных тратах ресурсов для людей и роботов.

Ресурсов для людей было достаточно, чтобы они сгнили от переизбытка, в то время как ресурсы для работов, хоть и не были в дефиците, но все же были не были в избытке.

[Проблема перекоса ресурсов также может быть решена. В отличие от роботов, которые нуждаются в периодическом обслуживании, запчастях и батареях, люди могут работать очень долго, пока им дают немного органических продуктов и воды.]

Ее оценка довольно холодна, что нехарактерно для нее. Это и есть то самое "не смешивать работу с личной жизнью"?

— Каковы риски для безопасности?

[При достаточном согласовании действий охранных ботов и надзирателей все будет под контролем.]

Роуз вывела на экран набросок плана обеспечения безопасности.

Роботы-охранники, вооруженные оружием, и боевые дроны в важных зонах, а надзиратели следят за заключенными посредством своих сил.

В действительности все это не так уж сильно отличается от того, как работают настоящие тюрьмы. Просто люди с оружием теперь – это роботы.

Во внешнем мире это показалось бы абсурдным, но разве в Южной Корее осталось хоть какое-то общество?

Общее количество роботов-охранников на данный момент составляет чуть меньше двух взводов. Дроны производятся массово, поэтому мы в состоянии сделать любое количество.

[Если бы это были заключенные-мужчины, я была бы против. Преступники-мужчины сами по себе представляют огромную угрозу, обладая сильными физическими способностями, лидерскими качествами и различными техническими навыками. Известно, что в условиях слабых тюрем они изготавливали самодельные ружья и устраивали бунты. Однако маловероятно, что заключенные-женщины обладают такими же опасными знаниями или организованностью.]

Логика Роуз может показаться немного дискриминационной, но в ней есть смысл.

Мнение высказала и Артемида.

[Дело не только в том, чтобы наладить производство завода. Город полагается на цикличное производство, и потому в нем необходим приток новой энергии, чтобы оставаться живым.]

— Ты хочешь сказать, что пустой дом быстро станет домом с привидениями?

[Верно. Использование даже самых незначительных вещей, таких как человеческое дыхание и экскременты, является частью циклического производства. Не говоря уже о рабочей силе: уборка улиц, удаление ржавчины и поддержание производства.]

— Когда ты так говоришь, я чувствую себя злодеем, пытающимся насильно превратить людей в своих рабов.

[Тогда спроси людей снаружи: хотят ли они войти в дом и работать или остаться снаружи?]

— Ну, это тоже правда.

Чем бы они тут ни будут заниматься, жизнь здесь будет намного лучше, чем снаружи.

[Как говорится: кто не работает, тот не ест.]

— Ну, в этом мире ничто не дается бесплатно. Кроме того, люди склонны отвлекаться, когда они болтаются без дела. Заключенных легче держать под контролем, если дать им правильные стимулы для работы.

[Именно.]

У меня возник еще один вопрос.

— Мне вот интересно, что это за кнопка?

Я указал на похожую на кнопку штуку в правом верхнем углу таблицы.

«Уровень контроля: умеренный»

Это выглядело как настройка параметров игровой графики.

Но это не так. Я нажал кнопку на своем КПК, к которому был подключен экран, и опция изменилась. Я увеличил уровень контроля.

«Уровень контроля: максимальный»

Это изменило список преимуществ и недостатков в таблице.

Раздел преимуществ резко увеличился, до такой степени, что мне приходится долго прокручивать страницу вниз.

Список недостатков, напротив, сократился примерно до 10 %.

— ...Артемида, что ты имеешь в виду под максимальным контролем?

[Обязательное ношение электрических ошейников на шеях у всех жителей.]

С первых же слов это звучало очень шокирующе. Ошейники представляют собой аналог ошейников-бомб из фильма "Королевская битва".

Это устройство контроля мгновенно бьет пользователя электрическим током, чтобы вывести его из строя, если он попытается сделать какую-нибудь глупость, а также имеет функцию видеонаблюдения, чтобы предотвратить какой-либо заговор.

Такой прибор можно было найти в тюремном лагере в странах третьего мира, и сюда их привели лишь с десяток.

Тем не менее Артемида методом обратной разработки[1] сможет наладить массовое производство. Она продолжила, перечисляя следующие пункты:

– Утилизация тел всех умерших жителей без их согласия

– Установка максимально допустимых объемов труда

– Немедленное применение силы без предупреждения

– Замена всех рационов питания на сухие питательные вещества

– Добавление в рацион веществ, вызывающих кратковременную потерю памяти, и гормонов, снижающих уровень агрессии

Пункты в списке растягивались в бесконечность, и каждый из них был безумнее другого.

С точки зрения эффективности это самый выгодный и безрисковый план, но в то же время он настолько абсурден, что даже диктаторов из третьего мира заставит нервно курить в сторонке...

— Ты ведь не собираешься это делать, верно?

[Разумеется, это просто вариант на крайний случай. Я знала, что ты все равно его не примешь, поэтому и ознакомила тебя с обычным планом.]

— Хм.

В нем много бесчеловечных вещей, но мне трудно выбросить все это в корзину.

— А что если, просто если...

[При умеренном контроле ты можешь добавить столько пунктов из максимального контроля, сколько требует ситуация. Однако при умеренном подходе успешность переговоров во время бунта составляет примерно 62%]

Артемида словно прочитала мои мысли.

Я не говорю, что собираюсь это сделать. Просто всегда есть непредвиденные обстоятельства, а в замкнутом городе даже маленькая искра может привести к необратимой катастрофе.

Я вижу некоторые пункты, которые я частично приму в экстренной ситуации. Но 62% - в умеренном режиме?

— Какие еще есть решения?

В ответ на мой вопрос она показывает 3D-симуляцию.

Я вижу сотни женщин-заключенных, протестующих в унисон внутри убежища.

Перед ними выстраивается взвод охраны, а за ними – надзирателии с электрическими ошейниками.

В правом верхнем углу висит надпись: вероятность успешных переговоров – 62 %.

Когда одна из заключенных приблизилась, охранный бот с размаху обрушил приклад ей в челюсть, а затем выстрелил в стоящую рядом с ней бунтовщицу.

Выстрел был выпущен соляным патроном, поэтому она не умерла, но корчилась на земле.

На мгновение все затихает.

Шансы на успешные переговоры выросли до 95%.

— Радикально. Весьма эффективно.

[Нет, это не радикальный подход, а умеренный. Хочешь, я воспроизведу радикальный вариант? Результат будет 100%]

— ...Не надо, думаю, и без этого достаточно хорошо.

Я также проверил самый низкий режим контроля, который обеспечил достаточно средний уровень жизни, даже по меркам Кореи до апокалипсиса.

Неудивительно, что колонка преимуществ почти испарилась, а в недостатках – огромное множество пунктов. Это настолько нарушало работу и безопасность убежища, что этот вариант даже не рассматривался.

Мы еще некоторое поговорили, обсуждая риски, меры контроля и интересы города.

И после этого я возобновил связь с Се Ён и согласился взять их к себе – она была не в себе от радости.

Примечание:

1. Обратная разработка (обратное проектирование, обратный инжиниринг, реверс-инжиниринг; англ. reverse engineering) – исследование некоторого готового устройства или программы, чтобы в последствии воспроизвести или изменить устройство, программу или иной объект.