Глава 48: «Проверка.»

Чувства зрителей в прямом эфире были куда сложнее, чем у тех растерянных девчонок. Большинство пришло сегодня в надежде увидеть, как закоренелый злодей покажет свое истинное лицо или будет наконец повержен правосудием – чтобы получить тот финал, который не случился в реальности.

Никто не ожидал стать свидетелем безмолвной и жестокой казни общественным мнением.

Каково это – когда весь мир ополчился против тебя? В этом нет и капли героического пафоса, только беспросветная печаль. Гнетущее чувство бессилия, словно бредешь по горам с разреженным воздухом: куда ни кинь взгляд – ни одной живой души.

Именно в таком отчаянии Нин Дундун когда-то пустился в свой бесконечный побег. Его голос больше никто не слышал, оковы «правосудия» намертво запечатали ему рот и сковали жизнь.

С тех пор как Фань Хуай окончательно исчез, прошло почти полгода. Многие из зрителей сами участвовали в той яростной травле и до сих пор не знали правды. Если бы не этот стрим, они бы, наверное, уже и забыли – ах да, был такой человек, которого они когда-то так люто ненавидели. Ненавидели настолько, что сами становились злыми и беспощадными.

«Когда пресса костерила власти, мне тоже казалось, что полицейские отчеты звучат как бред дебила, в них даже не пытались притвориться искренними. Сейчас я понимаю: просто тогда все были на взводе. В сети царила такая бешеная атмосфера, что сомнения и выплеск агрессии стали чем-то вроде признака порядочности. Мы все мыслили крайнотями. „Рыдающий смайл“ Получается, я снова ошибся, да?»

«Я так взбесился тогда, что перестал следить за новостями. Так вот как всё было на самом деле? „В ступоре“ А ведь я тогда наглотался всех этих вбросов, они казались такими логичными, что я был уверен: никаких подвохов быть не может».

«Это Сань Яо подредактировали сюжет про Фань Хуая для красоты или он реально был такой трагической фигурой? „Ссылка“ Вот, я выложил все старые отчеты полиции, смотрите сами».

«Ну, если подумать. Из-за этого Фань Хуая всех причастных к делу костерили до седьмого колена, разве полиция стала бы так подставляться?»

«Минута молчания, и в следующий раз я опять поведусь на хейт. Типичный портрет современного юзера. „Разводит руками“».

·

Полицейское кольцо начало методично сжиматься вокруг торговой улицы. Однако Цюн Цан, словно забыв о преследовании, продолжала бесцельно бродить по магазинам.

За это время она успела купить в лавке в переулке связку бутафорских ключей от машины, набрала кучу странных мелочей в хозяйственном магазине и приобрела зонт в отделе аксессуаров. Зрители терялись в догадках, что она задумала.

С замиранием сердца фанаты наблюдали, как патрульные подходят всё ближе к ее позиции, пока сама Цюн Цан вальяжно прогуливалась по ТЦ, засунув руки в карманы. Напряжение зашкаливало: хотелось поддать ей ускорения, чтобы она наконец начала бежать.

Это же игра в побег, а не догонялки в детском саду!

Наверное, гении видят задачу иначе, но простым смертным такую логику не понять.

Вдоволь нагулявшись, Цюн Цан наконец остановилась у кофейни в самом конце торговой улицы. Заведение явно не процветало: место было глухое, а по соседству теснились многочисленные точки с баббл-ти и интернет-кафе, так что посетителей внутри почти не было.

Цюн Цан некоторое время разглядывала витрину, словно что-то высматривая. Когда ее взгляд остановился на определенной точке, она едва заметно улыбнулась и уверенно вошла внутрь.

Она заняла столик у окна, положила сумку на соседнее кресло, достала книгу и закинула ногу на ногу, погрузившись в чтение, будто наслаждаясь полуденным отдыхом.

Перед ней сидел молодой человек. Совсем юный, скорее всего, студент. Рядом с ним на сиденье лежал черный рюкзак и несколько пакетов с покупками – видимо, забрел сюда передохнуть и воспользоваться бесплатным интернетом.

Черты его лица были довольно правильными, он мог бы быть симпатичным, если бы не полное пренебрежение внешностью: неподходящая прическа и слишком длинная, несвежая челка придавали ему неопрятный вид, за которым трудно было разглядеть красоту.

Цюн Цан отвела взгляд и перелистнула страницу. Свет из окна в сочетании с яркими лампами кофейни делал ее в этот пасмурный день необычайно заметной.

В комментариях люди буквально кричали, умоляя ее уходить. Полиция уже начала проверку на торговой улице и скоро будет здесь. Цюн Цан в своем вызывающем старинном костюме прямо у окна была живой мишенью. Это было равносильно явке с повинной.

Но она не видела их советов и упорно игнорировала опасность. Спустя некоторое время Цюн Цан встала и подошла к юноше, тронув его за плечо.

Тот снял наушники и в изумлении уставился на нее:

— Что-то случилось?

Цюн Цан указала на свою сумку:

— Привет. Мне нужно отойти в туалет, не присмотришь за вещами?

Парень, не заподозрив неладного, охотно согласился:

— Да, конечно.

— Спасибо, — улыбнулась она.

Цюн Цан вышла из кафе. Ее не было минут шесть-семь. Когда она вернулась, в руках у нее было два стакана с напитками.

— Благодарю, — снова сказала она и протянула ему левый стакан.

— Ой, не стоит, — замахал руками юноша. — Я просто за сумкой приглядел, тут и не заходил-то никто.

Цюн Цан возразила:

— В заведении акция: один берешь, второй в подарок. Вот я и взяла. Если не выпьешь, мне придется выкинуть, я столько не осилю.

Поколебавшись, парень принял напиток.

Цюн Цан как бы невзначай присела напротив и завязала разговор:

— Ты тоже студент? Чего тут один киснешь?

— А ты? — Спросил он. — В таком-то прикиде.

— Да вот, за покупками зашла. После клубного мероприятия лень было переодеваться, так и пошла. — Цюн Цан двусмысленно усмехнулась. — К тому же девушкам такое нравится, разве нет?

Юноша весело рассмеялся, хотел было что-то сострить, но вдруг его лицо исказилось от боли. Он стиснул зубы и прошипел:

— Ох, живот скрутило.

— А? — Цюн Цан обеспокоенно нахмурилась и достала из сумки пачку салфеток. — Тебе нужно в уборную? Может, желудок слабый, а тут холодное питье?

Парень взял салфетки, превозмогая приступы боли:

— Может быть. Старая болячка.

— Прости, — виновато протянула она, — не стоило мне угощать тебя холодным.

— Да нет, пустяки, ты-то тут при чем.

Он порывался встать, но Цюн Цан опередила его:

— В кафе туалет только для персонала, они не любят пускать посторонних. Я сама в соседний КФС бегала. Иди скорее, если прижало, я за твоим добром присмотрю.

Юноша кивнул:

— Ладно, спасибо.

Глядя, как он торопливо удаляется, Цюн Цан с сожалением вздохнула:

— Никогда не пей то, что дают незнакомцы. Взрослый парень, а так и не выучил этот урок.

Она быстро пересела на его место. Обычные парни прячут вещи по одной и той же схеме. Удостоверения, проездные и прочие карточки всегда лежат в самом доступном месте. Цюн Цан ловким движением нащупала в боковом кармане рюкзака несколько электронных карт. Скрывая действия длинными рукавами, она вытянула удостоверение личности и студенческий билет, переложив их в свой пакет.

Завершив кражу, она достала ручку и листок бумаги. Набросала записку, что ей пришлось срочно уйти и она оставила его вещи на стойке администратора. Придавив записку стаканом, она подхватила свои многочисленные пакеты, подошла к прилавку, шепнула пару слов официанту и вышла прочь.

Удостоверения личности второго поколения можно использовать даже после утери, пока их чип не заблокирован. Хотя полиция может проверить, числится ли документ в розыске, процедура эта нудная, и к ней прибегают редко. Сейчас большинство операций требует отпечатков или распознавания лиц, так что чужой документ не особо полезен, но Цюн Цан как раз нужен был такой – на время.

·

Выйдя из кофейни, Цюн Цан быстрым шагом направилась прочь с торговой улицы. Если бы она видела чат, то заметила бы, что весь экран забит криками: «Опасно!», «Не ходи туда!», «Игра сейчас закончится!».

Несколько человек в полицейской форме дежурили на перекрестке, тщательно проверяя прохожих. И, как и следовало ожидать, Цюн Цан на них наткнулась.

Едва она появилась, взгляды двоих молодых офицеров тут же приковались к ней. В их глазах не было подозрений – только любопытство, вызванное ее необычным нарядом. Эти новички не были профессионалами, но уважали профессионализм. Они строго следовали указаниям Чжан Упина, стараясь не допустить ни одной промашки в проверке.

Они останавливали каждого, кто подходил под описание по росту. Возраст и телосложение их уже не смущали: о чудесах китайского грима они были наслышаны. Они не пропускали даже людей другого пола.

Это была вторая прямая встреча Цюн Цан с полицией. Она была готова, хотя не ожидала, что это случится так быстро. Разворачиваться сейчас было бы слишком подозрительно, поэтому она просто подошла к перекрестку и остановилась у светофора, ведя себя как обычный прохожий.

Один из патрульных снял фуражку и подошел к ней:

— Здравствуйте. Документы при себе?

Цюн Цан изобразила легкое удивление, послушно кивнула и выудила из кармана удостоверение. Она долго бродила, высматривая подходящего человека. Они были похожи как минимум на тридцать процентов – этого должно было хватить, чтобы заморочить голову новичку.

Полицейский взял карточку и внимательно всмотрелся. На фото был типичный хикки с волосами, зачесанными назад, – полная противоположность сияющему человеку перед ним. Молодой парень про себя выдохнул:

— Вот блин… — воочию наблюдая столь разительную перемену «до и после», он едва не усомнился в реальности.

Однако он помнил о своем долге: вертел карточку так и эдак, дюйм за дюймом изучая лицо Цюн Цан. Ему казалось, что этот человек ему смутно знаком, но он не мог понять почему. В итоге он осторожно спросил:

— Что-то не очень похоже. Это точно вы?

Спрашивал он скорее для проформы. В подсознании обывателя беглый преступник – это опустившийся, мрачный тип, который мечтает слиться с толпой, даже если для этого придется забиться в щель, как крыса. Он точно не стал бы наряжаться в карнавальный костюм и привлекать к себе всеобщее внимание.

Цюн Цан заглянула в карточку:

— И чем же не похоже? Это я и есть. Фото трехлетней давности, кто в третьем классе старшей школы выглядел иначе? В университете все меняются.

Полицейский про себя подумал, что он-то как раз не изменился и остался всё тем же юношей. Он приложил удостоверение к лицу Цюн Цан для сравнения. От его пристального взгляда ей стало не по себе, она сморщила нос и немного отстранилась.

Опытный коп по одной лишь размытой фотке мигом определил бы подмену. Но перед ней был игрок. Большинство людей, даже не страдая топографическим кретинизмом в отношении лиц, плохо запоминают детали. Именно поэтому они не могут отличить одну инста-модель от другой.

Полицейский так долго пялился в паспорт, что у него начались галлюцинации: ему показалось, что черты лица действительно совпадают.

— Ну тут всё… сложно, — неуверенно произнес он. — Сказать, что похож – покривить душой. Сказать, что нет – тоже нельзя. Овал лица тот же. Рот очень похож. Глаза из-за грима не разглядеть. Нос в анфас не определишь.

— С косметикой всегда так, это я! — Цюн Цан прибавила металла в голос и с ужасом воскликнула:

— Вы же не собираетесь заставить меня смывать грим прямо здесь? Это уже слишком, даже не думайте!

Прохожий рядом рассмеялся и вступился за нее:

— У косплееров грим всегда утрированный, иначе на фото эффекта не будет.

— Да и на паспортах все уроды. Зачем так строго проверять?

— А что вообще случилось? Почему кругом полиция?

Цюн Цан с видом невинной жертвы вытащила студенческий билет:

— Да я это, я. Учусь в Университете С, на химика-технолога. Хотите, лекцию прочитаю про разработку реакторов с кипящим слоем?

Услышав это предложение, полицейский просиял – вот оно решение! Нин Дундун загремел за решетку в шестнадцать лет, он не то что в вузе не учился, он школу-то не закончил и вряд ли знает, что такое реактор с кипящим слоем. Даже если сам игрок в реальности это знает, использование знаний, превышающих уровень персонажа, считается грубым нарушением роли.

— Ну, излагай.

Цюн Цан рассмеялась вместе с окружающими и кратко пересказала суть темы, упомянув плюсы и минусы технологии. Молодой полицейский в химии не смыслил, и для него это звучало как абракадабра, но обилие терминов внушало почтение.

Он вернул ей документы:

— Свободны, проходите.

Цюн Цан помахала рукой:

— Спасибо, товарищ!

Светофор как раз сменился на зеленый. Цюн Цан поправила длинные рукава и, шурша полами одеяния, величаво зашагала через дорогу.

Как только она скрылась из виду, полицейский, прижав ладонь к наушнику, похвастался коллегам:

— Парни, я нашел идеальный способ вычислять неучей!

Все принялись наперебой обсуждать его находку, восхищаясь смекалкой товарища.

— А ведь верно!

— У Нин Дундуна образование – девять классов? Столько лет прошло, он поди всё забыл. Может, будем на задачах из ЕГЭ проверять?

— В тюрьмах вроде учатся. На школьной программе можно проколоться, лучше по вузовским специальностям бить.

— Да вы чего? Нормальный человек с одного взгляда поймет, кто перед ним, а вам обязательно экзамен устраивать? Вы так всем двоечникам жизнь испортите.

Внезапно в канале связи раздался озадаченный голос Хэ Цзюэюня:

— С чего вы взяли, что Нин Дундун был двоечником?

Все замолкли. — Э-э… ну…

— А как иначе? Он же в тюрьме сидел.

Хэ Цзюэюнь после долгой паузы ответил:

— У него высочайший интеллект. Он самостоятельно прошел часть университетского курса, у него были специальные учителя.

Тут вклинился и Чжан Упин:

— Игрок, исполняющий роль Нин Дундуна, обладает стальными нервами. Не расслабляйтесь!

Все хором отозвались и вернулись к работе.