____________

«Х» в этой главе означает цензуру ругани.

____________

Мой возлюбленный упал с лошади.

И тот, кто в свое время был самым совершенным мужчиной в мире, после этого падения потерял свою личность и воспоминания.

~Свуш!~

Летящий кинжал задел мою щеку и, отскочив от стены, упал на пол.

Лезвие оставило на коже царапину, которая начала щипать и кровоточить.

— О, промахнулся.

Моих ушей коснулся прищелкивающий от разочарования голос.

Медленно подняв глаза, я увидела красивого мужчину, который выглядел так, будто только что сошел с античного полотна. На его лице с высокими скулами играла надменная улыбка.

Теодор Леоннье Альбрехт.

Он был владыкой самой обширной земли на континенте и блистательным императором Альбрехта. А также моим возлюбленным.

— Жаль, а ведь я мог бы изуродовать такое красивое личико, как у Х.

Этот человек...

Теодор бросил взгляд на упавший кинжал, а затем на меня, и начал смеяться. Глядя на него, я убедилась, что слухи о нем были правдой.

[Слышал, Его Высочество часто забавы ради делает своими мишенями тех, кто его окружает.]

Слухи эти ходили уже очень давно, более десяти с лишним лет назад.

Опустив взгляд, я увидела несколько прядок своих серебристых волос, упавших на пол.

Меня кольнула грусть, когда я подумала, что эти кусочки моего тела, отсеченные лезвием кинжала, опали точно хлопья, подобно моей ситуации.

— Почему не поднимаешь?

Услышав резкий голос, я тут же опомнилась и подобрала с пола его кинжал.

— Вот, Ваше Величество.

Однако когда я невозмутимо протянула оружие, он слегка приподнял одну бровь, словно ему что-то не понравилось.

— Хм...

Он пристально вглядывался в мое лицо, не выражая желания взять кинжал, который я ему предлагала. Или, точнее, рассматривал мои неровно остриженные пряди волос.

Эта немая сцена длилась еще какое-то время, и мои руки вот-вот готовы были онеметь.

— ...

Я осторожно открыла глаза и украдкой бросила на него взгляд.

Он потерял свою личность вместе с памятью, но его красивое лицо осталось прежним. Неожиданно я вспомнила слова одного экстравагантного человека, восхвалявшего этого мужчину.

[Прекрасный Теодор! Самое блестящее сокровище императорской семьи Альбрехтов! Благословение богов да пребудет над ним!]

Его темные волосы были столь же чарующего цвета, как и одинокая зимняя ночь, а золотые глаза, похожие на два солнечных диска, напоминали драгоценнейший на свете жемчуг.

Черты его лица были столь же прекрасны, как у скульптуры, словно его создал сам Южный Бог из древних мифов, а тело отличалось совершенством, сокрытым сейчас под аскетичной одеждой.

Он был самым красивым мужчиной на всем континенте.

Я любила прекрасное лицо и крепкое тело Теодора.

Но больше всего я любила не его совершенную внешность, что навсегда останется в истории, а его добрую и светлую личность.

Теодор всегда напоминал мне теплый весенний ветерок.

Он был добр ко всем и невинен, как ребенок.

Конечно, ночью он более походил на дикого зверя, но это не суть важно...

Да, вначале Тео не был таким.

Мне вспомнилась его теплая, солнечная улыбка, которую он показывал мне совсем недавно, и я снова взяла себя в руки.

— Мне это не нравится. — Произнеся это жутко несчастным голосом, он подошел ко мне и уставился глазами, полными презрения и ненависти, — в жизни бы не принял такого червя за нечто другое, чем...

С его губ сорвались ужасные ругательства.

Это было словно посмертное произведение, написанное душой знаменитого музыканта.

Его мелодия была так прекрасна, что если прислушаться к ней на мгновение, то можно и не распознать в ней бранных слов.

Как-то раз он шептал мне о своей любви этим прекрасным голосом.

— Неужели не хочешь слышать меня? — стоило мне закрыть уши, надеясь, что я не слышу его ругательств, как он вновь разомкнул губы. — Немедленно убирайся с глаз моих.

Он бросил на меня суровый, сердитый взгляд и приказал убираться прочь.

— ...Приношу свои извинения, Ваше Величество.

Это была моя вина, что я безучастно стояла в стороне и не слушала его, поэтому я поспешила извиниться, вышла и направилась прочь от кабинета императора.

Незапятнанное ранами запястье жгло сильнее, чем левая щека, на которой теперь красовалась царапина.

Стиснув зубы, я шагнула наружу, и рыцари, шептавшиеся в коридоре, тут же устремились ко мне.

— Вы в порядке, сэр Ив?

— Видите, а я что говорил? Личность Его Величества немного...

— Да тут уже не просто немного, а очень даже много...

— Каков мусор...

— Загубленная личность...

— Его уже не исправишь...

— Он — тиран, которому не место в истории...

— И это за ним будущее Альбрехта...

Все их перешептывания сводились в основном к ехидным замечаниям о личности императора.

— Нет, — произнесла я решительным тоном, встав на его сторону, — Его Величество болен. Дело в этом.

Да, причина в том, что он очень болен.

Он упал с лошади и повредил голову.

Когда он поправится и вернет себе память, то вновь станет прежним.

— Так что не говорите так легкомысленно о Его Величестве.

Не смейте злословить о моем Тео в моем присутствии.

Я окинула их предупреждающим взглядом.

Однако, несмотря на мою защиту и абсолютную веру, память к Теодору так и не вернулась.

Он продолжал изводить меня и больно ранил своим жестоким голосом.

— А ты упорный. Сколько еще ты сможешь выдержать?

Как долго я смогу терпеть?

Теодор не прекращал поиски на протяжении десяти лет. И в конце концов он все-таки нашел меня живой, а не мертвой.

Мне трудно было представить все эти долгие десять лет, но я знала, что месяцы, в течение которых я ожидала возвращения его памяти, были лишь незначительным сроком по сравнению с теми днями, которые он провел в поисках меня.

Поэтому я могла бы ждать еще дольше. Пока мой Тео вновь не вспомнит меня. Шрам на щеке, который он оставил, затянулся, но не исчез.

Люди раздували из мухи слона, думали, что делать, но мне было все равно. Меня беспокоило только одно.

Теодор... этот искренне добрый человек, который переживал из-за моих маленьких царапинок больше, чем я сама. Что, если он заплачет, увидев этот шрам, когда к нему вернется память?

Вот и все.

Только это меня и расстраивало.

— Я говорил тебе не высовываться. Не желаю видеть твое лицо.

Все в порядке.

— Как ты можешь выглядеть так уродливо?

Все хорошо.

— Мне противно смотреть на тебя. Лучше бы ты просто исчез навсегда.

Я могу это вынести.

— Тео...!

Смогу вытерпеть...

От внезапно услышанного голоса я подняла голову.

«Тео» было прозвищем, которым могла называть его только я.

Однако сейчас его звала так совсем другая женщина. Он шел бок о бок с другой.

И смотрел на нее с теми взглядом и улыбкой, которые раньше показывал только мне.

Это...

Это больно...

— ...

Встретившись с ней взглядом, он мягко улыбнулся.

Нет.

Пожалуйста, не смотри на нее так.

Оглянись на меня.

Я здесь, Тео.

Как же мне хотелось, чтобы Теодор обернулся ко мне, но ничего не вышло.

[Я не настолько глуп, чтобы не суметь вспомнить женщину, которую люблю. Как бы ты ни выглядела, я узнал бы тебя с первого взгляда.]

Именно это я скажу тебе, когда мы снова встретимся.

Он ласково погладил щеку той женщины и стал медленно склонять к ней голову.

А затем его губы коснулись ее лба.

— Хе-хе-хе.

Раздался счастливый смех.

Теодор рассмеялся вместе с ней, словно она была само очарование.

Обхватив руками голову женщины, он оставил на ее коже еще несколько нежных поцелуев. От соблазнительной улыбки, которую он посылал ей, мое запястье, которое уже не должно было болеть, вновь начало пульсировать.

Опустив голову, я посмотрела на руку. А когда снова подняла взгляд, в его глазах были те самые манящие искорки. И я прекрасно знала, в какой момент они всегда появлялись.

Атмосфера вокруг стала чуть более напряженной, и женщина приблизилась к нему на цыпочках.

Я не осмелилась смотреть дальше.

Как раз перед тем, как они поцеловались, я отвернулась.

Это было немного... этого я вынести уже не могла.

***

Теперь мне пришлось признать это.

Теодор, которого я любила в прошлом, уже не вернется.

Мужчина, который каждый раз смотрел на меня с презрением, уже не тот, кого я любила.

[Вы беременны.]

Если бы не слова доктора, я, возможно, подождала бы возвращения его памяти чуть дольше.

Однако если останусь в таком положении, то эта женщина убьет меня.

Погубит и меня, и ребенка в моем животе.

Не будет ли слишком жестоким умереть из-за невесты человека, который шептал мне о своей любви?

Поэтому сперва я отпущу эту любовь.

— Нет, это не я ее отпускаю. Ты сделал это первым, Теодор.

От нашей любви теперь не осталось и следа.

Осталось лишь одно доказательство того, что между нами что-то было.

И это маленькое доказательство исчезнет вместе со мной.

Не веря в то, что во мне зародилась жизнь, я погладила свой плоский низ живота.

— Я все еще ничего не чувствую...

Теперь мне пора уходить.

До начала церемонии помолвки осталось два дня.

Он приказал мне сопровождать на церемонию ту женщину, но я не буду защищать ее.

Подумав об этом в очередной раз, я испытала легкую злость.

Прежде он говорил, что не желает, чтобы я когда-либо вновь брала в руки меч.

— И после этих слов ты хочешь, чтобы я снова взялась за меч ради этой женщины? Какой же ты все-таки нахальный уб...

Я подавила рвущееся наружу крепкое ругательство и вдруг забеспокоилась, что ребенок в моем животе смог бы услышать его. Тогда я судорожно вздохнула.

— Все в порядке, малыш. Тебе показалось. Забудь все эти плохие слова.

Легонько похлопав себя по низу живота, я напоследок оставил ему короткое, гневное письмо.

[Прощайте, Ваше Величество.

Не будет больше таких Х, которые так вам неприятны.

Считайте это подарком на помолвку.

Вы выглядели как Х, когда мы с Вами встретились, поэтому больше нам встречаться не придется.

Желаю вам всего наилучшего и долгой здоровой жизни.]

Остановившись, я уставилась на выведенные на бумаге буквы. Последние десять лет мне пришлось жить в окружении несносных рыцарей, поэтому я не была той, кто сдерживается, потому что не может позволить себе сказать что-то плохое.

Я боялась, что он, увидев это, разозлится и явится меня убивать...

— Все будет хорошо.

Все равно мы с ним не увидимся целую вечность. Приближенный рыцарь императора, Ив Ллевеллин, официально стал бы мертвым человеком. Если учесть все, что со мной произошло, уходить было совсем не жаль. Поэтому я вновь взялась за перьевую ручку.

[Кстати, знаете что?

Это у вас самое Х-образное лицо. XX]

Ни капли не раскаиваясь, я нацарапала еще два предложения и покинула его.