Глава 2

Прежде чем отправиться обратно в гостиничный номер, Марьиди зашла к Стейси. Технопийская деревня, где остановилась Марьиди, предназначалась для атлетов, потому члены поддержки должны были использовать другой отель. Поскольку у каждого атлета имелась большая команда людей, сопровождающих его на соревнованиях, другого варианта быть не могло.

Женщина, у которой постоянно обнаруживались новые причуды, восхищённо посмотрела на своего маленького посетителя.

— Зачем ты здесь? Хочешь дать мне автограф?

— У тебя есть что-нибудь, чем можно перекусить поздно ночью? Что-нибудь типа хотдога будет в самый раз.

— О? Я думала, ты только что поужинала.

— Я не собираюсь есть его сейчас. Или ты хочешь, чтобы я разбудила тебя посреди ночи, когда проголодаюсь? Мне не разрешают есть и пить еду из обычных магазинов, помнишь?

— Хм. Полагаю, ты растущая девочка.

— Куда, по-твоему, ты смотришь?..

— Но попадут ли нутриенты туда, куда ты хочешь?

— Вот опять. Куда, по-твоему, ты смотришь?

Стейси с виду не приняла во внимание гнев Марьиди. Она направилась назад в свой номер и принялась осматривать большой холодильник, которого явно в этой комнате быть не должно.

— Говоришь, хотдог будет самое то?

— Это должно быть что-то, что перебьёт голод перед сном. Необязательно питательное.

— Проще всего будет принять снотворное, но... Хм?

Стейси издала странный звук, засунув голову в холодильник и копаясь в нём.

Марьиди нахмурилась.

— Что такое?

— Закончился латук.

— Мне он не нужен. Нужны только булочка и сосиска для хотдога.

— Нет! — Несмотря на десять вечера Стейси издала такой крик, который бросал вызов завываниям толпы на стадионе. — Латук важен. Невероятно важен! С одной только булочкой, маслом и сосиской он получится слишком жирным! А если потом добавить кетчуп и горчицу, получишь такое, что даже нельзя считать едой!

— Я лишь попросила что-нибудь наподобие хотдога.

— Без влажного латука это не хотдог! Ты не можешь просто заменить его капустой или чем-то ещё! О нет. Мне нужно отправиться в командный штаб и обеспечить нас припасами!

— Просто дай мне сосиску! И хватит! — крикнула Марьиди, но Стейси проигнорировала её.

Она схватила Марьиди за руку и потащила из комнаты.

Когда телохранитель, ожидающий в коридоре, увидел их, он спросил.

— Что случилось?

— Я знакомлюсь с бытовыми предпочтениями Стейси. Будь оно не ладно!

— Если возможно, я хотел бы что-нибудь и для себя... От ночной работы телохранителем у меня быстро пустеет желудок.

Стейси полностью пропустила их разговор мимо ушей и продолжила идти через отель в связке с Марьиди.

Каждая команда хранила своё имущество в арендуемых складах, расположенных в подвале отеля. Охранники Корпораций капиталистов тоже дислоцировались там.

Стейси стала рыться в промышленном холодильнике, который практически являлся небольшой холодильной комнатой. Её взгляд пришёл в норму, стоило ей найти латук.

— Фуух. Теперь я могу приготовить идеальный хотдог.

— Ты совсем забыла о своей изначальной цели? — потрясённо сказала Марьиди, и они пошли к лифту.

Номер Стейси располагался на двадцатом этаже, но лифт остановился раньше. На этом этаже находилась гостиная. Телохранитель, одетый в пуленепробиваемый жилет, тут же повысил бдительность, но Марьиди нападение показалось маловероятным. Шансы, что кто-то получил информацию о незапланированном выходе, стремились к нулю.

Но по ту сторону дверей лифта появилось то, что Марьиди точно не ожидала.

— Так нельзя. На Играх много злодеев, которые норовят на кого-нибудь напасть, так что я сопровожу вас, — сказала Алисия с огромной улыбкой.

Она пыталась войти в лифт, прицепившись к руке пиар-менеджера компании-спонсора.

Марьиди Уайтвич длительное время сражалась в затяжной войне в Североевропейской запретной зоне, где применение Объектов было запрещено. Её лицо нисколько не переменилось бы, даже если бы она уселась на вражеского солдата и стала бы проламывает ему голову большим камнем. Но эта картина заставила её как следует озадачиться.

Глаза Алисии встретились с глазами девочки, рот которой беззвучно то открывался, то закрывался. Затем она заметила в лифте телохранителя и Стейси. Всего на миг, но её улыбка точно застыла.

Что возьмёт верх, её гордость или деловая хватка?

Как истинный член Корпораций капиталистов, она выбрала тот путь, который сулил деньги.

Никто не нажимал на кнопку закрытия, но двери лифта начали закрываться сами по себе. Алисия ухватились за них и заставила обратно открыться.

К тому времени к ней полностью вернулась улыбка, и она снова прижалась под идеальным углом и с идеальной силой к молодому пиар-менеджеру из компании-спонсора.

— Вам не кажется, что пить лишь в баре недостаточно? Может, по мне не скажешь, но я довольно много знаю о коктейлях. Если хотите, могу какой-нибудь приготовить для вас, у меня в номере.

— П-простите. Уделите мне секунду! Вы мисс Уайтвич, атлет, которого поддерживает моя компания, правильно?!

Алисия продолжала наваливаться на пиар-менеджера, а тот говорил с Марьиди.

Подозрительно глянув на него, она сказала: «Да?»

— Меня не переставали хвалить три часа подряд. Боюсь, я утратил душевный баланс. Если не возражаете, не могли бы вы оскорбить меня, чтобы я собрался?

(Раз не протестуешь, тебе всё же нравится, когда на тебе висит красотка типа Алисии.)

С такой мыслью Марьиди окинула мужчину ужасно ледяным взглядом.

— Так ты конченый ублюдок, у которого встанет только при виде девки с огромным стволом? Вали домой и облизывай свои фигурки.

Пиар-менеджер присел на корточки, уставившись в угол лифта.

— Простите... Это немного больше, чем я ожидал.

— Таков был запрос от моего спонсора. Я должна была выложиться на полную.

— О? Если вам такое нравится, я тоже могу вас оскорбить.

Лифт остановился на другом этаже, и Алисия с пиар-менеджером зашагали по коридору. Сделав несколько шагов, Алисия развернулась к лифту и показала большим пальцем Марьиди и остальным ужасно непристойный, угрожающий знак.

Двери закрылись вновь, и лифт погрузился в неловкую тишину.

— Полагаю, в самом деле нет такого занятия, где можно рубить деньги без напряга.

Марьиди пробормотала слова, затрагивающие одну из непреложных истин Корпораций капиталистов.