— Я убью Вас, Ваше Высочество кронпринц.

Тихий смешок сорвался с моих уст, больше походя на последний страдальческий вздох лесного зверя, нежели на голос герцогини. Сердце в груди отбивало свои последние секунды жизни в то время, как остриё клинка всё ещё поблёскивало в моей ладони. Кровь алыми каплями стекала по моим пальцам, с глухим стуком падая на раздробленный на мелкие ошмётки пол и разносясь эхом по залу. Колонны, что возносились своими вершинами в самую высь, опасно кренились к полу, рассыпаясь прямо на глазах. Его Высочество передо мной, стоя практически на коленях, всё так же властно возвышалось. Он, облокотившись плечом об одну из страдальческих колонн, лишь расплылся в хитрой ухмылке и отвёл взгляд. Глаза цвета сочной весенней травы блеснули в полумраке и, словно бушующее лесное пламя в самый разгар лета, загорелись намного ярче. Не в силах больше сжимать лезвие клинка в своей ладони, я разжала пальцы и поморщилась, ощущая острую боль на рассечённой коже. Клинок со звонким лязгом отскочил от пола и отлетел в сторону, пачкая и так полуразрушенный зал в крови.

А ведь этот клинок мог пронзить моё сердце.

Я усмехнулась. Глаза заволокла пелена гнева и отчаяния, отчего всё вокруг поплыло пуще прежнего: фигуру кронпринца было практически невозможно разглядеть в темноте дворца. Сердце в груди ухнуло в очередной раз, неистово напоминая о быстротечности времени.

— Прошу Вас, погубив не только империю, но и меня, умрите с достоинством хотя бы в этот раз.

Лицо напротив исказила гримаса отвращения. Казалось, его забавляют мои слова не меньше, чем гневают. Мужчина с глухим стуком от каблуков туфель отлип от колонны, выпрямляясь. Его глаза блеснули ещё ярче, и, возможно мне лишь чудилось, но я могла ясно разглядеть в них небесные светила. Словно горстка звёзд забрела на восточные земли империи Адалхедис, что так и славятся своими просторными и полнящимися цветов полями. Тонкие и длинные пальцы, перепачканные кровью, коснулись тёмно-каштановых волос и зачесали их назад. Пепельного оттенка кончики от этого стали топорщиться только больше, отчего Его Высочество напомнил мне лесную белку, вызывая на моих губах добродушную и лёгкую улыбку.

А ведь ещё недавно я считала его своим сердечным другом.

— Вас смешит осознание моего убийства Вами, герцогиня Хелен?

Я опомнилась так же быстро, как и впала в ворох воспоминаний в столь неподходящее для этого время. Черты моего лица вновь запестрили серьёзностью и уверенностью, отчего мужчина передо мной, не в силах сдержать смешок, расхохотался во весь голос, вызывая на моих щеках предательский румянец.

— И, предстоя передо мной в таком виде, Вы действительно надеетесь меня убить? — мужчина оглядел меня с ног до головы и, не видя ничего особенного в моём напрочь испорченном платье и изрезанном теле, прикрыл глаза, возводя их к потолку. — Скажите мне, герцогиня Хелен, разве так поступают предатели? Разве они надеются на одну только помощь Богини? То, что Вы зашли так далеко, уже говорит о Вашей готовности к смерти. Не буду скрывать, мне это льстит, и я с невероятным удовольствием покажу Вам, что бывает с теми, кто предаёт империю.

— Убьёте ту, на которой были помолвлены, Ваше высочество кронпринц? — я отступила, на последнем издыхании держась на ногах. Последняя стрела, искрящаяся остатками магии моего сердца, мирно покоилась на бедре, крепко прилегая к коже благодаря кожаному ремню. — Как прискорбно слышать такой вздор из Ваших уст.

Его Высочество не ответил. Богиня, стоящая за моей спиной, положила бледную, почти просвечивающуюся ладонь на моё плечо. Её взгляд напоминал самые холодные ледники, а присутствие рядом заставляло кожу покрываться мурашками. Она напоминала, зачем я здесь. Пути назад уже не будет. Я прикрыла глаза, всем сердцем веря в то, что это проделки моего помутнённого воображения и на самом деле там никого нет. Но она была. Её силуэт виднелся лишь до пояса, а отсутствующие ноги скрывала за собой благородная белая ткань её платья. Хотя я бы осмелилась назвать это обычной ночнушкой.

<<Ступай. Ты помнишь, как он обошёлся с Ремилией. Помнишь, как он оставил тебя у разбитого корыта, взвалив герцогское поместье на твои плечи. Ты помнишь, как безумие...>>

— Ты, обезумевшая девка, совсем потеряла голову!?

Я опомнилась не сразу, крепком замком из пальцев сжимая в своей ладони древко стрелы: её оперение медленно колыхалось, словно я только что сделала слишком резкий для обычного человека выпад вперёд, а наконечник был направлен точно кронпринцу в глаз, застав лишь в паре сантиметров от него. Мужчина одной рукой сжимал мою руку с такой силой, что казалось, кости вот-вот треснут, другой же вцепился в моё плечо, отчего каблуки туфель неприятно заскрипели по полу, царапая его. На моём лице играла безумная улыбка, пока в голове стояла кромешная тьма и пустота. Цель моего визита и действий окончательно затерялась в пучине сладостного голоса Богини и её нежных прикосновений к моим щекам, не позволяющих отвести взгляд от разгневанных зелёных глаз напротив. Резкая вспышка света заставила меня отстраниться и на мгновение потерять зрение. В ту же секунду что-то тяжёлое с силой врезалось мне в бок. Магический импульс отбросил меня в сторону, в глазах запестрили искры боли. Кровь с моих пальцев до сих пор пачкала пол тронного зала. Я опёрлась ладонями о ступеньки, стараясь приподняться, но тело больше не хотело меня слушаться, напоминая тряпичную выпотрошенную куклу. Свалившись без сил на пол, я прижалась горячей щекой к верхней ступеньки, прикрывая глаза. Разве этого я добивалась? Разве ещё не вчера Ремилия подбирала мне очередное новое платье для аудиенции с Его Высочество императором, чтобы рассказать о новом открытии? Разве не я должна была стать будущей кронпринцессой?

<<Отступница.>>

Громогласный вопль раздался прямо в ушах, выбивая из моей груди истошный крик. Не понимая, как в таком состоянии до сих пор можно стоять на ногах, моё тело вновь поднялось. Оно двигалось само по себе, держалось стойко и горло, словно не было истерзано сражениями и ранами за эти долгие и мучительные часы. Ощущения напоминали ад. Это уготовано всем предателям? К этому тоже приложила рука сама Богиня? Я не знала, и сейчас это было не так важно. Мой разум охватили гнев и ярость, путая его только больше, толкая меня в пучину отчаяния.

— Хелен!

Хелен... Когда я в последний раз слышала своё имя из уст Его Высочества?

Подняв взгляд, у видела перед собой мужчину, охваченного искрами пламенной магии. Его пальца, сжатые в кулаки, пестрили энергией, что лилась из самого сердца, из глубин души; глаза же блистали неведомым мне сиянием. Сейчас он напоминал мне того самого сказочного мага из историй, которые в детстве любила читать мне мать перед сном. Все те добродушные старцы со страниц книг никогда не несли вред людям и из покон веков доказывали, что магия существует в наших сердцах для добрых деяний. Я нахмурилась. Он же был настоящим безумцем. Или безумцем была именно я?

Моя магия встретилась с магией империи, наши сердца и уши соприкоснулись вновь. Адалхедис ещё никогда так не сияла, как в глазах Его Высочества кронпринца. Моим телом повелевало нечто свыше: именно то, что вдыхало дух в наши бренные тела и заставляло двигаться, вселяло надежду в наши сердца и создавало души. Я стала предвестником краха этой империи и должна создать новую. Империю, где цветы злополучной сальвы будут навеки искоренены из этих земель и канут в лету, как и фамилия императорской семьи Адалхия. Я ощутила невыносимой силы боль, прошедшую по каждой клеточке моего тела. Кожа словно треснула, как стекло, а наружу просочилась чёрная склизская субстанция. Страх поглотил мою душу, но неведомые силы не позволили мне отступить. Я рассыпалась на части на глазах, но, казалось, если сделаю шаг назад — мир передо мной рухнет, а солнце исчезнет с высот неба.

Ловко уворачиваясь от выбросов магии кронпринца, я двинулась вперёд, держа стрелу наготове. Перед глазами стоял один единственный верный путь, и он был впереди. Мужчина стиснул зубы настолько сильно, что неприятный скрежет отдался в самую челюсть, и в очередной раз замахнулся. Отблески растущей луны показались в стёклах разбитого окна, освещая наши лица. Хриплый кашель вырвался из моих лёгких, а на грудь брызнули алые капли. Его Высочество не шевелился. Я медленно опустила взгляд вниз: там, под рёбрами, красовалось лезвие его меча. На рукояти на меня насмешливо поглядывал изумрудный камень, инкрустированный в лисий глаз, символ рода Адалхия, а сам меч продырявил моё тело насквозь, превращая и так изорванное платье в ещё большую негодность. Кровь медленно просочилась на мои пальцы, стекая с наконечника и алыми струйками украшая искривлённое в гримасе боли лицо мужчины. Его левый глаз был проткнут стрелой.

Мои пальцы еле-еле разжались, отпуская древко, и я покачнулась, осознавая только сейчас, что на самом деле произошло. Мои глаза перестали что-либо видеть от накатывающего к горлу липкого чувства, а голос, казалось, и вовсе пропал. Я рухнула на колени. Хриплый смех эхом прошёлся где-то над моей головой, но и его я уже не слышала, даже не стараясь удержать своё тело.

— Идиотка...

Резкий импульс энергии оттолкнул меня назад, и я без сопротивления впечаталась спиной в одну из колонн. Голова разрывалась на части, пока сердце уже почти не билось в груди, лишь редким глухим стуком напоминая миру о своём существовании. Я приоткрыла заплывший кровью глаз и постаралась сфокусироваться на очертаниях фигуры неподалёку от меня. Магия окутала тело кронпринца, его губы пустились в тихий, совсем не слышный мне шёпот, а глаз поблёк окончательно. Нежно-розовые лепестки сальвы обволокли его повреждённый глаз, а само тело словно исказилось в пространстве, пестря и сливаясь с тронным залом. Я прокашлялась, отхаркивая на ладонь сгустки крови.

Такой меня ждёт конец?

Бесцветный зрачок мужчины метнулся в мою сторону, словно он вглядывался в меня, хоть и не мог увидеть. Я улыбнулась ему одним уголком губ, не понимая, в сознании ли нахожусь или всё же кто-то управляет мной. Трещины на теле будто стали намного больше, словно я сама стала одной большой лужей чёрной жидкости. Монстром.

Треск над головой не позволил опомниться. Я осторожно приподняла голову, прищуриваясь и стараясь разглядеть хоть что-то в полумраке. Колонна надо мной вот-вот норовила обрушиться окончательно. Я усмехнулась, прикрывая глаза и зажимая ладонью рану, из которой до сих пор торчало лезвие меча, игриво и издевательски поблёскивая в свете тусклой луны.

— Чёртовы лисы...

Треск надо мной стал намного отчётливее, и весь мир погрузился в кромешную тьму.